Hell Holidays

Мик побоялся подходить и что-либо делать с дверью. За ней кто-то топтался и пытался достучаться до владельца номера. Седьмой лег в кровать, укрываясь одеялом и делая вид, что спит. — Мик, пожалуйста, открой! — сказал Сид. — Никого нет дома! — ответил Томсон. — Прошу. Это слово было произнесено как-то особенно: искренне и умоляюще. Мик не сдержался и, открыв дверь, пустил Сидни к себе. — Я хотел поговорить, — начал Уилсон. — Про что? — Это важно. Я влюбился. Мик выронил из рук чашку чая, которая стояла на столе уже несколько часов. Посуда вдребезги разбилась, все содержимое бывшей чашки оказалось на полу. — Ой! Прости, — гитарист стал все собирать. — А в кого, если не секрет? — В Милли, она такая милая, — Сид мечтательно посмотрел вверх. У Томсона в груди все зажглось огнем. Огромная волна ревности к Сиду из-за какой-то шлюхи, которую Мик даже и не видел, затмила его сознание. — А как ты с ней познакомился? — злость распирала Седьмого, у него даже пальцы стали дергаться. — Мы с Шонни ходим по территории отеля, а к нам она подходит и просит автографы… Я, честно, голову потерял, когда ее увидел. — Красивая? — Мик понял, что вот-вот убьет Сида, если он не скажет, что сам Томсон красивее этой Милли. — Очень. Просто милашка. У гитариста зубы заскрипели. Стараясь скрыть свою агрессию, он ушел в кухню, чтобы выкинуть стекло. — Не поможешь с началом отношений? — спросил Сид, когда Мик вернулся. — У меня нет опыта, так что я бесполезен. — Ладно. Я пойду. Пока! Уилсон вынырнул из номера. Мик стоял в дверях, прожигая ди-джея взглядом. Ему было так противно и ужасно на душе, что хотелось плакать. Эти гребаные чувства к Крыске и эта Милли были несовместимы. Надо было выбрать одно: Сидни или одиночество и ревность. Конечно, Томсон решил любой ценой отжать друга у непонятной особы.

***

Тем временем парни тусили в баре вместе с Тони. Джои с Джимом, как самая благополучная и счастливая пара, были и самыми милыми. Они ворковали отдельно ото всех, в своем любимом уголочке с неоновой лампой. Кори с Крисом сидели тоже в изоляции, только на диванчике около выхода, где было очень темно и где никто бы не смог увидеть, как Фен нежно целует своего партнера со всей любовью. — Поглядите, кто пришел! — сказал Шон, наблюдая, как раскисший Мик еле плетется к ним. — Ты что? Эй, Микки! Что случилось? Томсон был молчалив и угрюм; взяв бокал с вином, он стал нещадно хлестать напиток. Все даже в полутьме и неоновом освещении заметили, как по щекам гитариста катятся слезы. — Мик, ты плачешь? — удивился Крэйг, обнимая друга. Он хмыкнул. — Пупсик, что случилось-то? Седьмой не говорил ни слова. Парни испугались и принялись обнимать его и говорить ласковые слова, но Мик не реагировал. Его голова была полностью во власти горя, боли и ревности. — Чувак, тебя обидели? Покажи мне этого ушлепка, я ему еблет оторву! — сказал Джеймс, подойдя к Мику после того, как увидел, что вокруг него чуть ли не толпа собралась. Томсон не хотел, чтобы Сиду оторвали еблет. Он еще больше огорчился, положив голову на стол. Когда в мыслях мелькало милое личико Сидни, в горле вставал комок, а по щекам обильнее текли слезы. — Ребят, ему плохо, — пискнул Джои, обнимая гитариста. — Микуша, ты что? Кто заставил тебя плакать? Ээй, ты слышишь? Мик допил вино и молча ушел, оставив охуевших друзей. — Слушайте, что с ним? — удивился Пол. — Неужели у шкафчика обидка на кого-то? — Надо ему помочь, — решительно заявил Кори, быстро удаляясь из бара. Прилетев в номеру Мика, Тейлор остановился-из-за двери слышалось рыдание. Томсон рычал и фыркал где-то совсем рядом с дверью. Кори не стал открывать дверь. Тонна жалости пылала в нем, но ведь допросами горю не поможешь. … Мику было плохо. Он сжимался в клубок, чувствуя себя куском дерьма, втоптанным в землю. О Сиде не думать было просто невозможно. В конце концов гитарист поднялся на ноги; его шатало, но он шел по стенке в ванную, чтобы закончить эти муки. Раз и навсегда. Открыв дверь, Мик высыпал из маленького чемоданчика все, что там было. Вот оно, спасение — маленькое лезвице блеснуло, спрятавшись за пачку аспирина. Томсон взял его дрожащими пальцами и поднес к выступающим венам. И тут весь мир перевернулся: а что скажут парни, увидев труп Седьмого? Он представил себе реакцию каждого, а главное — реакцию Сида. У Мика сердце сжалось от одной мысли о таком плохом конце. Однако в голову влезли и другие мысли. Бросив лезвие, Томсон побежал на кухню и, схватив огромный нож, больше напоминающий кинжал, стал его рассматривать. Быстрая смерть от ножа лучше, чем от бесполезного лезвия. Гитарист вытер слезы, и даже не замечая того, что в номер уже вломились парни, вытянул руку с ножом вперед, готовясь к концу всех земных проблем и чувств. — Миииииииииик! — что есть силы заголосил Кори, кидаясь к другу.