Прошлое не отпустит её

Воспоминания Жерара.

Flashback

Тюрьма совета, 782 год.

Жерара поймали. Он строил Райскую твердыню, убил Симона и освободил Нирвану. Он даже рад, что его посадят в тюрьму. Он заслужил и не сожалеет. Ему только жаль, что так и не сказал Эльзе о своих чувства. Да и зачем ей преступник, Жерар и той причинил много боли. На Фернандеса надели антимагические наручники, приставили охрану и повели в темницу. Спустились на нижний этаж, где номера камер уже перевалили 200, и направили к одной из них. Здесь все камеры были пусты, что его насторожило. Вдруг тишину нарушил девичий крик. От неожиданности он остановился. Кто кричал? Рыцарь, шедший позади него, подтолкнул парня. Никто не обратил на крик внимание, как будто это здесь в порядке вещей. Его посадили в камеру посередине — 215. Толкнув его туда, стражники закрыли решетку и наложили барьер против магии. Снова послышался крик. — Сегодня она довольно шумная, — недовольно сказал один из стражников. — Наверно, из-за этого и кричит еще больше. Они уже собирались уходить, но Жерар осмелился спросить: — Кто она? — Фернандес уселся на пол в центре камеры в позу лотоса. — Ее приведут, и познакомитесь, — один из них противно ухмыльнулся. — Если конечно она сможет говорить, — и они оба громко засмеялись.

***

Прошло достаточно много времени с ухода стражников. Жерар уже заскучал. Он не мог позволить себе заснуть, он хочет увидеть ее. Послышалась возня в конце коридора, а затем противный скрип двери. По помещению раздались глухие шаги и лязг цепей. Повернув голову в том направлении, так как он уже успел облокотится на стену и даже склонить голову, Жерар увидел сначала точно такого же стражника, какой привел его самого. За ним шла девочка лет 8-9. Ее руки были в порезах, ноги в ожогах, ступни содраны в кровь. Ее длинные черно-белые волосы до самых пят скрывали лицо, голова была опущена. На руках Жерар приметил черно-белые четки, а сверху надеты антимагические наручники, на ногах тоже. Костяшки пальцев были содраны в кровь. Когда-то белое платье сейчас было все испачкано в крови. Позади нее шел второй стражник и периодически подталкивал девочку вперед своим копьем, оставляя еще больше порезов на спине. Он противно улыбался, смотря на нее. «И это преступница? — подивился Жерар. — Да она же еще ребенок! Что она такого сделала?!» — От шока Жерар даже открыл рот. Дойдя до камеры, которая располагалась напротив его самого — 205, один из стражников отодвинул решетку, другой толкнул туда девочку. Та не удержавшись на ногах упала прямо у порога на живот. Стражники захихикали. Они закрыли решетку и поставили мощнейший барьер. — О! Смотри-ка, твоя следующая жертва! — один из них только заметив Жерара обратился к девочке. Та даже не шелохнулась. Нет сил. — Наслаждайся последними днями своей жизни, сидя перед лицом смерти, — теперь обращались к самому Жерару. Стражники громко смеясь покинули помещение. Фернандес ничего не понял из их речи. Да и не стал заморачиваться, они все время несут какую-нибудь околесицу. Его больше волновало состояние ребенка. — Эй… — тихо позвал он ее. Девочка повернулась на спину, и Жерару предстало детское личико с большими серебристым и черным глазами. На шее он заметил электрический ошейник, какие были запрещены. — Я Жерар. А тебя как зовут? — маг хотел завести разговор и по его ходу узнать у нее: почему она здесь. Но в ответ молчание. — Что ты сделал? — через несколько минут обкусанные губы пошевелились, и Фернандесу нужно было напрячь весь свой слух, чтобы услышать хриплый голос девочки. — В каком смысле? — не понял он. — Почему ты в тюрьме? — И тишина. Она продолжалась около минуты. Девочка уже не надеялась услышать ответ. — Создал Райскую твердыню, с помощью которой хотел воскресить Зерефа. Убил своего друга Симона и освободил Нирвану, — убитый голос разнесся по темнице. Сам не понимая почему, но Жерар все рассказал ей. Все свои злодеяния и сколько боли причинил Эльзе. Даже рассказал, что неравнодушен к ней. Слова сами лились из его уст, а ему от этого становилось легче. Два ноль пять внимательно слушала, хотя на ее лице так ничего и не отобразилось. Но внутри она была очень удивлена такой откровенности. Обычно те, кто сидят напротив, проклинают ее или трясутся от страха, все равно потом ее заставят убить их, как только те отсидят свой срок. И его тоже потом придется убить, поэтому она не собиралась ни сочувствовать ему, ни жалеть, просто молча выслушать его историю, как и историю остальных. Все они на пороге своей смерти в безумии говорят, что не виноваты, и рассказывают, в чем именно. Просто с Фернандесом это получилось более спокойно и, можно сказать, даже дружелюбно. Если же преступник все-таки молчит, то ей дают информационный листок, Совет делает вид, что не убивает невиновных. Но зачем ей это знать, она все равно отсюда никогда не выберется. Надежды погасли уже давно. — А что ты такого сделала, ты же еще совсем маленькая? — Жерар задал интересующий его вопрос. — Родилась…

***

Жерар Фернандес в тюрьме уже около месяца. За все то время, что он просидел за решеткой, ничего не изменилось. Девочку все так же забирают куда-то, а потом он слышит ее крики. В том, что кричит именно она, он не сомневался. Затем дают ей возможность восстановиться, и снова повторяется. Иногда она исчезает на целый день и приходит, как неживая. Пустая. Ложится на пол и пялится в потолок. Кровоточащие раны и синяки по всему телу. На ее руках кровь. Вот только чья она? Вся камера девочки в крови и грязи. Его даже иногда подташнивает от такого зрелища. Но она молчит. Взгляд со временем из пустого превращается снова в спокойный. Жерару больно смотреть на нее. Но отчего? Она не спит и не ест почти. Над ней издеваются стражники Совета, да и, когда ее забирают, с ней явно не в игрушки играют. Что с ней делают эти люди? Они губят жизнь человека. Даже если у нее есть грехи, даже Совет не имеет права так издеваться над преступниками. Жерар в бешенстве и старается отвлечь ее разговорами, но она молчит, только сказала: «Я все равно скоро убью тебя, зачем ты разговариваешь со своей убийцей?» Этот вопрос ошарашил его, и он так и остался без ответа. Действительно, зачем? Но он ничего не может с собой поделать. У него было чувство, что она не видела мира, и рассказывал ей о местах, где сам побывал. Он и сам понимал, что все бесполезно, и она так и будет молчать, но все равно, краем глаза, он замечает, как заинтересованно она поднимает брови или приоткрывает ротик при его завораживающих рассказах. Может, так он хочет заполнить тишину между ними или пустоту в ее душе. Он и сам не знает и от этого горько улыбается. Но один случай дал ему узнать ее и ее жизнь.

***

Жерар уже сутки сидел один. Не слышно ни ее криков, к которым он до сих пор не может привыкнуть, ни голосов стражников. Вдруг прямо перед ним за решеткой появляется портал. Из него появляется рунный рыцарь, правой рукой он держит за волосы девочку. Она еле дышит, глаза чуть ли не вылезают из глазниц, ее трясет, вся в порезах, синяках и снова в крови. Следом за ними появляется такой же недовольный рыцарь, как и первый. Державший девочку приподнимает ее над землей за волосы на уровень глаз: — То, что ты сегодня сделала, не простительно, — он плюет ей в лицо, — готовься к худшему. Ты заплатишь за это, — кидает девочку, как котенка в камеру. Та ударяется уже и так поврежденной спиной о стену и падает на пол. Стражники уходят. Жерар подходит к прутьям. Он хочет спросить хоть что-то, ведь такой она еще не приходила, но слов нет. Что вообще происходит в Совете? Как далеко они зашли? Почему именно она? Много вопросов крутилось у него в голове. Он не может разглядеть ее лицо. Волосы закрывают его и большую часть тела. Но ему прекрасно видно, что сломана пара ребер, и она снова вся в крови, не только в своей, но и в чужой. Он видит, что она хочет расплакаться, рассказать кому-то о своем горе, но она не может. Ей не позволяет этикет, она всегда была тихой девочкой и держала все в себе. Два ноль пять только в бессилии сжимает кулаки и сворачивается в клубочек. Она будет молчать. Все это терпеть, но молчать. Ей не нужна жалость, она уже поняла, что сама виновата. «Она такая сильная», — он завидует такой силе воле. Будь он на ее месте, давно бы уже впал в безумие от такой жизни. На следующий день снова пришли стражники. Жерар не уверен, поспала она или нет. Ее грубо ставят на ноги и приказывают следовать за ними. Ошейник окутал мягкий свет, и она уже не может ослушаться приказа. Фернандес желает удачи, сам не зная почему. Слова вырвались быстрее, чем он мог подумать. Почему-то ему кажется, что эта маленькая хрупкая девочка не заслуживает этого. Та даже не посмотрела на него. Весь следующий день Жерар затыкал уши. Такого крика он еще не слышал. Ему казалось, что ее слышно на другом конце Земли. Жерар даже представить боялся, что с ней вытворяют. А главное за что? Что за люди работают в Совете, что могут довести ребенка до такого состояния? У Жерара разрывалось сердце от каждого крика. Он молился, чтобы это побыстрей закончилось. Пытался отвлечься на что-то другое, но ничего не помогало. Каждый раз воображение рисовало ему все более и более ужасающие картинки с участием девочки. Девочку привели только на следующее утро. Жерару показалось, что она стала еще более белой. Осмотрев ее он заметил, что пальцы на руках и ногах, а также губы -синие. Синие! Волосы были мокрыми, и с них капала вода. Платье тоже было насквозь мокрое. Сама она дрожала. Что с ней делали? Ему хотелось это спросить, но из горла вырывался только какой-то жалкий хрип. Услышав хрипение, девочка медленно повернула голову в том направление. Его обеспокоенные глаза встретились с ее пустыми гетерохромными. Ее зашвырнули, в прямом смысле этого слова, в камеру и снова поставили барьер. — Запомни, два ноль пять: ты никогда не выберешься отсюда! Тебе никогда не познать вкус свободы! Ты сгниешь либо здесь, либо на поле боя за Королевство! — Стражники ушли. Повисла тишина. Но Жерар взял себя в руки: — Что. Они. С. Тобой. Делали? — выделяя каждое слово, Фернандес схватился за прутья так, что костяшки пальцев побелели. Он наклонил голову, и челка упала на глаза. Она молчит. Девочка снова свернулась в клубочек, ей было холодно, и она постаралась прикрыться волосами, хотя от них не было никакого толка. — Я спросил: что они с тобой делали?! — Жерар взбесился. Глаза немного потемнели от гнева. Он злился: на Совет, который такое творит с ребенком, на девочку, которая ничего ему не говорит и, в первую очередь, на себя. Он сидел здесь, в этой камере, слышал все и ничего не делал, ничего не пытался предпринять. Он был беспомощен. Он так волновался только за Эльзу. Кто же эта сильная и душой, и телом девочка для него? Он не знает даже как ее зовут. Они даже не знакомы толком. Большинство времени проводят в тишине, а если и говорят, то только сам Жерар. Так кто же она для него? — Ломали пальцы на руках и ногах. Ждали, когда они срастутся, и повторяли сначала. Когда это стало неинтересно, то стали отрубать их и снова ждали, когда они вырастут. Перед этим дав мне зелье, которое увеличивает регенерацию, поэтому она была у меня раз в десять быстрее, чем у обычного мага. Периодически поливая меня ледяной водой, — спокойно объяснила девочка. «Что? — У него расширились глаза. Поднял голову: она лежит, и как будто ничего не происходило, — что делали?» Он не мог поверить своим ушам. Жерар сполз по решетке на пол, руки опустились. Он смотрел на нее и не понимал. Как можно так обращаться с ребенком. У него появилось сильное желание приблизиться к ней и крепко обнять, чтобы она поняла, что не одна. Но у него нет шанса на это. Он может только жалостливо смотреть на нее, в то время как она закрыв глаза старается забыться. Хоть на секунду отречься от этого мира. — За что? — Ему надо хотя бы знать, за что так с ней поступают. — Пожалуйста, расскажи мне, и тебе станет легче, — он говорил все тише, но более мягче. — Я ведь все равно скоро умру и унесу это с собой в могилу, — маг облокотился на прутья и склонил голову. — Зачем тебе это? — Она приоткрыла глаза. — Я скоро убью тебя, — он в шоке. Она так спокойно об этом говорит. Неужто для нее это также естественно, как дышать? — Жерар, я — Виккири, работаю на Совет и выполняю всю грязную работу за них. — Краем глаза Фернандес увидел, как она приподнялась на локтях и волосами показала на ошейник, затем снова легла, руки не держат ее. — Вчера, во время уничтожения темной гильдии «Смерч», по ошибке рыцарей, я напала на идущих неподалеку светлых. Вот оно. У Жерара пошел мыслительный процесс. Пазл сложился. Он знает: кто такие Виккири и знает всю их историю. Можно сказать, он знает теперь всю ее историю только по нескольким словам. Вот куда ее постоянно уводят. А эти постоянные синяки и ссадины от тренировок, по которым из нее делают машину для убийств. — И сколько ты здесь? — произнес Жерар сквозь зубы. — Четыре года, мне сейчас десять. — Я вытащу тебя отсюда, обещаю, — Фернандес серьезно на нее посмотрел. Она на это только тихо хмыкнула. Она не верит в спасение. Она сгниет здесь, в этой самой камере. «Не обещай того, чего не сможешь выполнить, Жерар». В мыслях она горько ухмыльнулась, но собеседнику ничего не сказала. Хотя бы у него должна быть хоть какая-то надежда.

***

Через неделю пришел маленький старичок — мастер Макаров, Жерар узнал его. Он приходил к девочке и даже не заметил Фернандеса, который спрятался в тени камеры. Макаров что-то говорил девочке, печально смотрел на нее и с хмурым видом ушел. Девочка как не шевелилась, так и не сдвинулась с места. Еще через несколько месяцев, когда девочка снова была на тренировке, привели еще двух преступниц. Заключенный узнал их — Миледи и Слезула Милкович, волшебники темной гильдии «Сердце гримуара». Не выполнив задание на острове Тенрю — найти и привести Зерефа, они осознали, какие грехи совершали все это время. Их поймали рунные рыцари, когда они хотели сбежать. Слезула тоже узнала Жерара или Зигрейна. Именно им она манипулировала несколько лет назад в Райской твердыне, чтобы достроить ее. И именно его судьбу она разрушила в детстве. Но она сама тогда была слепа и не понимала, что творила. Их завели в ту же камеру, где сидел сам Фернандес, на что последний удивился. Он думал, что напротив камеры девочки сажают только тех, кого она скоро убьет. Неужто у них один срок? Несколько минут они просидели в тишине, затем Слезула начала извиняться, на что парень отмахивался. Он понимал, что на нее тоже давили. Затем у них состоялся довольно откровенный разговор: каждый из них поделился своими грехами и целями искупить их. Девушки спрашивали: почему здесь больше никого нет, и он с тяжелым сердцем отвечал им. Рассказал все, что здесь происходит за время, пока он тут. Он понимал, что рассказывать такое не вправе, но сама девочка даже не заикнется. Девушки только прикрывали рот рукой от ужаса. — Ее скоро должны привести. Но не через пять минут, не через час ее не привели. И только через два дня входная дверь скрипнула. Жерар повернулся, чтобы посмотреть, насколько плачевно в этот раз состояние девочки. Она так же шла посреди двух стражников. Цепи покачивались и звенели в такт ее движениям. В этот раз она отделалась лишь синяками и парой порезов, но костяшки все так же сбиты в кровь. Да и не слышал он ее криков. Подойдя к камере 205 ее небрежно подтолкнули к входу. Пройдя к дальней стене она скатилась по ней, а потом легла на спину и снова начала пялиться в потолок. Это было ее любимое занятие: разглядывать трещины в потолке и размышлять о жизни за стенами Совета. Девушки заинтересованно смотрели на все это. Слезула отмечала про себя, что ее магия довольна сильна. Она тоже много читала про Виккири и была удивлена, что у такой маленькой, а уже такая мощь, даже для Кири это слишком. Ее здесь хорошо «учат», если можно так сказать. Миледи же была шокирована. Девочка ненамного младше нее, но даже сама розоволосая за свои 14 лет не испытывала столько боли, сколько эта маленькая девочка. — Готовьтесь, — только и сказали стражники им перед тем, как уйти. Троица обескуражена. Жерар вопросительно посмотрел на девочку. К слову, он так и не узнал ее имя. Стражники называют ее по номеру камеры, а когда он спрашивает, она игнорирует. — Завтра ваша нить жизни оборвется, — девочка даже не повернулась к ним лицом, чтобы понять, что сейчас у них в голове. Она заметила еще двух девушек и даже не удивилась. Чем больше волшебной силы у них всех втроем вместе взятых, тем больше у них шанса на жизнь, а у нее на смерть. У Миледи навернулись слезы на глаза. Вот и конец. Эта холодная девочка убьет их. Слезула обняла ее, гладила по волосам и шептала успокаивающие слова на ушко. — Ты так спокойно об этом говоришь! Тебе что, совсем параллельно на жизни других? Почему ты не борешься за себя?! — Слезула гневно сверлила девочку взглядом. — Оставь ее, Слезула! — Жерару не нравилось, что девушка будет лезть в душу этой хрупкой девочки. — Бороться? — тихо переспросила девочка — Сколько еще? Год? Два? Всю жизнь? Я устала… — и повернувшись к ним спиной снова свернулась в клубок.

***

Следующий день.

Рыцари пришли с раннего утра. Заставили выйти Виккири и увели ее. — Мне очень жаль, — услышала троица. Жерар сжал кулаки, а у Миледи снова навернулись слезы на глаза. Так девочка говорила правду. Через час пришли и за ними. Выведя их из камеры преступников повели на верхний этаж. Поднявшись по лестнице и пройдя по темному коридору маги увидели арку, откуда шел гул и свет. Выйдя из арки им предстала большая арена. На трибунах сидели вольные волшебники с черной душой, представители Совета, почти все богоизбранные и даже министр королевства, да и простых людей со скверным сердцем было много. Каждый хотел посмотреть на шоу. Кто-то в первый раз, а кто-то уже нет. Все они что-то обсуждали и просили «хлеба и зрелищ». «Подпольные бои?» — промелькнуло у троицы в головах. Их вывели на середину арены и освободили от наручников. Каждый из них сразу же придумал план побега. И только они собирались рвануть к выходу, как с потолка начали спускать клетку. В ней была подвешена за руки к потолку Виккири. На ней появилось еще больше синяков и ран. С нее капала кровь, но раны начали медленно, но верно затягиваться. Клетку открыли и освободили ее руки. Она осела на колени. «Снова, снова, снова…» — повторяла она у себя в голове. — А теперь, господа, то, ради чего вы здесь собрались, — верховный глава Совета поднялся со своего места, — то, что вам всем нравится: Бои гладиаторов! — Толпа загудела. Верховный ухмыльнулся, именно он отдает приказы девочке через ошейник. — Уничтожить Жерара Фернандеса, Слезулу Милкович и Миледи! — Ошейник на девочке засветился голубым светом. По ее телу прошел небольшой заряд тока, приказ отдан, и она его выполнит. Девочка медленно встала и вышла из клетки. Подняв голову она начала концентрировать магию в руках. Ее глаза были стеклянными: — Дым из ада, — арена наполнилась синим туманом. Противники были слепы и не видели даже собственных рук. Кири воспользовавшись их заторможенностью начала нападать на Жерара: хук справа, затем слева, удар в солнечное сплетение и вертушка с правой ноги. Удары Виккири слабы, и Жерар с легкостью уклонялся от них. «Так вот как ее используют, они достаточно хорошо ее подготовили в таком возрасте, вот только она пропускает мои выпады, — задумался Фернандес. — Неужели, — осенило его, — она сопротивляется?» Он старался сильно ей не вредить, хотел отбросить ее ударом под ребра, но та сама, поняв его стратегию, сделала сальто назад и дала ему ногой в челюсть. Фернандес заметил у нее ниже правой ключицы шрам в виде цифры 205, который, как он понял, просто прожгли на ее коже. «Какой кошмар!» Жерар заскрипел зубами и сжал кулаки. Он даже не чувствует боли от ударов девочки, все это просто меркнет по сравнению с той болью, сколько пережила Виккири. — Что ты с ней играешь, Жерар? — крикнула злая Слезула. — Если мы не убьем ее, то она убьет нас! Виккири остановилась, мозг понимает: их трое. Из нее до этого выкачали много магии, разум ищет наиболее действенный способ для выполнения приказа. Она не справится с ними, имея такой малый запас волшебства. Девочка снимает четки. Руки Кири начали светиться. Когда свет пропал, они превратились в большие лапы с черно-белыми чешуйками, выросли когти и увеличились раза в два. На лице тоже появились едва заметные черные чешуйки. Зрачок стал вертикальным, и выпирали острые клыки. Ее истинный облик. На преступников накатила волна отрицательной энергии. Сколько в ней еще скрыто магии? Она направила руку на Жерара, и его начало поглощать синее пламя. Именно так умирали предыдущие жертвы. — Соединить чувства, — Миледи думала, если девочка на себе ощутит, какого это сгорать в огне, то отменит заклинание, но ничего не произошло. — Миледи, ей плевать на себя в таком состоянии, — Слезула ударила Кири в челюсть, когда ее внимание было полностью сосредоточено на Фернандесе. Контроль пропал и пламя тоже. Встав, девочка сделала лезвие из волос и хотела навредить Слезуле, но проткнула себе ступню. — Я… Не хочу… — девочка пытается говорить. — Я… Не буду… — Она поджимает губы. Волосы расслабляются и возвращаются на свое место. Из раны хлынула кровь. — Приказ был уничтожить, девчонка! — Верховный в бешенстве. Он пропускает огромный заряд в ее тело, такой, что тело обычного человека не выдержало бы, но ее натренированное сможет. Виккири закричала. Обняла себя за плечи и вся затряслась. Жерар подбежал к ней и попытался привести ее в чувства, но от такого количества заряда его откинуло. Ошейник не выдержал такого напряжения, пошла трещина, а затем раскололся на две части. Она свободна. Но надолго ли? Сколько раз ей уже удавалось его ломать, и сколько раз ее сразу же ловили. Сил почти не было, далеко не убежишь. Но сейчас она поможет хотя бы им. Посмотрев затуманенным взглядом на шокированного верховного, она вырвалась из «объятий» Жерара и отправила сильную ударную волну на представителей Cовета. — Быстрей охрану! — Люди в панике. Виккири на свободе! — Уходите, Жерар, — тихо прошептала она. — А ты? — он с надеждой посмотрел на нее. — Я за вами. Троица побежала к выходу, но там уже десятки стражников, а их магия практически на нуле. — Закройте глаза, — попросила Виккири знакомых, те беспрекословно выполнили. — Вспышка! — всех людей, находившихся на арене, ослепил свет, — поглощающая тьма, — а теперь они ослепли на пару секунд. Поразмыслив, девочка убедилась, что им хватит этого времени. Она начала складывать печать из рук, под ней появился волшебный круг. — Портал, — голубая воронка доставит их далеко от здания Совета. Заклинание с людей пало. Все стражники, богоизбранные и светлые волшебники кинулись на преступников, которые вздумали сбежать. — Я следом за вами, — кивнула она проходящему последним Жерару, тот скрылся в портале. Только девочка сама хотела шагнуть, как почувствовала, что ее кто-то крепко схватил выше локтя. — Ты останешься здесь, малявка, — злой верховный нависал над ней. Ее откинуло в центр арены, где по кругу расположилась десятка богоизбранных. Они сразу начали колдовать. Выкачивать, в прямом смысле, из нее магию. Мучительный и долгий процесс. Она начала вырываться и кричать от боли, но уже накинувшие на нее цепи мешают свободы действия. Видя как советчики хотели пройти в открытый портал она истратила последние силы, чтобы его закрыть. «Искупите свои грехи на свободе», — услышали по ту сторону портала трио. Воронка закрылась. Жерар в бессилии опустился на колени, сжал кулаки и начал колотить ими по земле. У него истерика. — Почему она?! Почему именно она?! — кричал он. На глаза начали наворачиваться слезы за девочку. Слезула видя терзания парня опустилась рядом с ним и обняла: — Она дала нам второй шанс, так давай воспользуемся им, чтобы не огорчить ее при следующей встрече, — Милкович прикрыла глаза, — а я уверена, мы еще встретимся. — Но кто даст ей шанс на жизнь? — Вопрос так и остался без ответа. С этого дня была создана независимая гильдия «Грехи ведьмы». Она ходила по городам и разрушала темные гильдии, искупая свои грехи и хоть как-то облегчая тяжелую ношу Виккири.

End of Flashback

Эта она! Жерар не верит своим глазам. Это иллюзия? Кто-то решил над ним пошутить? Но он не ощущает заклинаний. Вот она живая, невредимая, немного повзрослевшая, но это точно она. Мило улыбается. Улыбается! Она живет здесь и сейчас в нескольких метрах от него. У него перехватывает дыхание, и чуть приоткрывается рот, хотя из-за маски этого не видно. Ему сейчас хочется подойти и обнять ее, он даже сделал шаг вперед, но потом опомнился. Что подумают люди? Сейчас они из разных гильдий. Но он не сможет себя долго сдерживать. Ему хочется узнать: как она выбралась и почему именно в эту гильдию решила вступить. Жерар знает законы светлых и помнит ту статью, где разрешается вступать преступникам в светлую гильдию, но это очень трудно сделать, мало кто решиться из мастеров брать ответственность на себя. Но самое главное: сколько она пробыла в Совете после того, как помогла спастись им. Неделю? Две? Месяц? А может вообще только недавно выбралась? Ему надо узнать. Он обязательно вытрясет из нее информацию. Так же он намерен поблагодарить «Саблезуб», какими бы они ни были, и в каких бы отношениях они не состояли с «Хвостом феи», «тигры» взяли ее в свою гильдию, приютили, спасли от Совета, дали надежду на счастливую жизнь и научили улыбаться этого хрупкого ребенка. Хотя она уже никакая не ребенок, ей уже 18. При этой мысли маг усмехнулся. «Она так и останется маленькой». Почувствовав на себе пристальный взгляд Мэми посмотрела на вторую команду «Хвоста феи». Ее пристально рассматривал какой-то парень, лицо скрывалось за маской. Использовав свой взгляд, чтобы узнать: кто ее так неприлично рассматривает, у девочки удивленно расширились глаза. «Не может быть…» Человек, который поддерживал ее на протяжении года в тюрьме; человек, который относился к ней, как к себе равному, не презирал и не проклинал ее; человек, который говорил с ней и духовно обнимал; человек, который улыбался ей искренне, даже зная, что умрет от ее рук; человек, благодаря которому она не опустила руки и сделала еще несколько попыток сбежать. Она зажала рот руками. Он стоит в нескольких метрах от нее, и она всем своим естеством чувствует, что он улыбается. Повертев головой по арене и по крышам стадиона она заметила еще две фигуры в плаще: Миледи и Слезула. «И они здесь». Девушки стали более взрослыми, отметила про себя Мэми. Они еще не заметили Виккири или просто не узнали ее. Опустив руки на колени девушка сжала кулачки. Почему они здесь? Членов Совета здесь много, их заметят и поймают. Постойте! Их тоже взяли в светлую гильдию и, так как Жерар выступает за «Хвост феи», то именно в нее. Тогда почему под другим именем? Неважно, Жерар сам ей все рассказывал и сейчас расскажет, да и ей самой от расспроса с пристрастием не отвертеться. Мэми снова подняла глаза на парня и улыбнулась ему, показывая этим, что у нее жизнь начинает налаживаться. Жерар от улыбки чуть покраснел. Он никогда не видел такой улыбки: доброй и искренней. Такой человек, как Мэми, переживший столько боли, еще может так улыбаться. В ней и правда есть стержень силы воли и духа. — Почему ее надо сторониться? — Спросил Жерар у Эльзы. — Восемь лет назад она напала на Нацу и Люси. Идя на задание, они заблудились и заплутали в какой-то лес. Она выскочила из неоткуда и чуть не убила Люси. Нацу еле справился с ней, а он не из слабого десятка. Совет обещал, что она будет сидеть за решеткой. Как она сбежала? Вот только мастер почему-то запрещает трогать ее, — Скарлетт сжала кулаки. Фернандес в ступоре. Так это они. Они! Из-за невнимательности Нацу и Люси, девочка страдала целые сутки. Он до сих пор помнит ее крики, а затем пустой взгляд. Ее синие руки и ноги. Тогда перед ним стояла девочка, которая уже устала от жизни в свои десять лет, она просто была измучена. Он уверен: тогда она винила себя. А сам маг винил тех светлых, Совет, ее несправедливую судьбу, кого угодно, но не ее. Жерар не контролировал себя. Ему хотелось вмазать Нацу, ведь из-за их беспечности и легкомысленности она страдала. У него потемнели глаза, и он рефлекторно сжал кулаки. Всего этого не было видно за его одеждой. А Эльза! Как можно судить человека, не знав его?! Эльза добрый человек и хочет посадить девочку в тюрьму. Он даже сделал шаг по направлению к счастливому Нацу: — «Успокойся, Жерар!» — Голос в голове заставил его остановиться. «Это ее голос». Посмотрев на Виккири он увидел, как та отрицательно покачала головой, призывая его ничего не делать и вообще не вмешиваться. Он еле заставил себя встать ровно и спокойно выдохнуть, затем кивнул ей. Но он еще добьется справедливости. — Ты знаешь ее, Глючноглаз? — Лексус чуть наклонился к товарищу. Жерар вздрогнул. Сказать или не сказать? Ведь сейчас они враги. — Да ты не бойся, это чисто между нами, — успокоил его Дреер. Жерар кивнул. — Это мой близкий друг, — тихо сказал Фернандес. — Потом расскажешь, — громовой утвердительно кивнул. — Зачем тебе? — спросил Жерар. У него не укладывалось в голове: Великий и Могучий Лексус Дреер интересуется чьей-то жизнью помимо своей. Чудеса! «Остановите планету, я сойду», — промелькнуло у Жерара в голове. — Не твое дело, — огрызнулся Дреер и отвернулся от него.

***

— Гажил, это…? — Дождия внимательно смотрела на девушку. — Да, это она, — утвердил железный и тоже перевел тяжелый взгляд на Виккири, положив девушке-дождь руку на плечо, поддерживая ее.

***

— Кто та девушка, третий? — Мебиус внимательно следила за «хвостатыми», и ее очень удивила их реакция на Виккири. Да, она сразу поняла, что перед ней сидит не простой волшебник, а именно Кири. — Ты уже и сама поняла, — мастер посмотрел в ту же сторону, что и первая, и ни капельки не удивился вопросу. Его привели в замешательство отношения Виккири и Жерара. Когда он приходил к девочке, заметил кого-то в камере напротив, но не придал этому значения. Так получается это был Жерар. — Виккири с тяжелым прошлым и кучей шрамов на душе, да и на теле тоже, наверно, — Макаров печально опустил голову. — Она видит меня, а я вижу ее. Насквозь. Ее ждет тяжелое будущее, но счастливый конец. Ты тоже будешь рад ему, — Мебиус улыбнулась. — Утихомирь «Хвост феи», она нам не враг. — Детишки хотят навредить ей и сдать в Совет. — Постарайся этого не допустить. Она должна изменить будущее. — Итак, для тех, кто участвует в первый раз, расскажу правила, — начал Чапати. — Игры идут пять дней, также будет выходной между четвертым и пятым. В начале дня проводиться состязание, на него команды сами выбирают кого отправить. Затем состоится четыре боя, здесь участников выбирают с помощью жребия. — Получается, если пойдешь участвовать в состязании, и, когда магия будет на нуле, тебя могут поставить и на бой, где шансы выиграть будут малы, — подивились «хвостатые». — Баллы на состязании распределяются в зависимости от места: первое — десять, второе — восемь, третье — шесть, четвертое — четыре, пятое — три, шестое — два, седьмое — один и последнее соответственно — ноль. Если выиграл на битве, то получаешь десять баллов, проиграл — ноль. Если в отведенное время, 20 минут, каждый из противников еще могут продолжать бой, то обеим командам присуждается по пять баллов. В конце команда с наибольшими баллами выигрывает, — закончил ведущий. — А теперь первое состязание первого дня Великих Магических Игр — прятки. Команды, пожалуйста, выбирайте участников. Все начали обсуждать. Многие думали по названию, что подойдут маленькие, другие думали, что подойдут хитрые. Каждый хотел выставить себя и с самого начала оторваться в лидеры. — Что ж, вижу все команды определились. От нашего любимого «Саблезубого тигра» выступит Руфус Лор, от «Хвоста феи» Б — Дождия Локсар, от «Хвоста ворона» — Нарпудинг. — У Мэми потекли слюнки на этом слове: «Какое аппетитное у него имя». «Тигры» косо посмотрели на девушку. Та не обращая на них внимания достала пудинг из рюкзака и принялась за трапезу. — От «Четырехглавого цербера» — Егерь, от «Пяты русалки» выступит Бетт, из «Синего пегаса» — Ив Тилм, из «Чешуи змеедевы» участвует Леон Бастия, от «Хвоста феи» А — Грей Фулбастер. — Чапати объявил участников. — А теперь правила первых соревнований — «Пряток». По середине стадиона начал появляться город. «Созидание города, — подумала Мэми. — Сколько волшебства они вбухали?» — подивилась она. — Дамы и господа, на волшебных экранах вы можете увидеть, что происходит в городе. Каждый из участников одновременно и ищет, и прячется. По городу будут созданы точные копии самих участников, — начали появляться клоны магов. Их было сотни, а может и тысячи, город кишал ими. — Нужно нападать на соперников. Если напал на настоящего — плюс один балл, у побежденного же минус один балл, если напал на копию — минус один. Даже если у игрока будет ноль, то счет уйдет за минус. Начать «Прятки»!