Возроди мою веру в судьбу

Он сидит на лавочке и смотрит перед собой на блестящую от солнечных лучей реку. Никаких движений, словно всё замерло, даже ветер не осмеливается нарушить эту тишину своими порывами. Томас отводит взгляд на свободное место рядом с собой, там лежит его дневник. Брюнет берет тетрадь в свои руки и открывает первую страницу. «От Ньюта», — гласит единственна надпись. Вокруг имя парня Томаса красные кляксы, как будто кто-то мокнул кисть в краску и воду, а затем брызнул на листок. Брюнет не придает этому значения и переворачивает дневник на следующую страницу. «Здесь мы вместе», — написано почерком Ньюта, а далее следуют записи Томаса, но брюнет не может разобрать, что там: очередные красные кляксы мешают разобрать слова. Он уверен, там описан один из общих дней, проведенных вместе. «Ты и я одни в этом месте», — кое-какие записи ему удается разобрать, там парень писал об их небольшом побеге. «Я не оставлю тебя», — перечеркнутые слова на пустой странице. Томас листает дальше, там повторяется последняя фраза. Брюнет подумал, что кто-то решил над ним поиздеваться. Один лист за другим, красные кляксы, зачеркнутые записи, и так почти до конца. «Забудь меня», — на последней странице. В этот же миг по щекам Томаса стекают слезы и капают на тетрадь, на красную краску, размывая её. — Ньют! — кричит брюнет, зовя парня к себе. Нет ответа. Парень кричит снова, оборачивается по сторонам, высматривая Ньюта среди деревьев. Он надеется, что сейчас тот появится и объяснит всё эту чепуху, записанную на страницах дневника. Такого просто не может быть, — думает парень. Темноволосый встает с лавочки и идет в сторону моста. Под ногами зеленая трава, недавно выросшая, на деревьях набухают почки, листья готовы вот-вот вырасти, птицы нарушают полог тишины своим пением, это всё — признаки весны. Весна, — думает Томас и ускоряет шаг к мосту. Сердце учащенно бьётся. Он подходит к перилам и облокачивается на них. Парень смотрит вниз на воду и подсчитывает круги, которых с каждой секундой становится всё больше. Поднимая голову вверх, брюнет смотрит в небо и не замечает ни единого облачка в атмосфере. Прекрасная пора, которая обычно одухотворяет, но Томас чувствует тревогу и отчаяние. Он не понимает, где Ньют и что вообще происходит. — Ньют, — шепчет Томас и опускает взгляд на воду. В один миг прекращается пение птиц, деревья теряют почки и покрываются инеем, яркие солнечные лучи закрывают серые облака, и вода в реке замерзает. Парень поеживается от холода и обхватывает себя руками, стараясь немного сохранить тепло и согреться. Из-за серости облаков и появившегося грязного снега вокруг кажется, что наступает ночь, но это едва день — полдень. Томас роняет дневник, тетрадь падает в реку. Парень провожает взглядом принадлежавшую ему вещь и чувствует, что не может дышать, холодный воздух сковывает легкие, не позволяя сделать вдох. Он вспоминает, что именно случилось с Ньютом. — Без тебя моя жизнь потеряла смысл, — проговаривает Томас и становится ногами на перила моста. Он несильно качается из стороны в сторону и расставляет руки, пытаясь так удержать равновесие. Ему удается сделать последний вдох, перед тем как шагнуть вперед и полететь в ледяную воду. Парень пробивает ногами лёд, и холод сковывает каждую клеточку тела. Он борется против собственного самосохранения, но руки сами гребут вверх, к свету. Возможно, брюнет смог бы выбраться, если бы не преграда: мешает ледяная корка воды. Закрыв глаза, чувствуя, как голова начинает раскалываться и появляется непреодолимое желание сделать вдох, Томас видит его. Холод, боль и страх уходят. Парень открывает рот, вздыхая, и его легкие наполняются водой. Но он не чувствует больше ничего, кроме легкости и освобождения. И близости с ним. Открыв глаза, Томас возвратился в реальность. На его груди лежала голова Ньюта, блондин был напряжен и тяжело дышал, но всё же спал. Брюнет пытался угнаться за воспоминаниями сна, но картинки быстро рассеялись перед затмившей его разум жестокой правой. Томаса до сих пор бросало в ужас, он надеялся, что спит и если откроет глаза или ущипнет себя, то вернется в реальность, где с дорогим для него человеком всё хорошо. Брюнет не знал, что случится дальше: Ньют рассказал, что врачи не вселяли никаких надежд — шанс на выздоровление очень мал, а точнее, его вообще нет, есть только возможность приглушить болезнь. Осознание того, что скоро придет конец, не только блондину, но и Томасу, бросало в ужас, но так или иначе, брюнет не видел смысла дальнейшего существования. На самом деле он убеждал себя, что Ньют будет жить, и весну, которую он теперь так боится, они проведут вместе. Во время разговора блондин заставил Томаса пообещать, что, если он и правда умрёт, тот не сделает с собой ничего и будет жить дальше без него, пытаясь забыть то, что было между ними. Брюнет не хотел причинять боль парню правдой, поэтому соврал, дав ложную надежду. Он не мог поступить иначе. Томас в тот миг сдерживал слезы, тогда как Ньют не боялся позволять эмоциям выражаться таким образом. Он признавался в любви, обреченно зная, что эти слова доставляют обоим боль. Ньют уснул нескоро — спустя несколько часов, а Томас лежал в тишине и гладил парня по светлым волосам, он прижимал его к себе, наслаждаясь временем, которого у них осталось мало. Не было ничего ужаснее для него, чем осознание того, что ещё одного дорого человека отнимают, а именно отнимает смерть. Томас не знал, чем заслужил такое от жизни, но был уверен, что это не должно было быть участью блондина: тот и так многое пережил за свою жизнь. Он понятия не имел, как давно Ньют начал болеть, но это была не последняя стадия. Призрачный шанс был, но возможно ли спасти парня? Вскоре Томас уснул, но он проспал очень мало: проснувшийся Ньют разбудил его поцелуем в губы, парень не знал, что брюнет не спал, и к тому же, на часах было время полудня. Они не должны были проводить всё время во сне, пока ещё могут быть вместе. — Добро утро, Томми, — проговорил Ньют, посмотрев парню в глаза. — Доброе, — ответил брюнет, грустно улыбнувшись: после того, что он узнал ночью, ни одно утро не сможет быть добрым. Он заметил потерянный взгляд блондина, тот смотрел на него так, словно Томас весь его мир, такой желанный, но недоступный. — У нас ещё есть пара дней перед тем, как закончатся каникулы, — сказал Ньют, поднимаясь с кровати. — Давай заполним эти дни воспоминаниями. Томас осмотрел его взглядом: на его спине выпирали лопатки и виднелся позвоночник, ключицы стали невероятно заметными (если прежде брюнету они нравились, то теперь бросали в ужас), штаны, в которых он спал, спадали с худощавого тела. Брюнет отвернулся, не в силах больше смотреть на это. И почему он раньше не замечал? Томас винил себя немного в этом, он понимал, что можно было догадаться, что что-то не так. — Сначала поешь, Ньют, — проговорил парень, встав с кровати и потянувшись к вещам. — Я не… — начал светловолосый, но, как только заметил сердитый взгляд Томаса, тут же изменил ответ: — Да, хорошо. — Вот и замечательно, — повеселел на вид брюнет и поцеловал Ньют в щеку. — Я пока приготовлю что-нибудь, а ты одевайся, — и вылетел из комнаты. Ньют забегал взглядом по комнате брюнета, которая недавно стала и его тоже. По возвращению, это место было для Томаса пристанищем его воспоминаний о детстве, которые приносили боль. Стоило взглянуть на какую-нибудь оставшуюся вещь, тут же вихрем картинки прошлого появлялись перед глазами и накрывали волной ностальгии. Но сейчас это оставалось под пеленой сознания: печальные воспоминания заполнялись настоящими. Ньют осознавал, какого будет Томасу, когда здесь станет пусто. Брюнет не раз говорил, что это комната связана со многими хорошими моментами между ними, не считая всего дома, именно здесь они проводили большую часть времени за разговорами, сбегая от мира. Блондин так быстро отвык от своего убежища реальности, что теперь сам не мог покинуть жилище парня. Когда он уходил на встречу с мамой, тяжелый груз на плечах, мысленно прицепленный к цепи этого дома, где его всегда ждал Томас, тянул назад. И чем чаще он это делал, тем сложнее было уйти. Ньют подошел к столу и взял листы, готовые главы книги брюнета. Парень знал, что тот допишет и был уверен, что сделает это при его отсутствии. Томас признался, что он его вдохновляет, и ради него вымышленные персонажи и их история существует на этих страницах. Рядом лежали рисунки темноволосого, Ньют протянул руку и взял пару листов. Они никогда не делали фотографии, но кто сказал, что для того, чтобы сохранить воспоминания, нужны глянцевые снимки или изображения на телефоне? Томас любил рисовать, и у него это получалось отлично, поэтому он использовал странноватый метод для современного мира — зарисовывал события. Когда они приходили домой вместе после очередных приключений, Ньют отправлялся спать, а брюнет часами царапал карандашом по белой поверхности, сохраняя воспоминания. Сейчас перед глазами блондина был рисунок, на котором он сидел рядом с Томасом на его кровати, и оба они в гирляндах. Ньют удивлялся, как Томас так точно рисует себя. Иногда он задавался вопросом, а не перед зеркалом ли он это делает? Счет времени потерялся для парня — он увлекся воспоминаниями. Томас зашел в комнату и сказал, что завтрак готов. Ньют улыбнулся и последовал за брюнетом в сторону кухни. На лестнице парень шел рядом с ним, придерживая за талию. Светловолосый недовольно сказал, что ему не нужна уж такая забота и поддержка, как никак, он может передвигаться самостоятельно. Томас убрал руку и последовал за ним молча. Когда они оказались на кухне, и Ньют почувствовал запах еды, он спросил, округлив глаза: — Оладьи? — Я научился их готовить, благодаря тебе, — весело улыбнулся Томас. — Это очень хорошо, Томми, — серьезно ответил блондин, без улыбки. — Скоро придется надеяться на то, что сам прокормишься, — быстро выплеснул Ньют, не подумав. Томас опустил взгляд и рассматривал пол. Его задели эти слова, хотя блондин сказал это неосознанно. — Прости, не подумал, Томми, — извинился Ньют и сел за стол. Брюнет не мог обижаться, особенно сейчас. — Приятного аппетита, Ньют. — Спасибо, — сказал светловолосый, а затем отправил в рот кусочек и добавил: — Это вкусно, Томми. — Я рад, что тебе нравится, — улыбнулся Томас. Ньют смотрел на парня и не мог разобрать, что выражает взгляд его карих глаз, в которых он растворялся каждый раз. Единственное, что он знал, так это то, что тонул в этом омуте, именуемом Томас. Он хотел завести разговор, но не мог подобрать слов.

***

Ньют стоял перед зеркалом в одних боксерах и слушал, как бежит из крана вода, наполняя ванную. Томас регулировал её температуру, чтобы она была такой, какой любит блондин — едва теплой. Несмотря на то, что он частенько мерз, а в зимнее время обычно принимают горячую ванну, он предпочитал прохладную жидкость. Томас положил руку ему на плечо. Ньют повернулся и поймал на себе его взгляд. Он был не таким, как раньше, это что-то новое, что появилось сегодня утром. Брюнет переживал свои мысли, парень свои, и они понимали, что тяжелее есть и будет Томасу. — Томми, раздевайся, — проговорил Ньют, потянувшись руками к краям футболки парня. Томас вопросительно вскинул брови, но позволил светловолосому обнажить свою грудь. — Я хочу, чтобы ты принял ванную со мной, — пояснил парень, развязав шнурок на спортивных штанах брюнета. — Хорошо, — ответил Томас заторможено. Все его действия, как в замедленном режиме. Он пребывал в прострации, уже чувствовал одиночество. Стянув с себя боксеры, Ньют залез в ванную и дождался, когда Томас сделает то же самое. Он устроился между его ног и откинул голову на плечо. Блондин прижимал парня к себе как можно ближе, у того предательски глаза наполнились слезами, потому что знал, что всё, что сейчас происходит, ранит сильнее в дальнейшем. Светловолосый думал об этом тоже. Он думал, что, может, ненависть между ними немного изменит ситуацию, но, очевидно, цепляться за эту идею невидимой нитью бесполезно. Ньют прикоснулся губами к его шее и замер, вдыхая запах парня. Томас покрылся мурашками от его горячего дыхания и задрожал, не зная отчего. — Томми, что с тобой? — спросил блондин. — Всё в порядке, Ньют, — его губы тряслись. Блондин немного повернул голову парня за подбородок и сам потянулся к нему, чтобы встретиться с его глазами. — Мне жаль, что всё вот так, — проговорил он. — Пожалуйста, не плачь. — Ты думаешь, это легко? — спросил Томас. — Нет, это не может быть так. Томас закрыл глаза, Ньют вытер большим пальцем стекшую по скуле слезу, а затем провел по сухим губам парня. — Ты — лучшее, что есть в моей жизни. Время, которое мы провели вместе, изменило меня, и те недели, что я проживу рядом с тобой, я хочу запомнить, — проговорил Ньют. — Но я не хочу, чтобы это было лучшим для тебя, Томми. — Ньют… — блондин надавил пальцем на губу, заставив молчать. Он помотал головой и сказал, чтобы его не перебивали, а затем продолжил: — Если бы я не встретил тебя, то ушел бы из этого мира раньше, чем меня добил бы рак, — серьезно сказал Ньют. — Но сейчас я не хочу умирать, я всегда думал, что в моей судьбе все расписано по пунктам, и каждый из них — новое испытание, подводящее к эпилогу — смерти. Но появился ты, — блондин сглотнул и поцеловал парня в плечо прежде, чем собраться с мыслями и закончить озвучивать их. — И каждый день рядом с тобой очень важен для меня. Ты возродил мою веру в судьбу, спасибо, Томми. Я буду любить тебя вечно. Тебе не будет легко, но постарайся жить ради меня, я не хочу, чтобы ты допустил ошибку. Томас прижал парня к себе, а тот почувствовал, как на его спину капают чужие слезы. Брюнет ничего не ответил, он знал, что Ньют все понимает, и слова ему не нужны. Вместо этого — немое признание из трех слов и нежный поцелуй, едва полученное касание, которое чем-то напомнило их первый поцелуй.

***

— Томми! — крикнул Ньют где-то за дверью, ведущей в комнату брюнета. Блондин вмиг оказался в помещении и подлетел к Томасу, тот как раз писал новую главу книги. — Давай слепим снеговика, — предложил парень. — Давай! — бросил Томас и отложил ноутбук. Через несколько минут они стояли в гардеробной. Парни оделись в тёплую одежду. Брюнет по привычке натянул на Ньюта шапку и шарф, а после поцеловал в нос. — Спасибо, Томми. Они вышли на улицу. Сумерки почти опустились на город, оставались едва заметные за серыми тучами солнечные лучи, но это не мешало парням, к тому же через некоторое время засветятся фонари. Томас наблюдал за Ньютом, пытавшимся сделать первый снежный шар для снеговика. — Ты не хочешь помочь? — в согнутом положении, демонстрируя пятую точку брюнету, ухмыльнувшись, спросил блондин. — Эй, Ньют, лови! — воскликнул Томас и бросил снежок в парня, он целился ему зад, не думая, что блондин повернется на его слова, за что и получил удар по лицу. — Томми! — завопил Ньют и схватил снег, делая из него маленький комок, который он собирался бросить в темноволосого смеющегося парня. Томас не стал уворачиваться, посчитав, что в него не попадут, но он ошибся, и теперь ему снег угодил в лицо. — Ах, ты! — бросил брюнет и подбежал к парню. Тот побежал от него в сторону, по пути он обернулся к Томасу и не заметил своего начатого снеговика. В следующий миг парень полетел лицом в снег через снежный ком. Брюнет, смеясь, подбежал к нему и протянул руку, чтобы помочь парню встать. Тот что-то буркнул себе под нос и, схватившись за ладонь, потянул Томаса на себя. Темноволосый не ожидал этого и повалился прямо на Ньюта, оказавшись рядом к его лицу. — Да поцелуй ты меня уже, — пробормотал блондин. Томас облизывал несколько секунд свои губы, дразня парня. — Я хотел бы остановить время, — грустно сказал брюнет, после поцелуя. — Я тоже, Томми. Больше всего, — ответил Ньют. — Давай прогуляемся к реке, — предложил Томас, поднимаясь. Он протянул руку блондину и помог ему встать. — Место воспоминаний, давно мы там не были, — хмыкнул светловолосый. — Угу, — взяв Ньюта за руку, промычал Томас. Они медленно шли к знакомому месту, позабыв о снах, связанных с мостом. Но, на самом деле, это не имело никакого значения, парни не думали об этом, они наслаждались секундами, проведенными вместе. Томас предавался воспоминаниям и говорил о том, что он и Ньют делали в каком-то месте города. Особенно вспомнился момент, когда они бежали под дождем домой, и блондин упал и повредил ногу, после чего недолго хромал. — Кажется, это было так давно, но на самом деле-то — нет, — проговорил Ньют. — Да, ты прав, просто за это время многое произошло, что-то изменилось, — высказал мысли Томас. — Согласен. Ньют расчистил лавку от снега, вместе с Томасом они устроились рядом, прижимаясь друг к другу и держась за руки. Блондин предложил парню устроиться у него на ногах, тот так и сделал, и в следующий миг темноволосый лежал головой на коленях Ньюта. — Это, как тогда, — тяжело проговорил парень. — Ты о той ночи, после нашего возвращения с побега? — поинтересовался Ньют. Томас кивнул головой. — Всё будет напоминать о тебе. — Я знаю. Ньют наклонился и поцеловал парня; не было никаких порывов, они не сплетались языками, а просто легко касались губ друг друга, выражая в нежности всю любовь. В этот вечер они вспоминали прошлое, прежде парни не понимали, как важны для них воспоминания. А теперь это было единственным, что спасало.

***

— Этого не может быть! — воскликнула Тереза в слезах. Томас и Ньют позвали друзей к себе домой, чтобы рассказать об этом. Блондин решил, что нет никакого смысла скрывать, а изменения с ним очевидны. — Ньют… — начал Минхо и спустя несколько секунд молчания продолжил: — Я не знаю, что сказать, — все видели, как ему тяжело принять эту новость. — Всё хорошо, — грустно улыбнулся Ньют. Ребята сидели в гостиной, блондин снова укутался в гирлянду. — Ты же лечишься? — спросила девушка. — Конечно, — ответил Ньют. — Как долго? — спросил азиат. — Болею? Скрываю? Что ты имеешь в виду, Минхо? — поинтересовался блондин. — Всё, — проговорил парень в ответ. — Не знаю, сколько болен. Скрывал больше недели. — Ты не умрешь, — сказала Тереза. — Быть этого не может! — воскликнула девушка, по её щекам текли слезы. Она пережила за друга и за Томаса. Тереза относилась к ним обоим как к братьям. — Может, — пожал плечами Ньют. — Так ладно, хватит! — бросил Томас и, подорвавшись с дивана, побежал по лестнице на второй этаж, чтобы остаться в одиночестве в своей комнате. — Чего это он? — задал вопрос Минхо. — Ничего ты не понимаешь, идиот, — бросила Тереза и встала с дивана. — Мы лучше пойдём. Девушка приблизилась к Ньюту и обняла его. — Всё будет хорошо. — Я надеюсь, — на ухо в ответ тихо проговорил он ей. Ньют проводил друзей и поднялся в комнату к Томасу. Брюнет стоял около окна и смотрел на уходящих Минхо и Терезу, в его руке — листы. Блондин тихо приблизился и обнял его со спины, парень не вздрогнул от неожиданности, хотя он не знал, что светловолосый появился здесь. Он положил ладонь на кисть Ньюта и сжал её. — Тебе нравится его имя? — поинтересовался блондин. — Да, оно подходит ему, — тихо ответил Томас. — Как бы я хотел прочитать твою книгу полностью, — мечтательно пробормотал Ньют. Томас развернулся и посмотрел в глаза парня. — Ты прочитаешь её! Черт возьми, если есть этот шанс, нужно бороться! Ньют подавил выступавшие слезы и перевел тему: — Давай доделаем снеговика. — Хорошо, пойдём оденемся, — ответил Томас.

***

На этот раз они слепили снеговика, а после снова устроили игру в снежки. Ньют повалил Томаса и целовал его, не так как вчера — осторожно и легко, он углублял поцелуй, наслаждался этим мгновением, желая застыть в этом моменте навечно. Между их телами ни одного сантиметра, но между их жизнями — пустота. Чувство напряжения росло с мыслями о будущем, Томас говорил, что всё будет хорошо, может, слепо в это верил и убеждал себя зря, но Ньют не мог как он. — Помни, что я люблю тебя. Всегда это помни, — пробормотал блондин. — А ты помни, что паук не позволит Гвен упасть, — вспомнил Томас, как они смотрели фильм, и сказал об этом Ньюту. — Гвен уже упала, Питер Паркер, — проговорил Ньют с грустью в голосе. Томас собрался ответить, но его перебил знакомый обоим голос. — Нам жаль, что отвлекаем, — мама и папа Ньюта стояли над парнями, лежащими в снегу. — Ньют, есть очень важный разговор, это касается твоей жизни, — проговорила женщина. Первое, что удивило их двоих, — спокойная реакция отца блондина на происходящее, им всё ещё не удалось к этому привыкнуть. Второе — внезапное появление. — Тогда пройдем в дом, — сказал Томас, выбравшись из-под Ньюта и встав на ноги. Томас предложил гостям чай, но те отказались, сказав, что нужно поговорить как можно быстрее. Они сидели в гостиной, поначалу было напряженное молчание, от которого всем становилось не по себе, особенно блондину. — Тебе нужно прощаться с Томасом, — проговорил отец Ньюта. Его голос был спокоен, но в тоже время в нем слышались грустные нотки. — Что? — возмутился светловолосый, посмотрев на мужчину. — Ньют, подожди, дай объяснить, — сказала мама парня. Томас в этот момент испуганно метался взглядом по глазам родителей своего парня. — Мы слушаем, — за себя и брюнета ответил Ньют. — Ты знаешь, что мы сделаем всё, чтобы ты жил, — начала женщина. — Местные врачи сказали, что есть на это маленький шанс, но другие, у нас есть связи, Ньют, сказали мне и твоему отцу, что ты будешь жить. Для этого нужны большие деньги, к счастью, мы нашли их. — Теперь поподробнее о врачах и деньгах. Откуда вы их взяли? Что за врачи? — бросил вопросы парень. — Мы продаём дом, нашлись уже покупатели, дом, в котором жили прежде тоже, и машину, к тому же, у нас есть четверть суммы без этого, — на одном дыхании пояснила всё мама Ньюта. — Хорошо, а второе? — спросил блондин. — Это врачи не из нашей страны, — вмешался отец парня. — Лечение будет долгим, и неизвестно, будет ли результат, но у нас нет другого выхода, — сказала женщина, было заметно, что она нервничает. — Шансы весьма высоки, и пока ещё не поздно. Лицо Томаса озарила счастливая улыбка впервые за последние несколько дней. Он перевел взгляд на Ньюта, у того были такие же эмоции. Они не могли довериться полностью этой информации, но тот факт, что блондин будет жить и переживет весну, только вселял надежду на лучший конец. — Томми, я смогу выжить, — улыбнулся Ньют и обнял Томаса. — Да, — сказал мужчина. — Но вам придется расстаться, — добавил он. Ньют недоверчиво на него посмотрел, конечно, он знал, что отец сейчас переступает через себя и скорее всего борется с отвращением при виде Томаса и сына, но чтобы бросить своего Томми… Да ни за что! — Ещё чего, — буркнул Ньют. — Нет, я не в этом смысле. — Тогда в каком? Мама Ньюта посмотрела на мужа и, вздохнув, ответила за него: — Мы переезжаем в Германию.

***

Сложнее всего было смириться с расставанием, на какое-то время. Томас сказал, что прилетит к Ньюту сразу же после окончания обучения в школе, летом, а затем они будут вольны делать, что захотят, ведь никто не посмеет нарушить их желания, вмешаться в личную жизнь. Может, в тот момент лучшие в мире врачи смогут приглушить болезнь, или будут только в процессе этого, это не было маловажным, но в тоже время брюнет знал, верил, надеялся, что всё обойдется. Они пережили по отдельности много испытаний, а сейчас переживают одно вместе, после нескольких других. Томас успел, чтобы проститься. Минхо и Тереза уже вышли из аэропорта, ведь до отлета самолета оставалось несколько минут. И только из всех пассажиров Ньют не сел на борт. Он не мог отойти от парня, не мог прекратить целовать и крепко обнимать. Они расставались на долгий срок, это ломало внутри обоих привычный мир. Проходящие мимо люди перестали для них существовать. У них оставалось пара минут, чтобы сказать друг другу многое, оба верили, что однажды летним днем они встретятся, а именно: Томас будет бежать с самолета по аэропорту в сторону ожидающего его Ньюта. — Томми, я буду звонить тебе каждый день, — сказал Ньют и поцеловал парня. — А можем и письмами, так будет забавнее, — пошутил Томас. — Да, так тоже можно. — Что ещё? Скайп? — протараторил парень. — И это тоже. Томми, к моменту нашей следующей встречи допиши книгу, — попросил Ньют. — Допишу, обещаю, — в поцелуй ответил Томас и прижал парня к себе сильнее. Так не хотелось его отпускать, он отрывал от себя важную часть своего сердца и души. Они вспомнили многое: какими они были до встречи, как изменил их вечер на вечеринке у Ньюта, первый поцелуй и признания. Всё это временно, до лета, и это не важно, важно то, что они обещали не отпускать друг друга, и никто не осмелится нарушить это обещание. Они по-прежнему вместе и встретятся снова, никто из них не знал и не предположил бы, что через много лет. — Через пять минут заканчивается посадка на рейс… — объявил женский голос в громкоговоритель на весь аэропорт. Ньют нехотя оторвался от объятий Томаса. — Я люблю тебя, — проговорил он, в последний раз на прощание поцеловав парня. — Я тоже люблю тебя, Ньют. — До встречи, — проговорил блондин и пустился на бег, потому что уголки глаз начало предательски щипать. Он не хотел, чтобы Томас видел его слезы. — Прощай, Ньют…