Оркеры

Рёв множества моторов был подобен боевым воплям орды. Давно уже кочевые племена зеленокожих перестали нападать на деревушки и городишки людей — последний раз это случилось на Тридцать восьмом году от провозглашения Республиканской хартии справедливости. Но память об орках слишком сильно застряла в человеческом подсознании. Тем более, что нынешние кочевые банды, если вдуматься, не слишком-то отличались от воинственных предков. Эствит, титан, нынче занимающий должность шерифа в этой Бетрезеном забытой глуши, хмуро уставился на Тридцатое шоссе, оно же (в незапамятные времена, о которых нынче помнили лишь титаны и чокнутые учёные) — Путь призраков. Большая часть дороги терялась за изгибами Утренних холмов, а та, что оставалась в поле зрения, представляла собой ничем не примечательную широкую полосу из асфальта и бетона, с железными ограждениями по обочинам. Кому сейчас пришло бы в голову, что именно здесь давным-давно шли колонны закованных в ржавую броню мертвецов, спаянные неистовой волей Мортис? А ведь было, ещё как было! Ветер лениво трепал обёртку от бургера, валяющуюся на обочине. Лёгкого дуновения воздуха не хватало даже для того, чтобы сдвинуть бумажку с асфальта. Звук моторов приближался. Акустика возле Утренних холмов всегда была отменной. Кто-то из компании гномов, проезжавших по Тридцатому с севера на юг в поисках хорошего места, говорил, что изнутри холмы полые. Карстовые пещеры, вот как он это называл. И когда раздаётся сильный и резкий шум, то земля дрожит и резонирует, усиливая его. Оно, конечно, народная мудрость гласит: «Если кто поверит гному — не найдёт дорогу к дому», но зачем бы тем парням обманывать местного шерифа? Горные кланы всегда рьяно соблюдали закон и старались не ссориться с хранителями порядка любой расы. Кроме того, Эствит подозревал, что подобные изречения имеются у каждого народа, ещё с Тёмных времён. Скажем, какая-нибудь чушь вроде: «Коль доверился титану — не вернёшься на поляну» или «Сквайру ты поверил, гном? Позабудь про милый дом!». Народный опыт, конечно, ценная штука, но жизнь порой действительно меняется, делая старинные изречения бессмысленным сотрясением воздуха. Хотя насчёт орков древние поговорки, скорей всего, верны и по сей день. Эствит покрутил в руках ориентировку, поправил ярко-алую Метку шерифа на груди и холодно бросил: — Давай, разводи мост. — Слушшс, шшшефф... Грым, тролль не слишком умный, но весьма исполнительный, знающий основные законы и не допускающий беспорядков на своём мосту, пошаркал к разводящему механизму и с лязгом нажал на рычаг. Когда две стальные полосы разомкнулись и взметнулись вверх на здоровенных цепях, Эствит всё-таки ощутил мимолётную тревогу. Да, он облечён властью (но значит ли это что-нибудь для орков?) и по крайней мере на полметра выше любого из зеленокожих, исключая разве что Грыма, но сколько там едет бандитов? Хватит ли у него сил и огневой мощи? Первый мотоцикл с громким рычанием выехал из-за холма. Орков было пятеро. Их предводитель мотоциклетного шлема не надевал, и спутанные жёсткие чёрные волосы летели за ним, словно конская грива. Багровые насечки на щеках свидетельствовали о высоком положении, занимаемом орком во внутриклановой иерархии. Военный вождь, не меньше. Впрочем, и не больше: до хана, а уж тем более — короля, этому парню ещё жить и жить. Ну а пока — подвигами не вышел. Эствит машинально рассматривал знаки отличия, нашитые на грубую кожаную куртку. Клан Жеребца, значит. Известная шайка, чего уж там. По непроверенным данным, за ними числится с десяток разбойных нападений и штук сорок угонов. Совершеннолетие орк отпраздновал давно, убил в поединке вождя другого клана (не на имперских землях, скорее всего, так что шерифа это не касается), имеет постоянного сексуального партнёра. Оркские женщины обычно оставались в деревнях на архипелаге Зе-Хемир, причём каждый из островов значился в Атласе обжитых земель, как независимое королевство. Или ханство: орки с запада и востока предпочитали не смешивать кровь, живя отдельными общинами. Объединить их — ненадолго, впрочем — смог лишь великий каган Браах, около четырёхсот лет назад, во времена последнего из оркских восстаний. После гибели Брааха объединённые войска людей и гномов полностью разгромили все кланы, поднявшие жёлто-зелёный стяг кагана. Много тогда крови зеленокожих пролилось, не щадили ни женщин, ни детей... Остатки зеленокожих депортировали на каменистые острова Зе-Хемир, почти на верную смерть. Но орки, всем назло, сумели выжить. Упорный народ. Общины (королевства, ханства или как их там) управлялись в мирное время матриархом, а в военное — королём (ну или ханом, наместником бога Громдока... Орки обожали пышные титулы, даже если они на деле означали власть в вонючей деревушке на два десятка дворов). Неуправляемую молодёжь, которая даже в мирное время жаждала приключений и славы, мудрые матриархи, муравьёв им под кресло, сплавляли на материк: поразвлечься, заматереть, возможно, обзавестись боевым побратимом, он же — постоянный любовник... Кажется, боевой побратим ехал вторым. По крайней мере, вставший на дыбы жеребец на одной из нашивок был обведён двумя жёлтыми кругами, а на мотоциклетном шлеме поблёскивал стальной обруч — несвободный орк, младший из пары. С другой стороны, широкие плечи и внушительные кулаки наверняка отбивали у имперских святош, любивших попрекнуть орков старинными обычаями, всякую охоту связываться с этим конкретным «младшеньким». На последнем мотоцикле пристроился невысокий светловолосый юноша, одетый в неброскую куртку из тонко выделанной кожи (Эствит лишь головой покачал, представив себе, сколько она стоит — фирменная эльфийская выделка, значок с профилем лесного стрелка на отвороте...) и джинсы-варёнки, порядком запылённые и кое-где запачканные машинным маслом. Юноша обеими руками держался за талию орка, ведшего мотоцикл, и в позах этих двоих Эствиту почудилось что-то непристойное. Уповая на профессиональную деформацию, заставляющую всюду видеть нарушения, шериф поднял руку, приказывая оркам остановиться. — В чём дело, офицер? — довольно вежливо осведомился вожак, затормозив буквально в паре метров от нехорошо прищурившегося титана. — Мы заплатили за въезд на автобан. Мы торопимся вообще-то. Другие орки согласно закивали. Юноша изящно откинул голову и заинтересованно поглядел на Эствита. Ни испуга, ни скованности... плохо. Очень плохо. — Документы покажите, — затребовал шериф. Вожак вздохнул, сунул лапу за пазуху и вытащил потрёпанную книжечку с гербом Свободной республики. Эствит бегло просмотрел: так, виза не истекла, право на передвижение, право на ношение оружия оговорено отдельно... На первый взгляд всё в порядке. — Остальные тоже. Глухо ворча, орки достали свои паспорта. Юноша терпеливо ждал, пока очередь не дошла до него, затем протянул Эствиту куда менее затрёпанную книжку в лазурной обложке. — Юстин Гильберт хал Адинуа из Каймтана? — Это я, — спокойно кивнул будущий наследник герцогского состояния, согласно ориентировке украденный бандой орков четверо суток тому назад. — Вы знаете, что ваша семья заявила вас в розыск? — Я знаю, что я совершеннолетний. И мой дорогой дядюшка тоже это знает. Он слишком долго управлял столичным хеджевым фондом и не жаждет его отдавать. — То есть вы направляетесь в столицу? — уточнил Эствит, сто раз успев проклясть тот день, когда получил ориентировку и чёткие указания о том, что именно требуется сделать. — Именно так. Прикажите троллю опустить мост, шериф, я опаздываю. Вы же видите, что никто не удерживает меня силой. Орк, сидевший перед Юстином, хмыкнул и развернулся к юноше. Тот обхватил зелёную клыкастую морду двумя ладонями, нежно поцеловал орка в губы и промурлыкал: — Ну, это не называется «силой», согласись... Эствита замутило. Кое-как он досмотрел документы и сунул их в руки юноши. Чёртова либеральная общественность, протолкнувшая закон о запрете обязательного прерывания межрасовых связей! Это из-за окопавшихся в столице трутней дороги нынче заполонили извращенцы, которые не стесняются показывать свои пороки всем и каждому! Будь на то воля Эствита, орков он бы отпустил, а мальчишку как следует взгрел и отволок за уши к дядюшке, пусть тот заботится о своём беспутном родственничке. Но инструкции требовали совсем другого. — Я вынужден попросить вас проследовать за... Его слова оборвал выстрел. — Ложись! — завопил вожак орков, выхватывая из-под широкого сиденья обрез. Эствит с удивлением глядел на дырочку, появившуюся у него в груди, а потом из этой дырки хлынула кровь, стало жарко, голова закружилась... Его подхватили зелёные лапы, осторожно уложили на землю. Грым! Старый верный Грым! — Откуда стреляли? — требовательно рычал вожак. Один из орков махнул рукой на восток, в сторону холмов. Второй аккуратно прицеливался, а тот, которого только что целовал Юстин, прикрывал мальца собой. Бах. Бабах! — Достал стрелка? — Нет, задел только. Наверняка ушёл, паскуда! — Далеко не уйдёт, — спокойно бросил Юстин. Вожак задумчиво кивнул: — Не дадим... Гхомал, Ыджи — за ним! Два орка вскочили на мотоциклы и рванули обратно к Утренним холмам. А Юстин вздохнул и отправился перевязывать рану шерифа. Телохранитель (или любовник? Да какая, к Небесному Отцу, разница!) бдительно торчал рядом, время от времени тыкая здоровенным обрезом в разные стороны. Эствит вздохнул и закрыл глаза. Зелёные лапы всунули в рот флягу с каким-то мутным оркским пойлом, и первые несколько глотков дались тяжело, но дальше стало намного легче. Юстин взял выпавшую из рук шерифа ориентировку и молча показал её своему телохранителю. — Плохо, — оскалился могучий орк. — То есть, нам хорошо, тебе — плохо. Можем не довезти. — Довезёте, — усмехнулся юноша. — Для того вас и нанял. — А когда довезём — расплатишься и всё? Ты налево, мы — направо? Юстин запрокинул голову, поглядел орку в глаза и лениво улыбнулся: — А ты как хочешь? Орк оскалился: — Я бы с тобой ещё покатался. — Значит, покатаемся, — легко согласился Юстин. Ветер нёс по шоссе пыль и кусочки бумаги. Вдали, на холмах, слышались выстрелы. *** — Это будет самая дурацкая поездка в моей жизни, — громко и вызывающе сообщил Ынар’да-Коббду. Шериф поглядел на него, как показалось орку, немного сочувственно, однако решения не переменил. — Я еду с вами, — повторил он уже в который раз. Терпеливо и чуточку монотонно. — Титан, — закатил глаза к потолку мальчишка Юстин. — Они все такие. — Сам знаю, — огрызнулся Ынар. На самом деле, ничего такого он особо не знал, но настроение сейчас было донельзя паршивым и срочно требовалось на ком-нибудь сорваться. Ыджи с Гхомалом почти справились со своим заданием. «Почти» — поскольку из трёх загадочных стрелков ни одного не удалось взять живым. А трупы соглашаются поговорить лишь с Безмясой Мортис. Увы, границы Алкмаара, владений великой богини мертвецов, уже лет триста как не пересекал никто из ныне живущих, да и оттуда тоже что-то не видать было никаких делегаций и посольств. Алкмаар жил (если это можно назвать жизнью) очень закрыто, не пуская на свою территорию ни журналистов, ни стражей порядка из других государств, ни кого-либо ещё, а малочисленный корпус дипломатов, побывавший в королевстве мёртвых, молчал, будто все они там воды в рот набрали да так и не выплюнули. В карманах у стрелков тоже не обнаружилось ничего, что пролило бы свет на произошедшее. Ну, это если не считать версию Юстина о дядюшке единственно верной. Несколько запасных обойм перекочевали к запасливому Ыджи, документов у стрелков не было, а одежду они купили совсем недавно в одной из местных лавчонок. Одним словом, тупик. — Титан, тюльпан... На кой чёрт мне в походе эта раненая мимоза, я вас спрашиваю? — Я. Еду. С вами. И моя рана неопасна, она позволяет мне путешествовать. Шенгу, боевой побратим, покосился на Ынара сочувственно, однако влезать в разборки не стал. Мудрый он, Шенгу, не по годам мудрый. Если б его отец не был трусом, бежавшим с поля боя — вовсе не Ынар носил бы гордый титул Коббду, военного вождя. Нет, эта честь досталась бы Шенгу, а сам Ынар с достоинством надел бы на шлем стальной обруч младшего побратима и опоясал клановый значок двойной жёлтой линией младшего в союзе. Но Громдок, бог воинов, распорядился иначе. — От меня одни проблемы, — сказал как-то Шенгу после очередного скандала. Бабушка громко ругалась, требуя от Ынара завести достойного партнёра из хорошего рода. Отец молчал, ведь не дело для воина требовать от другого воина расторгнуть союз, правом говорить подобное обладают только женщины. Да, отец молчал, но ведь порой и молчание бывает красноречивей любых слов. — Если ты поддашься на уговоры моей родни, я не стану удерживать тебя, — веско промолвил тогда Ынар, глядя побратиму в глаза. — Но знай, что ты сделаешь меня несчастным, и если б выбирал я, то никогда тебя бы не оставил. Сердце моё ты унесёшь с собой. Может, я и достигну успеха, но зачем мне слепящие снега вершин, если душой я окажусь в тёмном ущелье? Шенгу тогда молча покачал головой, затем оскалил клыки в короткой усмешке и потрепал старшего побратима по плечу. Тогда Ынар понял, что недовольство родственников — глупости, недостойные внимания настоящего мужчины. А вечером его зазвала к себе бабушка. Разумеется, счастья от этого приглашения молодой орк не испытал, но бегать от старой женщины не стал. Пришёл в назначенное время, вежливо поздоровался, показывая, что не собирается запоминать каждую размолвку. Кажется, старухе такое поведение понравилось. Она закурила короткую трубку, помнившую ещё времена великого кагана, тряхнула заплетёнными в седые волосы бубенцами и заявила: — Вам обоим пришло время убираться отсюда. Ынар тоже закурил — он предпочитал жёлтые сигареты, привозимые сюда из людских земель. Бабушка считала их попранием старых традиций, но была достаточно мудра, чтобы не обращать внимания на глупости, творимые молодёжью. Молчание затягивалось. — Ты нас гонишь? — спросил наконец Ынар. Бабушка перекатила трубку из одного уголка рта в другой, выпустила кольцо дыма и ответила: — Ты сам себя гонишь. Погоди, не спорь и не шуми. Твой Шенгу достойный мужчина и хороший воин. Слышишь? Я это сказала. — Я подумал было, что ослышался, — почти против воли усмехнулся Ынар. — Как же ты молод... — покачала головой старуха. Бубенчики прозвенели печальный мотив. — Да, твой Шенгу хорош, но это не имеет значения. Клан не примет его, как боевого побратима вождя, сколько бы подвигов ни совершил ты и сколько бы великих дел ни совершил он. У клановых слишком долгая память. Иногда это мешает, да. Сам видишь. Не вспыхивай, о мой огонь в родовом очаге. Посиди тихонько и подумай. Дар убеждения у старой Хбар’гок Оген имелся, и немаленький. Она уже пару десятков лет держала клан в своём иссохшем кулачке. Знала подход к каждому, знала, кого и чем зацепить. Ынара бабушка тоже неплохо знала, и пускай он никогда не был её любимчиком... — Расчищаешь место для Наыда? — вопрос вырвался почти что против воли. Но всё же, всё же... Красавчик Наыд, младший брат Ынара, доблестный уже в свои молодые годы, разумный и почтительный к старшим. И боевой побратим у него из хорошей семьи... Ынар ничего не имел против брата: выберет его клан вожаком — первым готов был бросить к его ногам свой пистолет. Но всё же хотелось, чтобы Наыд заслужил право командовать честным путём, а не подлыми интригами. Старая Хбар выпустила ещё несколько колец дыма, а затем зашлась хриплым, лающим смехом, больше похожим на кашель. — Наыд... Как же ты молод, глупый мой огонь в очаге. Молод, горяч... Хорошим ханом стал бы со временем. А Наыд был бы неплох в роли левой твоей руки. Но даже не правой. Расчищаю место, говоришь? Да, расчищаю. Даю ему возможность проявить себя. Как давала и тебе, просто ты не знал об этом. Мужчины о многом не знают, да и не надо вам. И в самом деле, мрачно подумал Ынар. Вот сто лет бы ещё жил, не зная, что твои военные подвиги — результат женских подковёрных игрищ. — Но хоть вождя с острова Майх я в честном поединке поборол? Или ему наша жрица подбросила снотворного в утреннюю кашу? — зло спросил он. Бабушка снова расхохоталась: — Честно, честно, успокойся, летний гром! Лучше дай мне договорить, сам ведь завёл речь про Наыда... Да, раньше, до того, как ты вопреки чужим советам сделал Шенгу боевым побратимом, я прочила тебе место твоего отца. Я и сейчас считаю, что ханом ты бы стал хорошим. Но вот мужчиной... Ты поступаешь, как настоящий мужчина, но не как будущий хан маленького острова. — Тогда мне и не нужен титул хана, — пожал плечами Ынар. — Предпочту остаться мужчиной. Старуха покачала головой: — Вот вечно ты торопишься высказаться там, где ещё старшие не закончили говорить. Да, ханом нашего острова ты не станешь, огонь в очаге. Я вижу твой путь, вижу его ясно, так, как в ясный день видны очертания горы Тапак-Ннулл. Он нелёгок, этот путь, но если ты пойдёшь им, он сделает тебя великим. Ынар напрягся. — Говори же, бабушка. Я слушаю тебя, стены и опора нашего рода! Старая Хбар фыркнула, услыхав старинное обращение к мудрейшей женщине клана. — Знаешь ли ты, солнце и огонь, почему наши предки оказались здесь, на Зе-Хемир? Лоб Ынара собрался складками, и могучий орк помрачнел: — Кто же не знает? Их привела сюда проклятая бумага о переселении! — Да. Но недавно люди решили предать эту бумагу забвению, издав новую бумагу. Она разрешает нашему народу вернуться в те места, где мы жили раньше. Только вот существует две проблемы. Во-первых, наши земли давно уже выкуплены богатыми людьми с толстыми кошельками. Если прийти и сразиться с ними, то погибнут и остатки нашего народа. Слишком много наёмников могут позволить себе толстосумы, нам с такой ордой не совладать. Мы, конечно, погибнем с честью, но род прекратится, и некому будет петь песни о доблести сынов и дочерей клана. Поэтому мы, союз матриархов, создали другую проблему, запретив рассказывать об обрушении власти проклятой бумаги. Теперь ты знаешь тайну, о которой неведомо даже твоему отцу. Ынар глядел на бабушку во все глаза. Старая Хбар виделась ему не то спасительницей народа (ведь полезли бы добывать земли предков, наплевав на всё полезли бы!), не то паучихой, разбросавшей сети по всему острову и за его пределы. — И что же я должен делать, Хбар’гок Оген, та, что орошает корни клана живительной влагой мудрости? — Ты поедешь на материк, к людям с короткой памятью и длинными слитками золота. Ты сделаешь это, как и многие другие до тебя. Но в отличие от прочих ты станешь глазами и ушами клана в Свободной республике и Содружестве горных народов. Моими глазами и ушами. Побольше слушай, поменьше говори. Найди способ отвоевать наши исконные земли! Или добыть их иным способом. Обещай мне, — взгляд старухи стал почти безумным, — обещай приложить все старания, обещай привести клан на земли предков! И тогда — тогда тебе простится не только связь с сыном труса, но и такие грехи, которых я не могу себе вообразить! — Обещаю, — хрипло выдохнул Ынар. Разве мог он сказать иное? *** Утренние холмы давно остались позади, а ощущение неправильности не проходило. Верно сказал вожак — самая дурацкая поездка в истории «Жеребцов». Никогда ещё бандиты не ехали под прикрытием бронированного фургончика шерифа. — То ли господин шериф нас изволил арестовать, то ли мы его захватили в заложники, — ехидно прокомментировал ситуацию Шенгу, и рассмеялись все. Даже шериф Эствит. Тридцатое шоссе после Утренних холмов сворачивало на большой промышленный город Кта’Корал, а сразу за ним раздваивалось: основная дорога уходила на столицу, а ответвление вело через Шёлковый лес на Эльмаар, Финдар и древний Темперанс, до сих пор служивший предметом раздора между Республикой и Эльфийским альянсом. Нхен ещё не бывал на землях остроухих, да и не горел желанием — эльфы не слишком-то жаловали зеленокожих. С другой стороны, если верить слухам, ежегодный фестиваль в Темперансе собирает множество разных народов, и впоследствии все предаются изысканному разврату, невзирая на расу, цвет кожи и количество конечностей... Нхен хмыкнул, покосившись на изящную белую руку, обнимавшую его за талию. Интересно, Юстин гостил в Темперансе? Ему понравилось? Не хотел бы он съездить туда, к примеру, с одним безбашенным орком? Юстин — странный тип. Если дело не касается постели, то никогда не угадаешь, что ему по душе, а чего он терпеть не может. Нхена считали извращенцем даже сородичи, вообще-то терпимо относящиеся к разного рода развлечениям. Чего там — его считал извращенцем собственный клан. Это кое-что да значило для окружающих, но не для самого орка. Что гораздо важнее — Нхен считал себя извращенцем сам. Оркские женщины, равно как и оркские мужчины, не привлекали Нхена ни в малейшей степени. Почему он должен возбуждаться, гладя такую же точно жёсткую, обветренную кожу, как у него самого, целуя рот с такими же точно клыками, как у него самого, ощущая под ладонями бугрящиеся мускулы, похожие на его собственные? Только потому, что клан одобряет любовь исключительно между своими? Глупое какое-то правило. А глупостей Нхен сроду не терпел. Впервые он увидал человека — настоящего человека, а не тех слабых болезненных созданий, которых показывали по телеку, называя их красавцами — лет в пятнадцать. Купец, ежегодно посещавший клан Ястреба, обзавёлся охраной. Двое молодых людей постоянно маячили за спиной развесёлого толстяка. Руки на пистолетах, глаза вроде бы глядят на тебя, но постоянно ощупывают местность в поисках опасности, на губах — одинаковые вежливые улыбки. Нежная кожа, загоревшая почти до коричневого оттенка, но всё ещё упругая и не задубевшая. По ней так хотелось провести подушечкой большого пальца, слегка надавить, а затем припасть губами, попробовать всюду на вкус... Нхен следил за людьми, притаившись где-нибудь в стороне, слившись с камнями родного острова. Ну то есть это он думал, что «слившись». Его поймали на третий день. Молодой орк глядел на человека, задающего непростые вопросы, а в голове вертелось лишь одно: «Какой же он гибкий...». Видимо, человек что-то понял, потому как отпустил Нхена, на прощание выписав ему тумака и дав добрый совет: — Тебе бы на материк, парень. Там есть заведения для таких, как ты. Знакомства, флирт, койка, все дела. А ко мне не подходи — башку разнесу. Нхен совету внял, человеком любовался лишь издали, а на материк сбежал при первой же возможности. Ну да, для этого пришлось влиться в шайку восточников, с которыми приличному орку, ведущему род от жителей Закатного королевства, не стоит даже по одному морю плавать, не то что в одну лодку садиться. Но извращением больше, извращением меньше... Бары для любителей межрасового секса на материке действительно существовали. Там вообще много чего имелось — были бы деньги. Обычно разврат стоило искать в Конфедерации Выжженных земель и Южного Юннена, у демонов, но и в Свободной республике тоже хватало любителей поэкспериментировать, а значит, в крупных городах открывались соответствующие кабаки. Не сказать, чтобы Трамория была очень уж крупным городом — до Фергала, столицы Республики, ей понтов не хватало, как ни крути. Но недавно разведанные алюминиевые залежи превратили её в достаточно многолюдное, многогномное и даже немного эльфийское местечко. Стало быть, сеть пабов «Шагеруль» открылась и здесь. Ынар оказался неплохим вожаком — вот кто бы мог ждать от восточника... Его орки зарабатывали неплохо, а ещё он никогда не пытался провертеть дыру в чужом шатре. Его попросту не интересовало, кто с кем спит, пока это не мешало отряду выполнять задания. Раньше Нхен боялся, что Ынар выпрет извращенца из отряда, но постепенно убедился: да, вожак знает обо всём, что происходит с его парнями, и совершенно спокойно относится к чужим любовным похождениям. Если, конечно, речь не заходит о Шенгу. Но боевое побратимство восточников — особый разговор, там свои порядки и свои понятия. Нхен в постель к Шенгу не рвался совершенно. Его куда сильней интересовала неприметная дверца за спиной бармена в очередной «Шагерули». Дверь всегда была выкрашена под цвет основных панелей забегаловки, а бармен оказывался дюжим качком с неприлично умным для громилы взглядом. Во внутренние помещения «Шагерули» пускали далеко не всех, но если убедишь бармена, что тебе это позарез необходимо, да ещё помашешь перед его носом особой пригласительной карточкой... Вскорости траморийский бармен знал Нхена, как родного, и пропускал без дополнительных церемоний. Внутренний бар отличался от внешнего только отсутствием окон. А так — ничего особенного: высокая стойка, за которой стоит практически брат-близнец первого бармена (иногда Нхен всерьёз подозревал, что в «Шагеруль» берут работать исключительно родственников), среднего качества жратва и напитки, несколько пластиковых столов, растопыривших ножки, словно красные пауки, пара больших плазменных экранов, на которых томно выгибается очередная эльфийская певичка... И десяток-другой посетителей, жаждущих знакомства. Обычно Нхен пользовался в барах популярностью. Орочьи банды не были редкостью в Свободной республике, но орки предпочитали держаться особняком от остальных рас, заводить партнёров среди своих и высокомерно игнорировать любопытство остальных обитателей Невендаара. Так что Нхену в «Шагерули» всегда везло. Он успел уже приобрести опыт с парочкой гномов, мускулистым варваром, похожим сложением на самого орка, эльфийским снайпером из войск специального назначения и десятками тремя людей. Люди продолжали оставаться первой и главной любовью Нхена. Люди по-прежнему завораживали его удивительным сочетанием хрупкости и красоты. Нхен успел вежливо отказать пожилому длиннобородому гному, перекинуться парой слов с хорошенькой пухлой брюнеточкой-лекарем и проводить неприязненным взглядом эльфийского жиголо (орк вообще не слишком хорошо относился к продажным парням). Увы, но подходящий партнёр на ночь, похоже, здесь отсутствовал. Разве что вон тот парнишка за дальним столом... Эльф в вызывающе прозрачной футболке и туго обтягивающих зад штанах тоже обратил на человека внимание. Он несколько раз прошёл туда-сюда мимо нужного столика, но парень упорно игнорировал смазливого жиголо. Тогда эльф решил действовать напрямик, нахально подсел за столик, и Нхен отвернулся. Обычно остроухие добивались, чего хотели. Наверное, в этот раз не обломится. Можно ещё немного подождать для очистки совести — и время идти на остановку, чтобы успеть на последнюю маршрутку. Светить мотоцикл в таком месте Нхен не хотел, а мотель, где остановились «Жеребцы», находился в пятнадцати кварталах отсюда. Из задумчивости орка вывело деликатное прикосновение к локтю. Рядом присел и уверенно заказал себе текилы тот самый парнишка. А эльф в таком случае куда делся? Грусть как рукой сняло, и Нхен с любопытством огляделся. Жиголо уже клеился к новой посетительнице, и та, похоже, склонна была благосклонно ответить на его заигрывания. Интересно, почему не срослось? Остроухие смазливые твари людям всегда нравились куда больше, чем массивные клыкастые орки. Не сошлись в цене? Нхен окинул взглядом неброскую, но вполне добротную одежду парня, задержал взгляд на фирменных лейблах. Если не подделки — то перед ним ещё один любитель выкидывать прорву денег за вещи, которые на рынке можно купить втрое, а то и вчетверо дешевле. Правда, без фирменных знаков, но кому они нужны, кроме кучки модников? Ладно ещё за хороший мотоцикл выложить кругленькую сумму... но за шмотьё? Нет, Нхен таких не понимал. Зато понимал другое: человек, угрохавший на одежду целое состояние, вполне способен без ущерба для кредитки снять на ночь продажного эльфа. Стало быть, просто не захотел? Мальчик тут же заработал в глазах орка пару лишних баллов. — Я Юстин, — сообщил между тем парень, пригубив текилы. Нхен назвался, с интересом ожидая продолжения. И оно не заставило себя ждать: — Знаешь, я хотел бы нанять тебя... Орка словно дубиной по голове огрели. Игривый настрой исчез, как не бывало. — Не продаюсь, — ответил Нхен, резко опрокинув в себя стакан пива. — Разумеется, продаёшься, — солнечно улыбнулся парень. — И не ты один. Я хотел бы нанять всю вашу банду. Нхен замер. Затем резко вытолкнул из себя грязное ругательство. Юстин терпеливо ждал. — Предупреждать же надо, — буркнул орк, отведя душу. — Идём. Успеем ещё на последнюю маршрутку. Парень торопливо провёл карточкой по приёмнику, дождался, пока красный огонёк сменится на зелёный, и пошёл за Нхеном. В деньгах «Жеребцы» пока не нуждались, однако Ынар уже не раз с беспокойством поглядывал на барсетку, где хранился общак банды, и по утрам уходил куда-то, иногда в сопровождении Шенгу, а возвращался поздно вечером, голодный и злой. Приволочь ему работодателя казалось Нхену хорошей идеей. Если б он знал тогда... С вожаком Юстин договорился быстро. Не утаил и степени сложности задания, за что Ынар затребовал отдельный аванс и получил его в тот же вечер. На радостях предводитель орков предложил юноше переночевать в коттедже, который снимали «Жеребцы» — в домике было три комнаты, и рядом с койкой Нхена как раз стояла лишняя. Юстин с радостью согласился. — Я же сказал тебе, что не продаюсь, — часом позже прорычал Нхен, почувствовав на губах лёгкие поцелуи. — Так за секс я тебе платить и не собираюсь, — тихонько рассмеялся Юстин, вылизывая орку шею, щекоча её тёплым дыханием. — Могу вычесть из гонорара стоимость своих услуг, раз уж ты настолько печёшься о репутации. Но учти, я наверняка хорош, а потому тебе дорого встанет эта сделка. — Что, настолько хорош? — улыбнулся в темноте Нхен, подставляясь под ласки мальчишки. — Попробуй, убедись, не пожале-е-е-ешь, — дурашливо пропел Юстин, подражая какой-то рекламе. И охнул, когда Нхен прижал его к себе: — Хорошо. Попробую. Что ж, в постели Юстин и вправду оказался отменным партнёром. Нхен быстро убедился в этом. И не пожалел до сих пор. *** Второе нападение случилось уже в предместьях Кта’Корала. Шенгу не любил человеческие города чуть больше, чем гномские, и чуть меньше, чем поселения демонов — хотя на землях демонов он бывал лишь проездом и только краем глаза видел пограничный Бетренбург. Контрабанда — занятие опасное, особенно если учитывать крылатых демонических пограничников, так что от повторной поездки Ынгу решительно отказался. Хотя в тот раз заработали «Жеребцы» вполне прилично. Да, Бетренбург с его железными косыми башнями-небоскрёбами с небольшими посадочными площадками для крылатых отродий Бетрезена, расположенными на каждом этаже, был похож на ужасный обгорелый лес. Шенгу знал, что демоны просто обожают ставить города на горячих источниках или небольших вулканах, а потому время от времени улицы Бетренбурга заливает дымящаяся магма — источник основного дохода Конфедерации Выжженных земель. Она использовалась в чёртовой куче производств, названия которых Шенгу не то что выговорить — запомнить не мог! И кое-какие её виды продавались по цене, превышающей цену золота. Один такой вид, очень сильно напоминающий застывшую серую блевотину, Ынар и подрядился доставить заказчику. Ох и гнали тогда «Жеребцы» свои мотоциклы от границы! За их спинами слышался визг демонов, обнаруживших нарушителей, и время от времени асфальт то слева, то справа вскипал белой вспышкой: плазмометатели как раз поступили на все пограничные заставы, и пограничники радостно тестировали их на любом, кто под крыло подвернётся. А вдали мрачно чернели башни Бетренбурга... С тех пор Шенгу терпеть не мог небоскрёбы и чёрные клубы дыма. В Кта’Корале же хватало и того, и другого, причём пару зданий строили архитекторы из Конфедерации, так что сходство с демонскими городами становилось ещё более явственным. Честно говоря, Ынару тоже не особо хотелось заезжать в Кта’Корал. Но мотоциклы требовали профилактики и мелкого ремонта, да и припасы дешевле закупать в оптовых супермаркетах, а не на фермах, где всё свежее, натуральное и чертовски дорогое. Конечно, Юстин оплатил бы расходы — парень привык жрать первоклассные продукты — но ему тоже нужно было повидать каких-то таинственных информаторов. В общем, съезжать с Тридцатого шоссе не стали, чесали на полной скорости напрямик. За что и поплатились. На сей раз стрелки решили не рисковать. Дорогу перегородила здоровенная фура, в которую Ынар, едущий впереди, чуть не вмазался. Крикнул что-то матерное, отворачивая в сторону, махнул рукой, предупреждая остальных... И тут загремели выстрелы. Гхомал охнул и коротко выругался, схватившись за руку. Его мотоцикл вильнул, а затем завалился набок, выбив из асфальта сноп искр. Ынар зарычал, выхватил обрез и выпалил куда-то — на первый взгляд, в пустоту, но оттуда раздался протяжный вопль, а затем с дерева упал человек. Краем глаза Шенгу успел заметить, как Нхен кладёт мотоцикл почти горизонтально на дорогу. От переднего крыла со звоном отскочило несколько пуль, расплющившись и упав на асфальт. Ещё одного стрелка снял Ыджи, взбешённый донельзя и ревущий нечленораздельные проклятья. Пистолет в его лапе ходил ходуном, плюясь свинцом во все стороны. Сам Шенгу тоже выхватил обрез и пальнул наугад, туда, где ему почудилось шевеление. То ли задел кого-то, то ли нет... — В сторону, зелёные рожи, в сторону! Шенгу отвернул руль, ещё не успев понять, что случилось. Мимо него прогрохотал фургончик шерифа и со всей дури врезался в фуру. Шенгу зажмурился, ожидая взрыва... — За мной! Прячьтесь за фургон, громдочья отрыжка! И откуда это приличный титан знает такие слова? Вот никто не любит орков, эх... Тем не менее, предложение укрыться за бронированным фургоном пришлось «Жеребцам» по вкусу. Ынар помог подняться Гхомалу, Ыджи и Шенгу завернули к фургону сами, а Нхен ухватил Юстина за плечи и поволок, прикрывая своей тушей от случайных пуль, тут и там рикошетящих от асфальта. — Мортис заешь этого титана! Где он? Шенгу обернулся на жаркий шёпот Ынара, затем приподнялся и вгляделся в тёмную кабину фургона. Действительно, Эствита там не было. Казалось невероятным, что почти трёхметровый шериф сумел выбраться из фургона незамеченным, но... — Полагаю, — Юстин недовольно морщился, отряхивая пыль с одежды, — он отправился внутрь фуры, поглядеть, вдруг там есть кто живой. Вон, видите разрыв на брезенте? У титанов удивительно сильные руки, в древние времена эти парни даже оружием брезговали, забивали противника голыми кулаками. Ну или кулаками, на которые были надеты аккуратные такие кастеты. У меня дома есть несколько старинных образчиков, отец коллекцию собирал. История папаши Юстина орков мало интересовала. Ынар кивнул побратиму, и два орка полезли внутрь фуры. Ыджи прикрывал раненого Гхомала, а Нхен остался с клиентом, как и полагалось согласно контракту. Так что искать безумного шерифа предстояло именно Ынару с Шенгу. Перед тем, как откинуть брезент и зайти, Ынар кашлянул — и тут же упал на землю. Нелишняя предосторожность: дважды рявкнул пистолет, и две пули свистнули над головой орка. Шенгу тут же в подкате бросился в фуру и засадил полновесный заряд дроби туда, откуда стреляли. Человек, поднявшийся навстречу, содрогнулся, отлетел на брезент и сполз по нему, оставляя за собой кровавую полосу. За спиной Шенгу раздался тем временем очень характерный звук — так ломается челюсть от смачного удара чем-нибудь тяжёлым. Орк развернулся, перезаряжая обрез, но увидел Эствита, разминающего кулак. У ног титана неопрятной кучей валялся какой-то бандит. — Было ещё двое, — бодрым тоном доложил шериф. — Один лежит вон там, полагаю, живой, просто связать и допросить надо. Второй выскочил и побежал к лесу. Я слыхал выстрелы снаружи — скорее всего, добежать парень не успел. Шенгу молча кивнул и отправился связывать раненого. Заглянувший в фуру Ынар сообщил, что Нхен действительно прикончил какого-то ушлёпка и сейчас шарит по карманам трупа. — Вряд ли он там что-нибудь отыщет, — пожал плечами Эствит. — Ребята профи, как и те, первые. — Ничего, — оскалился Шенгу. — У нас один живой и один подыхающий. Хоть мытьём, хоть катаньем, а информацию мы из них вытащим. Ынар согласно кивнул. На лице Эствита отразилось сомнение, но титан благоразумно промолчал. А Шенгу сделал зарубку на память: никогда, ни при каких обстоятельствах не нарушать республиканских законов на территории этого шерифа. Мало того, что он умный, так вдобавок ещё и упорный. И дерётся хорошо. В общем, одна сплошная трёхметровая проблема. Ходячая и облечённая властью. А лишние проблемы «Жеребцам» совсем ни к чему. *** Дурацкую идею первым выдвинул Эствит. И она была настолько дурацкой, что поначалу никто не принял её всерьёз. — А почему бы нам самим не убить Юстина? — без тени иронии спросил шериф на следующем привале. К тому моменту оставшийся в живых парень всё-таки разговорился. И то, что он сказал, повергло бравого титана в нешуточную печаль. Юстина, кстати говоря, тоже, хоть парень и не подавал виду. Серая гильдия. Профессиональные высококлассные убийцы на службе вначале у Императора людей, а затем — у того, кто больше заплатит. Республика поломала немало устоев, в том числе развалила гильдейскую систему, складывавшуюся веками. И скажем прямо — далеко не все восприняли реформы безболезненно. Разумеется, кое-кто приспособился. Например, Ассоциация паладинов, сократившая свою численность до минимума, но сумевшая обеспечить тех, кто остался, постоянной работой — в шоу, в исторических блокбастерах, в почётной охране сооружений, имеющих важное государственное значение... «Шуты гороховые», «ярмарочные генералы», «потешные бойцы» — паладинов после столь масштабных перемен называли по-разному, однако они сумели сберечь большую часть имущества, принадлежащую им недвижимость (некоторые здания стали процветающими гостиницами в историческом антураже, некоторые арендовались для масштабных шоу), счета в банках и прочие милые сердцу каждого менеджера активы. Увы, так повезло далеко не всем. Те же святые мстители давным-давно объявили о самороспуске, а Гильдия лучников влачила крайне жалкое существование, по сути попав в кабальную зависимость к тем же паладинам. Асассины из Серой гильдии тоже сумели приспособиться, но несколько иначе. Они ушли в тень, образовав самую влиятельную криминальную группировку Свободной республики. Теперь именно они контролировали каналы поставки оружия, часть рынка наркотиков и почти всю контрабанду. Тот груз из Конфедерации предназначался именно им. И вот теперь Серая гильдия взяла заказ на Юстина Гильберта хал Адинуа. Наёмные убийства ассасины традиционно оставили за собой, безжалостно укорачивая жизни любым конкурентам. — Кажется, я покойник, — непринуждённо улыбнулся Юстин, услыхав новость о контракте. Держался парень неплохо, только лицо сильно побледнело. Нхен даже почувствовал лёгкую гордость за любовника. Чувство было необычным и вслед за ним пришло удивление: орк знал наверняка, что связь с этим человеком мимолётна и вскорости закончится. Но чёрт бы всё подрал, не таким же идиотским образом! Нхен привык сам бросать своих партнёров, а не ждать, когда же Серой гильдии будет угодно от них избавиться. — Почему покойник? — удивился Шенгу. — Доставим куда надо, в лучшем виде. В смысле, живым и более-менее здоровым. А там заберёшь у дяди фирму, заберёшь деньги, глядишь — ассасины сами разорвут контракт. Они с неплатежеспособными не связываются. Юстин усмехнулся и резко кивнул. Похоже было, что он не слишком верит в возможность добраться до Фергала живым, но спорить с орками-телохранителями не желает. Да и вообще глупость это несусветная — ставить против себя, с кем бы ты ни разговаривал. Вот тогда Эствит и предложил убить Юстина. На титана удивлённо покосились все, включая предмет обсуждения. После короткой паузы предмет преувеличенно вежливо спросил: — Тысяча извинений, но вам не мешает, что я тут присутствую и всё слышу? Если что, я могу отойти, дабы не стеснять... — Совершенно не мешает, — отмахнулся Эствит. — Как раз наоборот: может, подскажете что-нибудь дельное, господин хал Адинуа. Юстин вытаращил глаза: — Простите? То есть, я должен составить план собственного убийства? Может, мне его самому и в действие привести? — Нет, ну вы, разумеется, не обязаны, — невозмутимо сообщил Эствит, — но ваша помощь могла бы оказаться очень ценной. В конце концов, на кону ведь именно ваша жизнь. Такая постановка вопроса проняла даже, казалось бы, привычных ко всему орков. Шенгу восхищённо повертел головой, Ыджи уважительно присвистнул. — Хм... — Юстин устроился поудобнее, с интересом воззрившись на Эствита. — И в чём именно мне следует помочь? — Вы хорошо знаете своего уважаемого дядюшку. Наверняка изучили и каналы, по которым он получает информацию. Я предлагаю следующий план: ваши охранники делают вид, что сами заинтересовались в той сумме, которая назначена за вашу голову. Вы прячетесь в моём фургоне, чтобы никто не заподозрил обмана. Согласитесь, труп легче везти в машине, а не на мотоцикле. — Определённо, соглашусь, — широко улыбнулся Юстин. — Тогда осталось решить две проблемы. Первая — это ваше участие в деле. Почему вы решили примкнуть к банде орков? — Это просто. Согласно полученным инструкциям, я должен был задержать вас, а затем известить службу маршалов, дабы те прислали своего человека для вашей охраны и препровождения в лоно семьи. — То есть, — зло сощурился Юстин, — в службе маршалов имеются проплаченные дядюшкой Фу-Фу люди? Услыхав милейшее домашнее прозвище почтенного Винфрида Годфруа хал Адинуа-коо’Фергалди, Эствит на миг растерялся. Затем пожал плечами: — Это весьма вероятно. Допустим, я пришёл к такому же выводу, как вы, уважаемый, и захотел свою долю пирога. Может ведь такое случиться, верно? Юстин медленно и со вкусом покачал головой: — С вами, почтеннейший? Сомневаюсь... Но допустим. В конце концов, кто с пути ни разу не сбивался — тот не следопыт. Ну а как быть с Серой гильдией? Ребята не любят, когда у них перехватывают заказы. — А вот в этом, — загадочно улыбнулся Эствит, — и состоит главная соль моей идеи. Когда титан растолковал свою задумку, хохот поднялся такой, что спугнул с деревьев пару соек. — И главное, — завершил Эствит под общий смех. — Серая гильдия сама откажется от контракта, по которому заказчик позволил себе... вольности. Или ты сотрудничаешь исключительно с ними, или не сотрудничаешь уже ни с кем. Да ваш дядюшка сам побежит сдаваться правоохранительным органам! А те его будут ждать с распростёртыми объятьями. Вы ведь не думаете, что на вашего дядю в ГСУ не заведено никакого дела? — Я думаю, — серьёзно ответил Юстин, — что в Главном следственном управлении на каждого из мало-мальски серьёзных биржевых игроков заведена отдельная папочка. Просто так, на всякий случай. Громкие дела всегда нужны ГСУ, с ними отчётность выглядит красивей. — Ну да. А с учётом нынешней ситуации в Фергале... — И что там в Фергале? — внезапно заинтересовался Ынар. — Да выборы же, — бросил через плечо Юстин. — В городской совет. Орки зашевелились, бросая друг на друга вполне понятные взгляды. Выборы любых уровней в Свободной республике редко обходились без тайных разборок, очень часто переходящих в явные. Причём уровень кормушки, к которой жаждали присосаться алчные политики, не имел особого значения: заработать «Жеребцы» могли в любом случае. Фергал — город богатый. Местные банды, скорей всего, уже давным-давно поделены между кандидатами, но всегда находится кто-либо, нуждающийся в услугах пришлых. Таких, которые не станут задавать лишних вопросов, сделают своё дело и уберутся восвояси. — А твой дядя что — бладо... балдо... баллотируется, что ли? — выразил всеобщий интерес Шенгу. — Нет, наверняка нет. Но если он не пропихивает в совет своего человечка, значит, он недостоин носить фамилию хал Алдинуа! Винфрид Годфруа хал Адинуа-коо’Фергалди — типовой столичный бизнесмен, предпочитающий загребать жар чужими руками. Так что он обязательно кого-нибудь тайно поддерживает. А вот явно — вряд ли. — Нарушение избирательного права, — глубокомысленно кивнул Эствит. — Политик, пойманный на горячем, обычно даёт показания. Просто чтобы не утонуть в дерьме ещё глубже. Всегда ведь можно найти смягчающие обстоятельства... У Нхена от местных обычаев и выборов голова давно уже шла кругом. То ли дело у него на далёком острове, где король выбирался советом матерей семейств! Всё просто, понятно и разумно. А здесь все эти избирательные квоты, мажорные (или мажоритарные?) схемы... Чересчур сложно для простого орка. Да и не нужно оно ему, если вдуматься. Главное, что Юстин во всём этом ориентируется, словно рыба в воде. С другой стороны, если оставаться с Юстином надолго, то нужно будет всё-таки разобраться в местных заморочках. Зачем будущему (точнее, уже нынешнему — вот только в права наследования вступить) владельцу «Алди Нова» тупой орк? Умный орк, способный дать толковый совет — другое дело... Мысль была странной. Непривычной и, казалось бы, ничем не обоснованной. Они ведь с Юстином совсем не пара. Или всё-таки?.. Нет, конечно же, не пара. Просто лишние знания не помешают никому. Нхен подобрался поближе к Юстину и задал первый вопрос насчёт выборов. Выслушал ответ, помотал головой от обилия странной информации — и спросил о порядке выдвижения кандидатов. *** Уж если решили — значит, решили. Откладывать исполнение решений в долгий ящик было не в обычаях «Жеребцов», так что в Фергал с посланиями отправился Гхомал — всё равно раненый, значит, в серьёзной переделке не помощник, а в качестве гонца сгодится. В конце концов, если кому-нибудь взбредёт в голову прикончить одинокого посланника, то тут уже неважно, насколько тот будет силён и как хорошо вооружён. Заодно Эствит передал с орком парочку сообщений надёжным людям в Главном следственном управлении. Службу маршалов, по мнению титана, следовало почистить. А то, понимаешь, продаются кому ни попадя, потом шерифов пытаются убить... Нхен титана очень неплохо понимал. На его острове тоже плохо относились к людям, решившим убить выборного судью или почтенных исполнителей наказаний. Юстин наслаждался последним ужином за пределами фургона. Болтали о разном — о жизненных идеалах, пути воина и прочих вещах, имеющих ценность, а также о вещах, такой серьёзной ценности не имеющих. Законах и налогах, например. — Скажи, Юстин, а что ведёт по жизни тебя? — Ынар смотрел серьёзно: похоже, главаря «Жеребцов» действительно интересовал ответ. — Ты хочешь отомстить? Доказать всем, что ты мужчина? Проявить преданность семье? — Преданность? — протянул Юстин, глядя куда-то поверх плеча Ынара, на ветку, по которой прыгала серая мелкая пичуга. — Я ничего в ней не смыслю, вождь. Этому вам придётся меня учить. Для меня «преданность» — пустое сотрясение воздуха. Нхен смежил веки. Почему-то ясное небо и мерно покачивающиеся цветы жимолости перестали радовать глаз. — Я хочу выжить, — спокойно и немного горько признался Юстин. — Моя семья... остался только дядя. Впервые он попытался отравить меня на моём дне рождения. Мне тогда как раз исполнилось одиннадцать. Он захватил в заложники детей моей кормилицы. Я любил эту женщину. Думал, она меня тоже любит. Наверное, я правильно думал, но своих сыновей тётя Алкима любила больше. Всё нормально, мне не в чем её упрекнуть... — И чем закончилось дело? Вы обращались в стражу? — живо заинтересовался Эствит. Юстин фыркнул: — Нет. Это же семейное дело, — яд, сочившийся из голоса любовника, заставил Нхена поёжиться. — Отец решил проблему, я не знаю как. Вроде бы, детей тёте Алкиме вернули, но саму её я с тех пор не видел. И не слишком-то хочу. Дяде удалось выйти сухим из воды — формально он за похищением не стоял, и ниточки, ведущие к нему, нащупать тогда не удалось. А потом... потом стало уже слишком поздно. Так что я просто хочу забрать своё. Если при этом со старым греховодником случится какая-нибудь неприятность — ну, такова воля Небесного Отца. Я лично долго скорбеть не стану, да простит меня Всевышний. — Очень надо, да? — серьёзно спросил Шенгу. — Что? — Ну, чтобы случилась неприятность. Юстин помедлил немного. В тишине было отчётливо слышно, как шериф поднялся с места, бросил: «Я в фургон, мне выспаться надо». Лишь когда шаги титана затихли, Юстин ответил: — Да. Очень. Можно сказать, чертовски надо. Нхен открыл глаза и зевнул: — Ладно. Значит, случится. «Жеребцы» покосились на него, но возражать никто не стал. Ясно же, что иногда неприятности, происходящие с некоторыми людьми, бывают кому-то очень и очень на руку. Да и вообще — грех не порадеть родному человечку. А с Юстином орки за время путешествия практически сроднились, пускай даже парень и оказался со странностями. А кто в наше время без странностей, а? Нету таких. Юстин — он ещё ничего... *** Есть такие города, в которых время словно бы остановило свой бег, замерло, отдышалось, огляделось по сторонам и решило повременить, отдохнуть в какой-нибудь таверне, выпить хорошего пивка, неспешно обсудить байки тысячелетней давности, а там и вовсе вздремнуть. И пускай вокруг жизнь кипит, а облик Невендаара ежедневно меняется, но здесь, в точке, где время застыло, древние здания с резными воротами и витражами вместо пластиковых окон по-прежнему охраняются паладинами в пурпурных облачениях, а над трактирами и дорогими ресторанами красуются деревянные вывески с грубо намалёванными пузатыми монахами, рассерженными магами, величавыми императорами... Здесь прохожие, пускай и одетые по последней моде, неторопливы и улыбчивы; здесь между проползающих по своим делам машин нет-нет да и мелькнёт меланхоличная конская морда, жующая из специального мешка отборный овёс; здесь хочется расслабиться и позабыть о том, какой нынче век на дворе. Фергал — точнее, его исторический центр — был именно таким городом, застрявшим между эпохами. Говорят, Мизраэль, защитник имперской столицы, не пожелал иметь дела с постоянно меняющимся руководством Новой республики и ушёл из Большого дворца, поселившись где-то неподалёку. Где именно — не знал никто, но каждый год находилась парочка туристов, лично наблюдавшая, как посланник Всевышнего разминает крылья, пролетая над городом и всё-таки благословляя род людской, ибо первейшая миссия Мизраэля — охрана человеческого благополучия. Оркам эта байка тоже была известна, так что головами по сторонам ребята вертели не только из соображений безопасности. Ну а вдруг?.. Такое сфоткать — задорого потом продать можно! Эствит лишь посмеивался. На самом деле Мизраэля не видели уже лет двести как — ну, или тот, кто действительно его видел, держал рот на замке. Гхомал вернулся к «Жеребцам» через несколько дней. Он приволок с собой несколько зашифрованных ответов из ГСУ, а также сумку-холодильник. — Для твоей головы, — с удовольствием сообщил он Юстину, который восхищённо разулыбался. — И что, дядюшка лично тебе её передал? — Угу. Я его на выходе с работы поймал, поговорили немного... Знаешь, он всерьёз хочет тебя прикончить. Взбесился, когда узнал, с кем ты спишь. Усмешка Юстина стала ледяной, но парень тут же совладал с собой и одобрительно кивнул: — Молодец. Знал, чем взять. — Да чего тут знать, — отмахнулся орк. — Все почти так реагируют, когда впервые... Мы тоже поначалу от Нхена шарахались, потом привыкли. — Привыкли? — Юстин склонил голову набок, внимательно разглядывая Гхомала. Тот ощерился, показав клыки на всю длину: — А чего? Он же нас не заставляет с людьми любиться. И смотреть на ваши забавы не заставляет. Так что нормально всё, привыкнуть можно. Ну а нравиться оно нам не обязано. Юстин несколько секунд стоял неподвижно, а затем словно оттаял: — Разумный подход. Очень разумный. — Ну так орки всякой хренью не страдают! — гордо заявил Гхомал. — А дядя твой раскудахтался, словно Нхен уже на него самого залез и всё, что нужно, куда надо вставил. В общем, я его, конечно, в вопросах морали, гы-гы, поддержал... — Мой дядя — глас морали и добродетели. Обалдеть. Хотя если у морали столь неприглядное лицо — как тут не стать извращенцем? Больше на эту тему не говорили. А Ынар с опозданием понял, почему ему в последнее время так неловко и неуютно. Юстин и Нхен. Действительно странно представлять их вдвоём. Впрочем, в словах Гхомала крылось рациональное зерно. Ничего представлять не надо, тогда голова меньше болеть будет. И вообще — если у тебя в мозгах так прочно сидят чужие тараканы, то, может, они не такие уж и чужие, а вполне даже твои? И прежде чем осуждать чужие пороки, стоит разобраться с собственными? Ынар махнул рукой, запутавшись в мыслях, и пошёл за утешением к Шенгу. Винфрид Годфруа хал Адинуа-коо’Фергалди, глава хеджевого фонда «Алди Нова», назначил встречу на одном из своих складов. «Дядюшка Фу-Фу» оказался человечком полным, круглолицым, с пронизывающим взглядом глубоко посаженных глаз. — Где? — только и спросил он, оглядывая толпу орков и возвышающегося над зеленокожими Эствита. — Здесь, — раздался голос Юстина. Ынар и Шенгу посторонились, пропуская парня, бережно прижимающего к груди сумку-холодильник. — Я понимаю, дядюшка, что тебе хотелось увидать не всего меня, а, скажем так, определённую часть. Честное слово, я даже засовывал эту часть в твой подарок, — Юстин потряс сумкой. — Но мне там не понравилось, извини. Орки заржали, а стоящий перед ними человечек побагровел от ярости. — Ты извращенец! — голос Винфрида хал Алдинуа сорвался на визг. — Я никогда не позволю, чтобы родовую фирму возглавил человек, противоестественно сношающийся с мерзким зеленожопым засранцем! И акционеры тоже не позволят, слышишь? Нхен хотел было угрожающе заворчать, но передумал. Эта игра принадлежала Юстину — пусть сам её и доиграет. — Акционеры? — наигранно весело удивился Юстин. — А с каких пор они что-то решают? Ты же, помнится, скупил все акции и распределил между тремя подставными фирмами. Глупое решение, кстати. Нынче капиталом одной семьи мало-мальски серьёзного проекта не поднимешь, нужны союзники... — Ни один сопляк не будет меня учить! — Ещё как будет, — голос Юстина зазвенел сталью. — Будет, потому что ты бездарно тратишь семейный капитал, дядюшка Фу-Фу. И вовсе необязательно заниматься сексом с твоей секретаршей — и тем более, с твоей женой, — чтобы это увидеть. Ладно бы ты траванул моих родителей по делу! Я б не сумел простить, но хотя бы понял. Но ты же пытаешься убрать единственного человека, способного спасти «Алди Нову»! — А не много ли ты возомнил о себе, безумный сопляк? Юстин состроил скорбную гримасу: — Вот так всегда бывает с теми, кто путает койку и бизнес. Дядя, копия твоего признания в организации моего убийства уже в Главном следственном управлении. Очнись, ты проиграл! — Это ты проиграл, извращенец! — прошипел Винфрид. От стены отделились три тени в тёмно-фиолетовых плащах. Ну вот, устало подумал Эствит, мои послания где-то задержались по пути к основному адресату. Опять придётся разгребать всё лично. В смысле, совсем лично. Разгребать всё «совсем лично» Эствит терпеть не мог. — Стоять, — сказал он тоном, не терпящим возражений. И время остановилось. Есть вещи, доступные взгляду человека, получившего знания по старым, ныне забытым методикам. Ассасины очень хорошо относились к новейшим разработкам оружия, но дух и тело тренировали, как и семь столетий тому назад. Начальные уроки рыжеволосому лучнику, будущему первому главе Серой гильдии, преподал лично Мизраэль. Эствит точно знал, что именно сейчас открыто внутреннему взору любого хорошо обученного наёмного убийцы. Полупрозрачные крылья. Кончики перьев едва заметно трепещут на сильном сквозняке, продувающем склад. Золотая аура над головой. Белоснежные доспехи, сияющий меч... — Гильдия оставит мальчика в покое, — одними губами произнёс титан Эствит, которого ранее звали Мизраэлем, светлым ангелом Всевышнего. Мизраэлем, чьей заботой было охранять покой рода человеческого. — Да, господин. — И орков тоже. Они выполняли долг перед клиентом. Защищали его всеми доступными им средствами. Такое поведение не противоречит кодексу Серой Гильдии, и ты — да, вот ты — лично сообщишь об этом их вожаку. — Да, господин. — Вашего начальника я уведомлю лично. Полагаю, он не станет вас наказывать. — Это не имеет значения, — склонил голову предводитель ассасинов. — Воля Мизраэля священна. Эствит тяжело вздохнул. Отчасти именно из-за слепого, нерассуждающего поклонения ему и его требованиям он и отказался от ангельского статуса. Бессмертие сохранил — оно полезно для защиты людей, регенерацию тоже оставил, но внешняя атрибутика пошла Бетрезену под хвост (если, конечно, у владыки Легионов имелся хвост. Прямых доказательств не существовало, а демонов ангел Мизраэль расспрашивал совсем о других вещах. Теперь сильно жалел об упущенной возможности). С обычным титаном спорят, его решения подвергают сомнениям, иногда не выполняют, иногда саботируют... Просто рай для существа, привыкшего к многолетнему раболепному восторгу окружающих! Когда ему предложили должность бессменного главы Свободной Республики, Мизраэль пришёл в ужас. Он слишком хорошо представлял себе последствия. Ангелы не свободны от ошибок и заблуждений. Опыт Изериля оказался бесценным. Да и — признаем честно — политиком Мизраэль никогда не был. Воином — да, и воином превосходным, но не политиком. Республика под руководством светлого ангела неминуемо скатилась бы в безумие. А ещё Мизраэль хорошо помнил, что людям нельзя давать иллюзию освобождения от ответственности. Нельзя думать за них, нельзя принимать решения, которые никто не оспорит, ибо они священны. Люди в этом случае вырождаются, превращаясь в безмозглых марионеток. Возможно, такое подходит для служения Мортис, но никак не для развития и прогресса. Нет уж. Эти существа должны каждый миг своей жизни осознавать, что они слабы и беззащитны, должны придумывать различные способы взаимодействия, заключать союзы, принимать сложные решения, балансировать на грани... Только тогда они окажутся достойными своего Создателя. И неважно, Бетрезен это или Небесный Отец. Кстати, последующие действия Мизраэля так или иначе одобрили оба. Во многом благодаря этому с демонами удалось заключить пусть шаткий, но всё же мир. С другой стороны, совсем уж оставить людей без защиты Мизраэль не мог. Против этого восставала вся его ангельская сущность. И тогда Мизраэль исчез. А титан Эствит получил алую Метку шерифа и отправился в приграничный городок, наводить там порядок. Это было очень-очень давно, и тот городок давно успел стать мегаполисом. Но оставались другие маленькие поселения, нуждающиеся в справедливом шерифе. В общем и целом Мизраэлю нравилась его нынешняя жизнь, и в столицу он выбирался крайне редко. Пускай всё идёт своим чередом, считал он. Да, руководство Республики коррумпировано — однако размах коррупции в разы меньше, чем при императорах. Да, организованная преступность процветает — ну и когда она не процветала, спрашивается? Республике всего четыреста с хвостиком лет, люди не могут измениться за такой короткий срок. Достаточно того, что человечество наконец-то развивается в правильном направлении. Может, когда-нибудь оно дойдёт до того уровня, при котором Мизраэль окажется и вовсе не у дел? Может, тогда у него появится свободное время и шанс как следует отдохнуть? Предстоящая собственная ненужность восхищала Мизраэля. Увы, но до неё ещё было очень далеко. Ну а пока... Пока излишнее подобострастие некоторых людей могло — при определённых обстоятельствах — даже оказаться полезным. — Ты прав, — величественно кивнул титан Эствит, бывший ангел Мизраэль, — моя воля священна. Давай, выполняй. ... и часы на городской ратуше очнулись, отбив четверть пятого. Ассасин повернулся к Винфриду Годфруа хал Адинуа-коо’Фергалди и отчеканил: — Серая гильдия отказывается от контракта. Причина — заказчик связался с другим исполнителем. И знаком подозвал к себе Ынара, начав шептать что-то на ухо озадаченно моргающему орку. А шериф Эствит с огромным удовольствием достал наручники и защёлкнул их на запястьях истерически визжащего Винфрида. *** — Как думаешь, твоего дядю посадят? — спросил Ынар, когда сияющий от осознания хорошо выполненного долга и чувства собственной значимости Эствит заковал Винфрида Годфруа хал Адинуа-коо’Фергалди в наручники и уволок куда-то «оформляться». Юстин вздохнул: — И посадят, и польют... Думаю, к вечеру дядюшка Фу-Фу будет на свободе. Хороших адвокатов ещё никто не отменял. А вот у Эствита возможны серьёзные неприятности на службе. Надо будет позвонить кое-куда, договориться... Или, может, оставить всё как есть, а когда бравого шерифа уволят, предложить ему возглавить мой отдел внутренних расследований? Честность и неподкупность в наши времена так редко встречаются, а в сочетании с неплохими мозгами... в общем, жаль терять этот экземпляр. — И кого ещё тебе жаль терять? — немного насмешливо поинтересовался Ынар. — Вас, — немедленно отреагировал Юстин. — Слушай, вождь, а что ты думаешь о постоянной работе? Ынар несколько раз вдохнул и выдохнул. С одной стороны, предложение выглядело заманчивым. Вдобавок, хоть какая-то защита от Серой гильдии. Вроде бы им простили вымышленное убийство — правила ассасинов были строги, расплата полагалась лишь за перебивку заказа, а не за попытку защитить клиента, пусть даже таким оригинальным способом, — но кто их, людей, знает? Прицепятся ещё к какому-нибудь пустяку... С другой стороны, некоторые сомнения всё же имелись... Ынар обещал подумать. С тех пор прошло уже четыре дня. Орки вольготно расположились в бывшей резиденции дядюшки Фу-Фу, теперь перешедшей в полную собственность Юстина. Сам парень то и дело мотался на какие-то совещания и планёрки, которые, казалось, не закончатся. На парочку из них Юстин уволок с собой Нхена. Ынару это не нравилось. Он был убеждён, что парень попросту играет с западником. Известно же, что там, в Закатном королевстве, орки вообразили себя людьми, их вожди нацепили на головы короны и надели одежду из мягких тканей, совсем позабросив кожаные доспехи, приличествующие воинам. Поэтому-то Закатное королевство и пало в свой срок. Вождю «Жеребцов» казалось, что Нхен сейчас повторяет печальный путь своих предков. Стать игрушкой в руках изнеженного человека — какой позор! Или всё-таки?.. Сейчас Юстин стоял перед Ынаром и требовал окончательного ответа. И беспомощным ребёнком глава корпорации «Алди Нова» совершенно не выглядел. Акула, как есть акула. Только у них такие холодные, пронизывающие взгляды. Голос, впрочем, остался прежним — чуточку капризным, манерным и очень, очень язвительным. — Ынар, давай всё-таки решать. А то мы с Нхеном в кино собирались... Игрушка, обычная человеческая игрушка! — Кстати, о Нхене... Ты хочешь завести себе боевого побратима? — сквозь зубы процедил Ынар. Сейчас, как никогда, он понимал свою бабушку. Всё на свете может служить испытанием. Этот слабый, ни к какому труду не приспособленный, избалованный донельзя мальчишка... Сейчас Нхен, сидящий в гостиной и наверняка слышащий каждый звук, поймёт, чего стоит его драгоценный Юстин! Ну, что ответишь, новый глава корпорации «Алди Нова»? Промямлишь какую-нибудь человеческую чушь, вроде «там поглядим»? Согласишься стать младшим побратимом? — Я хочу, чтобы ты не лез не в своё дело, — спокойно и невозмутимо сообщил Юстин, и пока немного обалдевший Ынар переваривал это заявление, добавил: — Мы с Нхеном сами решим, что нам делать, как жить и когда расстаться. Зачем ты пытаешься разомкнуть чужие объятия, воин? Представлять себе ехидную ухмылку Нхена было почти невыносимо. А ещё в голове зазвучали другие слова, сказанные давным-давно другими голосами. Бабушка, отец... — Я не пытаюсь вас рассорить, — отчеканил Ынар. — Я просто говорю тебе... «Он тебе не пара», — словно наяву услыхал Ынар голос бабушки, увидел брезгливо поджатые губы, трубку, зажатую в зубах... И умолк, заметив на пухлых человеческих губах саркастическую усмешку. — Ты говоришь, что мы не подходим друг другу? — голос Юстина был спокойным и очень ровным. Таким говорят о погоде или ценах на какие-нибудь симпатичные занавески. — Ну, ты не открыл мне новых горизонтов, вождь. Я тебе даже верю. Но знаешь что? Глаза Юстина были больными и злыми. Таких не бывает, если то, о чём идёт речь, действительно тебе безразлично. — Знаешь что, вождь? Мне плевать, подходим мы с Нхеном друг другу или нет! И на степень нашей с ним извращённости мне тоже как-то... с самой высокой столичной колокольни, понимаешь? Возможно, мы с твоим драгоценным подчинённым расстанемся — это весьма вероятно, почему бы и не поглядеть правде в лицо? Многие пары расстаются, такова жизнь. Но я не желаю сбегать от отношений только потому, что окружающие дружно взялись портить мне жизнь, поучать и строить на меня планы, не совпадающие с моими! Если мы расстанемся — это случится из-за того, что мы по-разному смотрим на жизнь, или не подходим друг другу в постели, или из-за других проблем, которые бывают у каждой пары. Но не из-за тебя, вождь, и не из-за кого-либо ещё, решившего сыграть роль моей драгоценной матушки, пусть Небесный Отец будет милостив к ней! Кстати, ты плохо смотришься в роли моей матушки, вождь. Недостаточно красив и далеко не так стервозен. Смена темы немного сбила Ынара с толку. Пожалуй, надо будет запомнить этот приём. Пригодится, если собрался жить среди людей. Юстин уже откровенно хихикал, вот только глаза оставались такими же больными. Нужно было что-то делать. Ынар достал пистолет. Глаза Юстина стали огромными, он хотел что-то сказать, но промолчал, лишь прерывисто вздохнул. Даже сейчас думает о Нхене. И этот... этот человек смеет утверждать, будто ничего не смыслит в преданности? Извращенец и есть. Даже с самим собой не может быть до конца искренним, однако заботится о тех, кого считает своими. Сумасшедший. Такому стоит служить. По крайней мере до тех пор, пока они с Нхеном держатся вместе. Пистолет со стуком ударился о паркетный пол у ног Юстина. — Принимаешь мою верность? — очень будничным тоном спросил Ынар. Юстин задумчиво покосился на лежащий у его ног пистолет и столь же буднично ответил: — Я не успел дочитать книгу, повествующую об обычаях орков, до этого раздела. Что там мне полагается делать? В глубине дома хлопнула дверь. На миг в зеркале мелькнула ошарашенная физиономия Гхомала и донельзя довольная рожа Шенгу. Это придало уверенности. Раз Шенгу одобряет, значит, Ынар не совершит сейчас какой-нибудь из ряда вон выходящей глупости. Нхен не показывался. Возможно, оно и к лучшему. Младший побратим должен знать, когда старшему предстоит принять важное самостоятельное решение. Служба этому парню — непредсказуемому, пылающему, как... как огонь в родовом очаге! — эта служба вовсе не отдалит Ынара от его основной цели. Наоборот, научившись жить по-людски, понаблюдав за успешным человеком, можно и самому предпринимать дальнейшие шаги. Земли предков ждут, и ждёт клан. Много ли осталось жить бабушке? А денег всё ещё слишком мало... Кто знает, может, со временем именно у Юстина удастся попросить помощи в порученном Ынару деле? — Если ты согласен взять меня на службу — подними оружие, чтобы я смог получить его из твоих рук. Если нет — наклонись и просто подтолкни его обратно ко мне. Только не ногой, а то я должен буду убить тебя за оскорбление. — О, я знаю одного типа, которому это не понравится, — хмыкнул Юстин. Затем поднял пистолет. Когда парень выпрямился, Ынар протянул лапу, забрал оружие и лишь тогда позволил себе рассмеяться: — Ну, давай, говори уже, что ты просто хотел получше рассмотреть узор на рукояти! — Не буду, — ухмыльнулся в ответ Юстин. — Если что-либо ожидаемо, то оно уже не смешно, вождь. И кстати, напомни-ка мне ещё об одном обычае вашего народа. Выкупать землю недостойно воина, это я успел усвоить. Ну а получать её в награду за верную службу? Ынар замер. Медленно развернулся к человеку, которому только что пообещал свою верность. — В награду? — Ну да. Твоя шайка, вождь, мне пару раз жизнь спасла, если ты не заметил. Я понимаю, великие воины приучены считать подобные мелочи не заслуживающими внимания, но мы, обычные смертные, куда сильней реагируем на подобную чепуху. Кроме того, ты блестяще выполнил то, для чего я тебя нанял: доставил меня в столицу и помог перенять дела у дядюшки. А посему, помимо оговоренного в контракте гонорара, заслуживаешь небольшой премии. На, держи. Лист бумаги, сложенный вчетверо. На обороте нарисована смеющаяся человеческая рожица. — О, на каракули не обращай внимания, это мне дико скучно было, пока я вёл первое заседание правления обновлённого фонда... Разверни, погляди на свой подарок. Карта под цветной голограммой. И прыгающие перед глазами буквы. Кое-как Ынар собрался, вчитался в текст... Право собственности на земельный участок. — Это в пределах старого ханства орков, насколько я помню, — небрежно бросил Юстин. — Вроде как старинные хроники упоминают о кочевьях клана Жеребцов... Записано на тебя, но мои юристы с радостью помогут переоформить земли на клан. И пусть только попробуют выразить недостаточно энтузиазма! Ынар взревел. Сгрёб Юстина в охапку, сжал так, что кости затрещали, затем отстранился и требовательно заглянул в глаза: — Ты всё это время знал, да? Знал? — О Всевышний, да было бы, о чём знать! Отпусти, вождь, задушишь же... Ты носишься со старинными картами, слушаешь все новости о тамошних происшествиях, даже незначительных, биографию нынешних владельцев этих земель вызубрил лучше, чем собственную родословную... О чём я должен был подумать? И о чём здесь вообще думать? С учётом твоего интереса к депортации и её отмене, картина становится до того ясной, что аж глазам больно. Наверное, лицо Ынара было чересчур растерянным. Юстин картинно вздохнул: — Нет, вождь, интригана из тебя не получится, и не надейся. Впрочем, это не должно тебя волновать. У тебя есть я, готовый всегда прийти на помощь. — И в какие интриги ты готов меня втянуть, пасынок Громдока? — ухмыльнулся Ынар, уже немного успевший прийти в себя. Юстин одобрительно кивнул и тут же старательно округлил глаза: — Я? В интриги? Тебя? Да ни за что на свете! Ты же протаранишь любой хитроумный замысел и даже не заметишь, вождь! Нет-нет, строить вокруг тебя интриги бессмысленно, тебя надо использовать исключительно по прямому назначению: всё раздолбать, что не раздолбать — то уволочь, а что прибито слишком хорошо... ну, можешь оставить его себе, вдруг пригодится? Или придумаешь, как отвинтить... Ладно, не хмурься. По поводу этой земли учти: там ничего нет. Добрые конкуренты проверили почву, воду и воздух по нескольку раз, прежде чем решиться передать мне права. Они искренне надеются, что я заключил проигрышную сделку. — Вот недотёпы, — от души посочувствовал Ынар конкурентам Юстина. — Я тоже так считаю, — легко и счастливо улыбнулся юноша. — В принципе, если туда почву завезти и удобрений подбросить, то виноград там неплохо растёт, места солнечные. Или можете электростанцию поставить. В общем, в дела вашего клана я лезть не хочу и не буду, но чем смогу — помогу. «Да-да, не будешь, я тебе уже поверил», — Ынар про себя заржал, словно Великий Жеребец, клановый тотем, но вслух ничего не произнёс. — Помощь вам потребуется, кстати говоря, — посерьёзнел Юстин. — Ребята, которые там живут, плохого мнения об орках. И наверняка попробуют отравить вам существование. Да и вообще — нынче времена такие, одному не продержаться, нужно заключать союзы. «И тебе тоже требуются союзники, верно?» Вслух задавать столь глупый вопрос Ынар не стал. И без того ясно, что на орков у молодого Юстина грандиозные планы. И предполагаемый союзник в любой момент может стать предполагаемым противником. Но листок с правом собственности на родовую землю лежал на ладони Ынара, будто маленькая птица, слегка шурша белыми крыльями — по коридору гулял слабый сквозняк. И клан сможет наконец отправиться туда, куда сердце зовёт уже не одно поколение островитян. А люди, которые встанут на пути клана... Их, возможно, даже будет жаль. В конце концов, Ынар уже научился жалеть недотёп.