...17...
Особняк семьи Женевских. 780 год.
В одной из комнат была слышна прекрасная игра на рояле. Все, кто проходил мимо, невольно заслушивались и останавливались на месте. В этой комнате Фури училась игре на рояле. Ее пальцы плавно скользили по клавишам. На лице была умиротворенная улыбка. Хоть ее и заставляют это делать, ей все равно очень нравится играть, а главное мама каждое занятие приходит и смотрит на нее. Мико сидела недалеко на стуле и разглядывала свою дочь, у которой были способности во всем. После занятий на фортепиано будет скрипка, после — уроки точных наук, а потом придет учитель иностранных языков. Такое было расписание у девочки каждый день. Мико бы гордилась ею, если бы она не была чудовищем. Она даже старалась улыбаться, но выходило слишком наигранно, но Фури не видела этого. Она радовалась, что хоть так могла видеть мать, она ей улыбалась, и от этого девочке еще больше хотелось играть и никогда не останавливаться, ведь Мико очень любила слушать ее игру. Но время на уроки не бесконечно, и, когда прозвучал последний аккорд, Мико поднималась со своего места и выходила. — Мама, тебе понравилось? — Фури успела задержать мать. — Очень, — тихо ответила женщина, не поворачиваясь. — Ты придешь завтра? — с надеждой Фури взглянула на спину матери. Женщина ничего не ответила, только кивнула и поспешила выйти из музыкальной комнаты. Но этого малышке было достаточно. Она еще шире улыбнулась и прошептала матери: — Я буду ждать. Виккири счастливо посмотрела на своего учителя, но тот не разделял ее радости. Мужчина строго приказал брать скрипку и начинать играть. ***
Мэми проснулась посреди ночи. Оглянувшись, она спокойно вдохнула. Это ее номер. Кири села на постели и провела рукой по волосам. Неожиданно было, что ей снова приснилось детство. Она поняла, что мать даже в детстве не могла ей искренне улыбнуться. Но детское сердце радовалось этому, а значит и она сейчас рада. Фред пробудил в ней не только самые ужасные воспоминания, но и счастливые моменты. Мэми хотелось еще больше воспоминаний и одновременно забыть все, что она вспомнила. Это уже никакой пользы не принесет, только нанесет еще больше ран на душе. Мама. Она умерла у Мэми на глазах, она все еще помнит тот сон — свое воспоминание — в самых мельчайших подробностях. Похоже, Мико была любящей женой, но никак не любящей матерью. Она была готова на все ради своего мужа, извивалась перед ним и лелеяла его, не обращая внимания на дочь, которой не хватало родительской ласки в детстве, которой ничего не надо было, лишь бы ее семья была с ней. Мать была очень красивой женщиной и непонятно для Мэми почему вышла за такого эгоистичного человека, как ее отец. Неужто тоже падка на деньги и только ради этого. А как же Мэми? Родись она нормальным ребенком, то все бы сейчас были живы, ее родители бы были счастливы, а мама жива. «Я действительно виновата в ее смерти». А отец. Он был готов на все ради денег и, похоже, даже не грустил по поводу смерти жены. Каким же он был черствым, хотя судя по недавней встрече он таким и остался, а ведь прошло больше десяти лет. Лучше бы Мэми вообще никогда этого не вспоминала. Жила же как-то с дырой в памяти. Кири горько улыбнулась. «Интересно, где ее похоронили?» Ей хотелось навестить маму. Родного человека, которого она так долго пыталась вспомнить. Попросить прощения и сказать, что до сих пор любит ее. Ее радовало только одно. Она умела играть на рояле. Почему-то она помнит все, чему ее учили: и скрипке, и языкам, и науке, и литературе. Помнит все, как будто специально оставили это, посчитав, что еще пригодится. Мэми почувствовала еле заметное колыхание в воздухе темных порывов. Выйдя из номера, она босиком прошла в соседний к Роугу. Брюнет ворочался во сне и кого-то звал. По его лицу скатывались капельки пота. Он сжимал простыню под собой и тяжело дышал. Мэми быстренько села рядом с ним и, положив руки ему на плечи, начала вливать в него свет. Тот зверь, который живет в нем, рано или поздно вырвется наружу, и тогда он будет неуправляем. Мэми понимает его, как тяжело ему справляться с ним. Его учитель Скиадрам был воплощением тьмы, и эта тьма передалась Роугу. Комната залилась ярким светом. Роуг начал успокаиваться и спокойно заснул. Мэми улыбнулась ему и вышла из номера. Тихо зайдя в свой, она прошествовала к рюкзаку, так как желудок разрывался от голода, достала оттуда пакетик пончиков с глазурью и вышла из номера в кафе, которое находится при гостинице в этом же здании. Спустившись на первый этаж и пройдя к одному из столиков, положила туда пончики. Затем зашла на кухню, немного пошумев и перевернув пару шкафов, она нашла то, что искала и приготовила себе большую кружку латте. Затем снова уселась за столик и принялась за очень поздний ужин. Уже принимаясь за второй пончик, как неожиданно свет в кафе зажегся, и Мэми пришлось зажмурить глаза. Привыкнув к свету, она увидела, что к ней подходил сонный Роуг. Он был одет только в спальные штаны, торс не был чем-то прикрыт, но это не смущало Мэми. Они частенько друг друга видели полуголых. Сначала, конечно, парни возмущались, но заметив, что девушка никак не реагировала на то, что они частенько ее заставали голой в квартире, успокоились и перестали как-то возмущаться по этому поводу. Один из парней даже иногда помогал девушке с волосами во время мытья. Хорошенько промывать эти патлы у нее самой не получалось, поэтому пришлось просить парней. Но вскоре она и сама начала справляться. — Ты чего не спишь? — Роуг тяжело приземлился на стул напротив Мэми. — «Выспалась, — Мэми поднялась с места и прошла снова на кухню. — А ты?» — Да тут одна особа приходила ко мне буквально только что и как всегда забыла про мой чуткий слух убийцы драконов, — Роуг с улыбкой посмотрел на девушку, которая даже не дрогнула от его слов. — Не знаешь, кто бы это мог быть? Мэми пожала плечами и поставила перед другом горячую кружку капучино. — Спасибо, Мэми. — «Да не за что», — Виккири счастливо улыбнулась и предложила Чени пончик, который он незамедлительно взял. — Я не про кофе, — улыбнулся брюнет. — «Я знаю», — хихикнула девушка. — Скажешь, что происходит? — Роуг глотнул своего любимого кофе и приподнял одну бровь, глядя на девушку, которая за обе щеки уплетает пончик. — «Два дня назад на меня напали, какие-то фанатики из темной гильдии. Я с ними разделалась, но попросила иксидов пока ничего не говорить вам. Хотела сама со всем разобраться. Вчера… — Мэми немного замялась, опуская голову, — я встретила своего отца». Роуг подавился кофе. Он долго откашливался, а потом ошарашенно посмотрел на Виккири. — Чего?! — «Да тихо ты! Разбудишь всю гостиницу», — возмутилась девушка. — Почему ты уверена, что он твой отец? — убийца драконов перешел на шепот, чем заставил Мэми улыбнуться. — «Он сам мне сказал. С ним были наемники из темной гильдии, и мы вступили в битву. Я действительно, как и говорил тот «хвостатый», была на грани смерти. Те наемники, игры и вчерашние профи в своем деле — все это сказывалось на моем состоянии, и они чуть не убили меня, хотя им было это не нужно. Меня спасли Громовержцы. Точно не помню, как все происходило, а потом я вообще потеряла сознание. Очнулась только в чужой гостинице. Мы мило побеседовали, а потом они отвлеклись на ту старую даму Полюшку-сан, и я выпрыгнула в окно. Затем встретила Драгнила и избавила его от тьмы», — закончила Мэми и дальше принялась за трапезу. — Почему в Драгниле была тьма? Он ведь такой светлый человек, — вслух рассуждал Чени. — «Я думаю, это Юкино. Она ушла из гильдии и в тот же день пошла к «Хвосту феи», и в ту же ночь Драгнил нападает на нашу гильдию, обвиняя нас в исключении Юкино. Я уже тогда заметила его необычный огонь». — Думаешь, Юкино бы смогла заколдовать его, — Мэми пожала плечами. — Да нет, она владеет только светлым волшебством. Она же только заклинательница духов, — отмахнулся брюнет. — «А ты уверен, что она не врала нам все это время», — Мэми грустно взглянула на пустой пакет из-под пончиков и допила кофе. — Не знаю. Что он хотел от тебя? Не надо было объяснять кто «он». Ее отец. А Мэми-то уж надеялась перевести тему с него на Драгнила, но видимо не получилось. — «Хотел продать меня в Совет, — девушка зевнула, скучающе поглядывая в пустую кружку. — Что еще людям надо от меня?» Роуг не ответил, считая, что на этот вопрос не нужно ответа. Он поднялся со своего места и, взяв кружку девушки, вымыл их. — Пошли спать, Мэми, — позвал он Кири. — Завтра предстоит тяжелый день. — «Минерва так и не вернулась, получается мне снова придется участвовать на играх». — Поверь, тебе понравится, — загадочно улыбнулся тот. Мэми подозрительно на него покосилась, тот ей подмигнул, что еще больше привело девушку в замешательство. Они в тишине прошли на третий этаж и разошлись около дверей своих номеров. Мэми достала из рюкзака пачку печенья и завалилась на кровать, смотря в окно. Все съев, она печально отложила пустой пакет и легла спать, укрываясь одеялом.***
Тюрьма Совета. 783 год. Камера 205.
Фури уже год в тюрьме Совета, и она уже тысячу раз прокляла свою жизнь. Девочка целыми днями сидела спиной к стене и смотрела на противоположную, зовя папу. Частенько на нее кричали из-за этого, но она не прекращала. На пытках, экспериментах, битвах и испытаниях она всегда звала только его. У нее еще была надежда, что отец одумается и вот-вот переступит грязный порог этого этажа, и подойдет с улыбкой на лице к ее камере. Но с каждым днем она все больше убеждалась, что не нужна отцу. Она нужна только этим прогнившим людям, которые без угрызения совести издевались над ней с каждым днем все больше, и радовались результату. Наручники были слишком тяжелыми для ее еще хрупкого тела, ошейник сдавливал шею, и дышать было трудно. Сейчас Фури отсиживалась в углу камеры и осматривала помещение в тысячный раз, замечая, что с ее появления тут так ничего и не изменилось. Послышался противный скрип двери и девочка дернулась от этого, еще не привыкла. Огромные мужчины в форме охраны подошли к ее камере и начали открывать клетку. В глазах загорелся огонек надежды, что ее выпустят, наконец, так всегда бывает, как только за ней приходили. Но приказ вставать и следовать за ними прогнал все детские мечты. Девочка не успела даже сообразить, как тело само поднялось и последовало за ними. Они привели ее в комнату, где по центру стоял стол, а около него какие-то оборудования. Фури слегка вздрогнула, но не смогла остановиться. Какие-то незнакомые ей дядьки в белых халатах заулыбались только заметив ее, что еще больше напугало девочку. — А вот и ты, — протянул один из них, но затем нахмурился. — Черт, ошейник помешает, придется снять, — сообщил он коллегам. В ее голове прозвучал приказ ложиться на стол, что она беспрекословно выполнила. Как только на ней затянули ремешки, которые удерживали ее на столе, ошейник сняли, и девочка сразу же начала вырываться и кричать, но все попытки были бесполезны. Даже слезы их не тронули, им было плевать на нее. — Ну что, с какой сыворотки начнем? — спросил один из них. — Вот с этой, — другой продемонстрировал флакончик с алой жидкостью. — Десятка богоизбранных запретила мне ее использовать на людях, а с животными ничего не происходит, — грустно выдохнул он. Другие согласно кивнули, и мужчина, набрав в шприц алую жидкость, приблизился к девочке. Воткнул ей в шею и ввел в нее сыворотку. На протяжении минуты ничего не происходило, но потом девочка выгнулась в спине, закричала от боли, а по венам заструилась алая жидкость, которая превратилась в синюю. Ее вены вздулись, глаза были широко открыты. Рядом стоящие люди завороженно смотрели на ее мучения, не шевелясь. Затем Виккири завизжала, ее правая рука хрустнула, а ребра стали давить на легкие. Она пыталась волосами освободить себя, нанести какие-то повреждения на людей в халатах, перерезать себе вены, чтобы сыворотка вышла из нее, но один из людей с силой сжал ее волосы и потянул на себя, что еще больше доставляло боли девочке. Это продолжалось на протяжении получаса. Кири задыхалась от собственных слез, сорвала голос и только хрипела, боль не уменьшалась ни на секунду. Ученые внимательно за ней следили и что-то записывали в свои карточки, временами переговариваясь. Как только Фури успокоилась, мужчина подскочил и схватился за другой шприц со светло-зеленой жидкостью, и воткнул уже в плечо девочке. Так продолжалось все сутки, что казалось бесконечностью для девочки. Ей вводили все новые и новые сыворотки, от которых ее выворачивало наизнанку: то отнимутся конечности; то сердце болело, как будто его кто-то с силой сжимал; то кости хрустели, что было отчетливо слышно; то просыпалась ее сторона Виккири, и она все-таки убила одного из ученых, тогда через нее провели большой разряд тока, который успокоил ее сущность; то у нее просто лопали сухожилия, и кожа опадала, тогда из нее быстренько вывели сыворотку грязного фиолетового цвета и стали ждать, когда она регенерирует. — Остался последний пузырек, Коджо-сан. — Отлично, — ответил этот самый Коджо. — я его специально приберег напоследок. Эта сыворотка сейчас не будет работать, она придет в действие через много лет, вот тогда-то мы и посмотрим результат. — Думаете, она еще будет здесь? — удивился один из служащих. — Конечно, — усмехнулся Коджо. — Она никому не нужна, о ее существовании никто не знает. Вся ее жизнь уже была распланирована, как только она родилась. Он подошел в девочке, которая уже была на грани отключки, дал ей пощечину, чтобы она пришла в себя, поднес к ее груди шприц и воткнул в самое сердце… ***
— Мэми! Пора вставать! — Виккири проснулась от оглушающего крика Стинга, который бесцеремонно ворвался в ее номер и завалился на кровать. Мэми сонно открыла глаза и, увидев, что ничего опасного для ее жизни не происходит, перевернулась на другой бок, закрываясь одеялом. Как же она хочет спать. — Ну-ну, соня, скоро одиннадцать. — «Удивительно, как ты не спишь в такую рань». — Специально встал пораньше, ради тебя, — усмехнулся парень и стянул с девушки одеяло. — Это что, крошки? Мэми, ты что делала всю ночь? — засмеялся парень. — «Спала… Как почти одиннадцать?! — девушка вскочила с кровати, пошатнувшись, она снова упала на подушки. — Мы проспали игры!» — Эхе-хе, спокойно, — блондин пытался отсмеяться. — Организаторы дали два дня на перерыв, не успели тебе сказать, — смеясь, сказал он. — «А Роуг значит…» «Поверь, тебе понравится». — Что Роуг, — Эвклиф, наконец, успокоился и поднял глаза на Мэми, улыбаясь. — Ну что, ты разбудил ее? — в комнату вошел Чени и даже опомниться не успел, как в него полетела подушка, которая его просто с толку сбила. — «Козел! Мог бы и сказать мне!» — Прости, но это бы все испортило, — рассмеялся Чени. — «Раз нам никуда не надо, то я тем более еще посплю», — Мэми подняла с пола одеяло и снова улеглась в постель. — Нееет, мы идем в аквапарк! — торжественно объявил Стинг и снова стянул с Мэми одеяло. — «Аква… что?» — не поняла девушка, усаживаясь на кровати. — Аквапарк, — повторил Эвклиф. — Парк с водными горками, бассейнами и кучей вкусных мороженых. — «Идем!» — решительно ответила Мэми. Дуэт весело переглянулись и вышли из номера Мэми, дав ей возможность переодеться.***
Как только «саблезубые» вошли на территорию аквапарка, Мэми остановилась. Огромные водные горки тянулись по всей площади, глубокий бассейн для плавания и несколько мелких, чтобы просто посидеть на дне, водные грибочки, фонтаны, небольшое кафе и многое другое, что Мэми не успевала разглядеть, она не знала, на что ей обратить внимание. «Ничего себе. Так выглядит аквапарк?» — удивилась она про себя. Они прошли в раздевалки и вышли оттуда уже ко всему готовые и с предвкушающей улыбкой. Парни надели плавки: у кого-то по колено, а у кого-то еле-еле прикрывало достоинство. Девушки, которые уже вернулись с заданий, тоже решили присоединиться к веселью, и на них были надеты самые модные купальники. Для всех было неожиданно, что мастер их так легко отпустил, но сам отказался. Мэми же была одета весьма необычно: купальные плавки-трусики черного цвета, открывали вид на ее стройные ножки и местами отмеченные шрамами; наверх она надела черную кофточку без рукавов и завязала узел на тазовых косточках — спереди она была в сеточку, и открывала вид на купальный черный лифчик без узоров, который придерживал аккуратную грудь второго размера, и подтянутый животик, спина ее была плотно закрыта темной тканью, которая была легкая из такого же материала, что и трусики, и продувала спину; волосы она заплела в неряшливую косу, которая укоротила ее волосы, и теперь они доставали до икр, на шее был завязан платочек голубого цвета, что был сложен в несколько раз. Он плотно прикрывал шрам на шее. Многие удивленно смотрели на ее вид, ведь у нее хорошая фигура, но Мэми, не обращая на них внимания, побежала в кафешку и сразу же уселась за барную стойку, сделав заказ на мороженое. Все уже разбежались по разным горкам, но Кири это не волновало. Сейчас для нее существует только она и бесподобное мороженое. — Я угощу тебя, — на рядом стоящий стул уселся Лексус. Мэми с широко открытыми глазами смотрела на него. Потом перевела взгляд на горки и заметила, что не только они решили сегодня отдохнуть — весь «Хвост феи» собрался здесь и веселились по полной. — Да, мы тоже все здесь, — усмехнулся Дреер. — Можно мне пива, — обратился он к бармену. — «Спасибо большое, но не стоит, — Мэми снова перевела взгляд на Громовержца. Тот сидел в купальных шортах по колено синего цвета с желтыми молниями. Лексус так же рассматривал Виккири и удовлетворенно улыбнулся смотря на ее ножки, но немного опечалился, когда заметил кофточку и ничего не смог разглядеть за ней, только очертания черного лифа. — Я сама в состоянии за себя заплатить». «Ну или в крайнем случае братья не откажут мне» — закончила она про себя. Она снова уставилась на парня, а тот так и не отводил глаз от нее. Заметив ее взгляд на своем неприкрытом теле, Лексус шепнул: — Нравится? — «Да, не плохо», — согласилась девушка. Дреер от такого прямого ответа чутка прифигел и во все глаза уставился на Виккири. Та снова повернулась к барной стойке и заказала еще мороженого. — Я все-таки заплачу, за комплимент и за ту вкусную конфетку, — улыбнулся он и протянул бармену деньги. — «Понравилось? — Мэми блестящими глазками снова посмотрела на парня. Тот еще больше заулыбался и кивнул. — А другим?» — Тоже, — довольно кивнул Дреер и стал наслаждаться счастливым лицом девушки. — «Я думала, что взрослые уже не едят сладости», — Мэми задумчиво перевела взгляд на своих друзей из «Саблезуба». — Ну ты же ешь, — усмехнулся «хвостатый». Девушка кивнула, не отрываясь от мороженого. — Не заболеешь от такого количества мороженого? — Лексус посмотрел на больше пяти стаканов из-под лакомства и с насмешкой спросил девушку. — «Не думаю». Повисла тишина, Мэми все больше и больше заказывала себе мороженого, но все равно краем глаза поглядывала на тело парня, и почему-то чувствовала смущение, что такой красивый парень, с идеально накаченным телом и обворожительной улыбкой сейчас сидит рядом, да еще и платит за все сладости. Ей стало немного жарковато, хотя температура ее тела была обычно не выше 33 градусов, тоже одна из особенностей Виккири. Лексус, заметив ее взгляды на себе, не мог не похвалить себя. — Все нормально? Ты как-то покраснела, — обеспокоенно спросил Дреер. — «Д-да, — и с каких пор она стала запинаться? — Что обозначает эта татуировка?» — Мэми указала на левую часть груди парня, где завитками, переходя на плечо, расположилось тату. Взглянув туда же, Дреер прикрыл глаза, улыбаясь ее любопытности. — Она означает, что я владею магией грома и молнии. Появилась тогда, когда в меня поместили лакриму громового дракона, — довольно ответил Дреер, он явно гордился этой татуировкой. Ну конечно, ведь она его еще больше красит и делает его вид более грозным. — А что означает это? — парень хотел дотронуться до шрама 205, но Мэми отскочила от него, как прокаженная, чуть не грохнувшись со стула.*** — Вот так, — мужчина с маской на пол лица убрал железо от кожи Виккири и довольно смотрел на свою работу. — Теперь ты — два ноль пять, запомни свой номер. Кожа на ключице буквально горела. Девочку держали какие-то громилы за руки, и у нее не было шанса вырваться. Она визжала и не могла сдержать слез. Кожи не было, а ожог еще кровоточил. От болевого шока девочка потеряла сознание. ***
Виккири схватилась за место ожога и перекинула через правое плечо косу, прикрывая номер. Она не знала, что ответить. Соврать? Но она очень плохо врет, и ложь сразу видна у нее на лице. Да и не хотелось как-то обманывать его, ведь он вчера спас ей жизнь, неужели он не заслуживает правды. Но правда настолько ужасна, что он, как и многие из ее окружения, перестанет с ней общаться. Хотя судя по его разговорам, он знает, что она сидела в тюрьме. А знает ли он за что? Лексус с удивлением наблюдал метания девушки. Она не знала, куда деть глаза, и от этого ему становилось обидно. «Не хочет говорить. Ну правильно, кто я такой, чтобы спрашивать это?» — сам себя спрашивал он. Мэми поудобнее устроилась на стуле и опустила глаза на мороженое. Она решила молчать. Он поймет, что она не хочет говорить, и отстанет от нее. Дреер зло уставился на ее съежившуюся фигуру и заказал у бармена виски. Но неожиданно обстановку разрядил прибежавший Стинг: — Мэми, пошли кататься. Ты что, пришла сюда есть мороженое, — удивленно сказал он, смотря на кучу съеденных стаканов. Мэми кивнула и мысленно попросила у бармена еще стаканчик. — Нет, пошли веселиться. Ты же ни разу не была в таких местах, — и не обращая внимания на грустную моську Мэми, которую оторвали от поедания сладкого, он схватил ее за руку и потащил на самые высокие горки. Лексус помахал удаляющейся девушке, которая от такого чутка покраснела, и, заплатив за свой и девушки заказ, тоже пошел искупаться к деду и первому мастеру. Те хитро смотрели на него и стреляли глазами в Кири. — Просто стараюсь держать дружеские отношения с «Саблезубом», а она там, вроде, самая адекватная, — оправдывался он перед ними, но те еще больше заулыбались. — Да что я оправдываюсь перед вами, я все-таки взрослый человек. Понравилась она мне! — взбесился он и уселся на бортик бассейна. Мастера весело переглянулись. — Не отказался бы от ночи с ней, — усмехнулся Дреер. — Не смей трогать эту девочку! — в один голос закричали мастера. Лексус с насмешкой посмотрел на них и пожал плечами. — А теперь давайте сделаем разминку, — скомандовала Мебиус и начала разминаться. Ее яростные глаза ясно дали понять, чтобы и Макаров, и его внук к ней присоединились. — О, Мэми, присоединяйся к нам! — заметив девушку, первая позвала ее. Та уже была насквозь мокрая, а с волос капала вода. Кири еле отвязалась от Стинга и, толкнув его в глубокий бассейн, со спокойной душой снова пошла поглощать сладости. Услышав оклик, она повернулась на говорящую и обнаружила весьма забавную картинку: Макаров, Лексус и Мебиус делали упражнение, причем первые двое с абсолютно каменным лицом, а девочка была довольна, на ней был раздельный белый купальник в красную полоску. Мэми мило улыбнулась и отрицательно помотала головой. Не дойдя до стойки несколько метров, Мэми остановилась и внимательно посмотрела в сторону мелкого бассейна. Заметив заторможенность девушки, Лексус подошел к ней и посмотрел в ту же сторону. Жерар и Эльза мило беседовали, стоя по пояс в воде. У Фернандеса была маска на пол лица, но они все равно рассмотрели его красную от смущения моську, так как купальник Скарлетт открывал больше, чем нужно. Титания, заметив красное лицо возлюбленного, интересовалась его здоровьем. Мэми наколдовала скорость света и метнулась к Жерару, слегка толкнув его. Она сделала это так быстро, что ее не было всего секунды на месте, да и то это заметил только Лексус. Жерар упал на Алую и повалил ее в бассейн, нависая над ней и опираясь на ладони. Теперь они оба покраснели, а Мэми хихикнула в кулачок. — Да ты коварна, — прошептал ей на ухо Лексус, но Мэми никак не отреагировала. Она метнулась за спину Дреера и толкнула его в бассейн прямо к парочке. Это еще больше рассмешило девушку. Блондин зло на нее посмотрел и хотел потянуть ее за собой за лодыжку, но Кири удачно отпрыгнула, показав язык парню. — Попалась, — Стинг схватил девушку за талию, поднял и потащил к глубокому бассейну. — Это будет моя маленькая мстя, — напоследок крикнул он ей и кинул в воду. Никто не знал, что Мэми не умела плавать. Когда ей учиться? Кто ее научит? В тюрьме только смеялись над ее жалкими попытками выплыть на поверхность. А сейчас воспоминания снова захватили ее в свою клетку, и она стремительно пошла ко дну. Глубина бассейна шла под горку, от метра до пяти. Легкие сжимало из-за недостатка кислорода. «Наконец-то, никто не будет страдать и волноваться за меня, и, может быть, я встречу маму». Мэми на краю сознания почувствовала руку на своей кисти, и ее резко потянули вверх. Вынырнув на поверхность, она вздохнула полной грудью и хрипло закашлялась. Ее под грудью держала крепкая рука, они плыли к бортику. Взглянув на спасителя, она встретилась с кроваво-красными глазами. — «Ты снова не позволил мне умереть». — Конечно нет, ты будешь жить, малявка, — усмехнулся в ответ Гажил. Он посадил ее на бортик и сам вылез. Он первый, кто заметил тонущее тело. И ближе всех стоял к ее положению. Редфокс последний раз взглянул в спокойные глаза девушки, точь-в-точь как в ту ночь, и ушел к Леви, которая предложила ему пойти в океанариум, посмотреть на виды рыб. К Мэми тут же подбежал Стинг, умоляя простить его. Он сильно удивился, что она не умеет плавать, поэтому пообещал уже пять банок меда, которые они купят сразу же после аквапарка. — «Все в порядке, Стинг, — Кири ему улыбнулась и встала. — Надо было еще утром предупредить вас, что я не умею плавать, — она посмотрела на подошедших парней и виновато опустила голову. — Можно я поем мороженого?» — Конечно, иди, Мэми, — Роуг пропустил ее. Затем он дал такой подзатыльник Эвклифу, что тот свалился в бассейн, а Орга добавил еще и молний. Руфус усмехнулся и лег на лежак загорать. Все гости аквапарка взволнованно смотрели на удаляющуюся спину девушки, но как только Мэми спокойненько уселась на высокий стул, то принялись дальше наслаждаться жизнью. — Привет, — к Мэми подошла Миражанна со своей лучезарной улыбкой. Мэми взглянула на девушку и кивнула, не отрываясь от лакомства. — Я Миражанна, но все называют меня Мира, — дьяволица облокотилась о барную стойку наблюдая за Кири. — «Мэми». — Ми-тян, я видела, как ты толкнула Жерара на Эльзу. Я хочу помочь своему братику сделать первый шаг в любви. Мне нужна помощь. С меня фирменный молочный коктейль. — «Что нужно делать?» — Кири решительно повернулась к собеседнице, отодвигая уже пустой стаканчик. Это было десятое мороженое из этого кафе, все вкусы Мэми уже попробовала, и отказываться от молочного напитка было бы глупо. Миражанна улыбнулась, а ее глаза хитро блеснули. — Я видела на играх ты использовала телепортацию, — Штраус направилась к одному из бассейнов. Мэми кивнула, подтверждая слова девушки, и последовала за ней. — Так вот, мне надо, чтобы ты Эльфмана и Эвергин переместила на любовную горку, — Мира указала на парочку, которая пряталась за статуей дельфина, и думали, что их никто не видит. — «Нет проблем». Обе девушки переглянулись, и Мэми решительно направилась к парочке. Подойдя к ним, она привлекла их внимание. Эльфман насторожился, а Эва заметно занервничала и уже приготовила глаза, чтобы превратить парня в статую. Но Мэми схватила девушку за руку, второй рукой Эльфмана и, мило улыбнувшись, переместила их в самое начало горки возлюбленных. Те сначала пробыли в легком шоке, а затем Эва начала материться не совсем как девушки, хватаясь за Эльфмана. — А ты молодец, Мэми, — Миражанна весело рассмеялась, смотря на брата. — Теперь-то они точно посмотрят друг на друга. Кири задорно улыбнулась. Неожиданно послышались визг Грея, а затем и Леона. — «Они тоже здесь», — удивилась Виккири. — Да, сегодня здесь решили отдохнуть все гильдии с игр. Теперь слышались крики Люси, угрозы Дождии и вялый голос Нацу, который висел на красном сердце и стремительно скатывался по горке, заметно позеленев. Девушки рассмеялись, и их взгляд упал на еще парочки: Миражана заметила скучающую Леви, рядом с которой разлегся Гажил, а Мэми обратила внимание на Жерара — они с Эльзой мило беседовали и даже не подозревали о коварных планах сводниц. — Мэми, вон там стоит еще одна парочка, — Мира указала на Рефокса и Леви. — Помоги и им понять друг друга. Кири кивнула и направилась к паре. Гажил только заметив, что она идет к ним, недоуменно уставился на нее. Как только Мэми подошла, она схватила мага слова за руку и немного потянула за собой к Гажилу, тот даже не потрудился встать. Схватив его за плечо другой рукой, она так же им улыбнулась, и они исчезли, появившись на горке. Леви сразу же завизжала и теснее прижалась к парню, тот зло отыскал взглядом Кири и про себя матерился. Дальше Мэми прошагала к довольному Жерару. Тот сразу ее заметил и улыбнулся, махнув рукой, зовя ближе. Эльза тоже улыбнулась ей. Аккуратно схватила парочку за руки, заслужив их удивленные взгляды. — «Приятного спуска». — Чт…? Не успел Жерар договорить, как его охватило знакомое чувство, а затем почувствовал гладкую поверхность под собой и Эльзу на себе. Мэми внизу помахала им ручкой. Оглянувшись на Миру она заметила, что та томно вздыхает по зеленоволосому парню, который сидел в баре. «Кажется, это Фрид Джастин». Виккири побежала к нему, резко схватив его за руку, что тот чуть ли не грохнулся со стула, и потащила его к одинокой Миражанне. Та удивленно следила за действиями девушки, и в голове стали уже появляться мысли. Она уже хотела свалить, но хватка на запястье не позволила это сделать. В следующий миг они оказались на горке, и Миражанна на инстинкте самосохранения ближе прижалась к парню, который покраснел, как рак, от таких действий. — Пойдем тоже прокатимся, Мэми, — к ней подошел Стинг и приобнял за плечи. — «Конечно», — она схватила близстоящего Оргу за руку и переместила парней на горку. — Ах, вы так мило смотритесь вместе». «Саблезубые» хотели отскочить друг от друга, но запутались в руках и ногах, да еще и место было мало. Стинг завизжал, как девчонка, и крепче вцепился в Оргу, который зашипел и клялся его убить, как только они спустятся. Руфус не сдерживал смеха, он еще никогда так не смеялся. Роуг улыбнулся и потрепал Мэми по волосам, похвалив за проделанную работу. — Да к черту все! — послышался истеричный ор Грея и тот на пару с Леоном заморозил половину горки. — Рев огненного дракона, — Нацу тоже достали эти катания, и он воспользовался волшебством. В результате весь аквапарк сначала заморозили, а потом так же успешно и потушили. «Хвосту феи» предъявили огромный счет за бунт. Мастер Макаров плакал в три ручья, а виновники сего торжества виновато опускали головы. — В этом весь «Хвост феи», — усмехнулся Роуг. Мэми удивленно на него посмотрела. — «У них всегда так?» Роуг только кивнул. Заметив идущих на нее с грозным выражением лица Оргу и Стинга, Виккири поспешила ретироваться. — Не получишь никакого меда от меня! — вдогонку кричал ей Эвклиф, на что Мэми картинно вздыхала и клала руку на сердце. Иксиды, что до всего этого балагана спокойно беседовали со своими собратьями из «Хвоста феи», подняли Мэми в воздух, спасая ту от злых парней.
