Свидание с летом

Что же было дальше? Чем закончилось то давнее свидание? Семен не мог вспомнить. Перед глазами с бешеной скоростью мелькали невнятные эпизоды из прошлого, сквозь звон в ушах эхом доносились отзвуки давно забытых фраз... Из объятий Морфея молодого человека вырвала хлесткая пощечина. Постепенно начал возвращаться рассудок. В промежуточный момент, на стыке подсознания, Семен отчетливо увидел обеспокоенное лицо Лены, каких-то непонятных людей, агрессивную вожатую и... Алису, что горько скулила от обиды. Но вот сквозь пелену начали пробиваться знакомые очертания, и интерлюдия мгновенно улетучилась в потоке мыслей. Послышались волнительные интонации, с каждой секундой становившиеся все отчетливее. — Ты живой? Очнись! Очнись, пожалуйста! Снова пощечина, на сей раз увереннее и больнее. Семен резко раскрыл глаза и дернулся, отчего неясная девочка взвизгнула и отстранилась от него. — Где я? Какой сейчас цикл? — были его первые слова. — Ты спятил?! — испуганно спросила девочка и замахнулась, чтобы уж наверняка привести его в чувство, однако тот вовремя перехватил удар и сквозь нелепую улыбку протараторил: — Прости, прости. Это ты, Алиса, это ты. Мне приснился один сон... — Сон? — спросила она так, будто он сказал невесть какую чушь. — Какой, к черту, сон? Ты хоть в порядке? Голова не болит? — Это даже не сон, это какой-то кошмар! — повысил голос Семен, игнорируя вопросы пионерки. — Сначала я поругался с тобой, потом встретил этого типа в лагере... Как его там... Анатолия! Вот! Он хотел разлучить нас, вернуть меня в мой век. Выслушав это, Алиса нахмурила брови и свойственным ей надменным тоном процедила: — Можешь больше не распинаться, я все поняла. Ты очень сильно ударился. А что насчет ссоры, так я тебя и не прощала. «Не прощала...» — осмысление сложившейся ситуации приходит, подобно божественному озарению, в один миг. Пустыми глазами созерцая возмущенную пионерку, Семен догадался, что она нашла и привела его в чувство, а минувший сон — это очередное напоминание о давно прошедших событиях, которые теперь не имеют никакого значения. — Конечно, теперь я все понял, — пробормотал юноша про себя, а затем куда более собрано добавил: — Ну извини меня. Кажется, там, на берегу, я был не прав, я начинаю понимать, что слишком много думал о себе. Наверное, одиночество и этот... сон открыли мне глаза на многие вещи. С лица Алисы не пропадала нахальная мина. Слова молодого человека определенно потешили ее самолюбие и она, должно быть, даже не подозревала, что все это было сказано абсолютно неискренне. — Что, прямо раскаиваешься? — насмешливо спросила она. — Ты так нелепо перескакиваешь с темы на тему. — Вроде того... Я просто хочу сказать, что без тебя мне было очень трудно. Давай больше не будем ругаться, а? — Не знаю, какой бред тебе там снился, но я рада, что ты это сказал. Я уж думала, потеряла тебя. — Алиса помедлила, но потом, сложив руки на груди, снисходительно бросила: — Это... Наверное, и ты меня прости. — Я на тебя не в обиде, — махнул рукой Семен и попытался встать, но из-за сильной головной боли пошатнулся, сел обратно на камень. Пионерка моментально среагировала и, смыв с себя напускную наглость, кинулась к нему. — Держись, Сема, все хорошо будет! — не выдержала она. — Не переживай, я в норме. Через пару минут приду в себя. Расположившись рядом, Алиса, наконец, пересилила своих внутренних демонов и покладистым, немного неровным голосом проговорила: — Знаешь, если честно, мне так стыдно за все то, что я тебе наговорила. Ты правда не воспринял мои гадости всерьез? Я... Я... — эти слова дались ей с большим трудом. — Я все еще хочу с тобой встречаться. Я поняла, как мне плохо одной. Ты, наверное, чувствовал то же самое. В те короткие мгновения, по мнению Семена, Алиса очень мило смущалась. Щеки залились краской, а глаза так преданно смотрели на него... Забавно выходит. Юноше невзначай вспомнилось, как он впервые предложил ей встречаться. Впрочем, на каждом витке времени реакция была приблизительно одинакова. «— Что ты думаешь о том, чтобы стать моей девушкой? — Я... Не умею. Я раньше не встречалась ни с кем. А что делать-то надо? — Ну, как? Наслаждаться жизнью и компанией друг друга.» Очень смешной и трогательный момент. А как ему льстило то, что до него никому не удавалось приручить рыжую бестию. Никто просто не замечал этой очаровательной наивности, щенячьей преданности, которой она одаривала объект симпатии. Наконец Семен дал ответ. — Ты права. Мне было очень нелегко. Еще я думаю, ты приревновала к Лене. Так вот, давно пора расставить все по местам. Я смело могу заявить, что никогда не питал к ней каких-то симпатий. Алиса недовольно хмыкнула и смахнула челку набок. — Опять ты ее вспоминаешь. При чем тут Лена вообще? — Я думал, это из-за упоминания о ней ты тогда погорячилась. — Если быть откровенной, я думала, ты решил бросить меня. Взять и уехать на своем чертовом автобусе. Я ведь знала, что он вернулся. Мне парень один cообщил. — Все это было сказано абсолютно спокойно, будто ситуация не была чем-то выходящим за рамки обыденного. — Парень? — искренне удивился Семен. — Какой парень? — Ну, мелкий такой, курчавый. Он не представился. Я сначала сама удивилась. Хотя чего я тебе рассказываю? Забудь. Может, лучше уйдем отсюда? Я тут неподалеку костер развела, чтобы не простыть. Давай я помогу тебе встать? — Парень... — задумчиво процедил Семен и взяв Алису под руку, поднялся на ноги. Медленным шагом они прошли вереницу кустарников, мелких елей и стройных берез. В ярком лунном свете показалась прозрачная речная гладь, а у ее подножья на песке — небольшой костер, едва заметный в пелене ночи. Пионерка усадила своего спутника рядом. Подкинув несколько заранее заготовленных сухих веток в костер, она осторожно коснулась плеча юноши и прошептала: — Погрейся хоть, замерз, наверное. Семен кивнул и, устремив взгляд на звезды, задумался. Он уже догадался, что за тип говорил с Алисой, и это болезненно ударило по нервам. Конечно, обсуждать его с ней было не лучшей затеей, хоть и очень хотелось предостеречь, защитить это рыжее недоразумение от таинственного хозяина лагеря. Впрочем... вскоре на смену опасениям пришло чувство дежавю. Припомнив недавний сон, молодой человек уже во второй раз почувствовал, будто события из других витков вплетаются в нынешний. Завороженно посмотрев на тлеющее пламя, он четко провел параллель с окончанием восьмого цикла. Ночь. Река. Костер. Вот он на том же месте сидит с Алисой, страстно целует ее после нелепого танца. Сон оборвался, и вот, пожалуйста. Все заново. Не хватает только музыки и поцелуя. Хотя... Все еще впереди, ведь так? Если цикл и правда бесконечен, то почему бы не отбросить уже все сомнения, страхи и просто начать жить, как когда-то мечтал, а не пытаться выбраться ради псевдожизни? — Алиса, — обратился к ней юноша, своим мягким голосом разбавляя монотонный треск костра. — М-м? — Я все хочу сказать тебе кое-что. Спасибо за все. За то, что отыскала меня, за то, что привела сюда, да хоть за то, что ты просто есть. Пионерка ласково улыбнулась. — Ну, отыскать тебя, по крайне мере, было несложно. Ты так вопил, что только глухой бы не услышал. — Да я знаю, — взаимно улыбнулся юноша. — Я ведь правда переживал. — Я верю. — Кстати, тебе бы хотелось узнать, что за сон я видел, пока был в отключке? — Рассказывай уж, коль начал. — Она сделала вид, что ей все равно, но заинтересованный взгляд и чуть приподнятые брови выдавали обратное. — Я не хотел возвращаться к этому, но тот сон по-прежнему волнует меня. В общем, ты мне снилась. Вот как сейчас сидели мы вместе у костра, говорили о чем-то, а потом со сцены полилась музыка и мы... Ты только не смейся, хорошо? Мы пытались танцевать под какую-то дурацкую песню. — Нелепость какая. Хотя звучит довольно мило. — Вот и я о том же. Но ты удивишься еще сильнее, если я скажу, что это событие уже было в моей жизни когда-то давным-давно, и, честно говоря, у меня сейчас такое чувство, что я завишу от него, что вся эта смена свелась к нему. Алиса обиженно отвернулась и, словно маленький ребенок, процедила: — А говорил, что до меня у тебя никого не было. И с кем ты тогда танцевал? — Опять ты все не так понимаешь! — поспешил разубедить ее Семен. — Это с тобой я танцевал. Сон был похож на реальность, а может... он и был реальностью. Я запутался. — Да-а-а... — протянула пионерка и хлопнула потерянного молодого человека по затылку. Что удивительно, следом за, казалось бы, осуждением последовала мечтательная просьба: — Расскажи мне еще какой-нибудь из своих снов. Тебе видятся такие чудные вещи, которые я даже придумать не смогла бы. Семен не знал, правда ли Алисе интересно слушать его байки или она планирует какую-то издевку, однако без особых раздумий согласился. — Ну... Вот две недели назад мне снился сон о том, как мы на рассвете сидели у реки. — Две недели? — перебила его Алиса. — Мы ведь тогда даже не были знакомы! — А, точно, у меня в последнее время каша в голове. Не суть. Это произошло не так давно. В общем, мы сидели у реки и любовались радугой. Нам с тобой не нужны были слова, мы были очарованы рассветом, утреней свежестью, великолепием природы... — Ну нет! — вмешалась Алиса. — Я бы на такую ерунду время не тратила. — Ты и не тратила. Очень скоро ты предложила искупаться, и я согласился, еще не подозревая, какую ты учудишь проказу. — И что же я учудила? — лукаво спросила пионерка и, сладко зевнув, легла своему рассказчику на колени, отчего тот заметно засмущался. — Забрызгала меня всего, чуть плавки не стащила, — сквозь глупую улыбку отрезал он и ненадолго отвел глаза. — Ну, это хоть на меня похоже. — Она тихонько засмеялась, проведя своими тонкими холодными пальчиками по подбородку юноши, а затем сделала неожиданное предложение: — А хочешь, я расскажу тебе, что снится мне по ночам? — Хочу, — с энтузиазмом отозвался Семен. — А разве тебе что-то снится? Ты никогда не говорила об этом. — Правильно. Я никому не говорю. Увы, мне не снятся сны. — Эм... — Только кошмары. — Как-то жутко прозвучала эта фраза, изменилось и выражение лица девочки. — Каждую ночь я вижу интернат, сиротский приют, иногда лагерь «Буревестник». Вот представь: мне девять, на дворе лето. Лагерь, родительский день, ко всем приезжают, радуются, а нас, таких вот убогих сироток, собрали в кучку и буквально заставляют смотреть на это, казалось бы, скучное мероприятие, завидовать. И вот тошнит уже от «А что вы тут делаете?», а поделать-то ничего нельзя... Я тогда похулиганила немного, так, из чувства обиды. Слава богу, не раскрыли, но наказали нас всех. Мне потом досталось от девочек, но это ерунда. — Тебе, наверное, тяжело вспоминать это? — взволнованно спросил Семен. — Да нет. Мне, на самом деле, глубоко наплевать, — пожала плечами Алиса. — Есть ли смысл рассказывать что-то еще? — Пожалуй, нет... Внезапно вдали раздался гудок скорого поезда, с грохотом несущегося по железнодорожному мосту, и Семен вдруг замечтался над тем, чтобы любой ценой найти станцию, сесть на этот мерцающей в бесконечном мраке поезд, забрать с собой ранимую оторву и уехать... к морю. — Давай лучше ты расскажешь еще какой-нибудь свой бредовый сон, — меж тем предложила Алиса. — Кажется, я зря тебе все это рассказала. — Нет, не зря... Скажи, а тебе хотелось бы сбежать из этого лагеря? Давай наплюем на все уставы, перестанем ждать. Как тебе мысль уехать куда-нибудь? Может, к Черному морю? — И как мы поедем? Денег-то у нас нет? — Да хоть на крыше! Лучше представь, как здорово было бы оказаться у безмятежных соленых волн, слышать крики чаек... Мы могли бы навсегда забыть обо всех наших проблемах, внутренних страхах и опасениях. Череду грез прервали первые капли дождя, которые будто специально обрушились на землю в этот момент. Разбушевался ветер, и скоро побережье окатил косой ливень. Погас костер, и теперь спутникам было не до мечтаний. Взявшись за руки, они поспешили добраться до лагеря, переждать коварную прихоть стихии. Они пока не знали, что ждет их.