First to Outlast

Заметка 44 17.09.2013 (23:34)       Удалось оторваться.       Кто-то из них пытался преследовать, но не смог пролезть. Ну и туши у обоих... Никогда не видела таких акселератов! Если придерживаться концепции гормонального/генетического вмешательства, то не удивительно.       Я на нижнем ярусе в стоках. Вонь тут скапливалась годами. Ощущение, будто всё здание «Маунт Мессив» гниёт изнутри. Заметка 45 17.09.2013 (23:35)       Столько трупов, что начинаю привыкать. Меня это пугает. Заметка 46 17.09.2013 (23:37)       Печально: соседство мёртвых теперь страшит меня гораздо меньше, чем общество живых. Эти хотя бы лежат смирно и не пытаются никого убить. Сточная вода здесь окрашена кровью, свежей. Вся эта заваруха началась совсем недавно.       И почему я только выбрала именно этот день для приезда… [Видеозапись 12]       - Стоп… Ещё раз. На камеру.       Лицо в химических ожогах со следами некроза. Мужчина без носа и почти без зубов внимательно смотрит в объектив.       После слов Шелли кивает и начинает говорить.       - Доктор Вернике умер до того, как стал тут работать. Но он здесь, мы все это знаем. Путаем реальность и сон, но его видели. Он проводит эксперименты над живыми… Мёртвый доктор над живыми! Я сам видел его призрак!       Голос хриплый и торопливый.       - Вернике – это призрак?       - Нет же! Тупая курица! Вернике – врач, говорю тебе! Он умер много лет назад, но продолжал работать здесь! Слышишь меня? Продолжал работать!       - Как это возможно?       - Да не знаю я! Спроси вон стену, она всё время что-то бормочет!       - Расскажи всё, что знаешь. Я передам эту запись правительству.       Шелли пытается сохранять спокойствие.       В комнате темно. Горит лампочка. Пыль осаживается на объектив.       Изуродованный мужчина хватается за голову.       - Мы уже давно потерялись… Где реальность, где сон… Они мучили нас всех… Сны… Эти сны! Они везде!! Даже сейчас, я разговариваю с тобой, но я не уверен, что ты вообще существуешь!!!       - Тише! Мы здесь не одни. Где-то бродят такие убийцы… Которые уже мало похожи на людей. Не думаю, что ты хочешь их провоцировать.       - Так ты точно живая?!       Тяжёлый вздох за кадром.       - Да. А теперь – пожалуйста – расскажи мне про эту клинику, про Вернике, про «Мёркофф» и про «Волрайдер». Времени очень мало.       Сумасшедший опирается на тумбу, которой загородил проход в свою баррикаду. Он что-то бубнит и качается из стороны в сторону. Внезапно он запрокидывает голову и продолжает:       - «Мёркофф» заманивали нас для своих экспериментов. Больных, безумных – всех, о ком не заботится ни государство, ни родня. Секретность была такая, что те, кто работал на третьем       этаже, не знали даже, что происходит на втором. А что творится в подвале… Не знал никто. Кроме самых поехавших.       Пациент машинально вытирает нос.       - Эти эксперименты… Жертв готовили для терапии сном. «Морфогеническая терапия», так это называется… Якобы через сны их пытались вылечить. Но это не так. Я сам убедился. Им внушали кошмары во сне… Нам всем… Таблетки от головной боли… Вода из кулеров… Передачи по телевидению… Везде сильнейшие ноотропы… 25 кадр – в каждой долбанной программе. Мощные магнитные поля... Рано или поздно здесь все сходили с ума. И тогда их отправляли вниз… Я сбежал по канализации – когда ЭТО случилось, я и ещё несколько пациентов смогли кое-где кое-что поломать… и пробрались сюда.       - Все эти люди в тюремном блоке – почему они так… так страшно выглядят? Что конкретно представляет собой «морфогеническая процедура»?       - О, это… Это зверство… Безумие…       Человека в разорванной смирительной рубашке затрясло. Шелли осторожно кладёт руку ему на плечо.       - Тех, кто смог выдержать до последнего уровня, заключали в капсулы… Я не уверен, но слышал, будто их хотят убить наполовину, как котят Шрёдингера. Будто бы тело должно умереть, а голова остаться. Это как кома, как летагрия. Им нужен был мозг. Я не знаю... Не помню, зачем конкретно. Меня не посвящали.       - Разве такое возможно?       - Без понятия. Видимо, доктора так считали. Я сам колол транквилизаторы…       Пациент расплакался. По его обезвоженному лицу не катятся слёзы. Рот искривлён, слюна стекает с покусанных синих губ.       - Скоро всё кончится… Успокойся, умоляю… Ты должен рассказать мне, как всё было. Я была наверху – уверяю тебя, там уже не осталось никого, кто мог бы готовить тебя к терапии!       - Ты… Не понимаешь… – стонет псих сквозь рыдания. – Я… Я был… санитаром… санитаром… Я сам колол им нейролептики, сам вырубал тех, кто пытался сбежать! Это моя кара! Кара Божья! Но клянусь тебе, я понятия не имел, что тут творится на самом деле!!!       - Предложили кругленькую сумму?       - Очень много бабок… Очень много! Политика неразглашения… Не давали даже матери позвонить! А когда я сказал, что увольняюсь…       Помешанный переходит на угрожающий тон.       - Они вдруг объявили меня сумасшедшим… Без предупреждения… Послали семье письмо… Меня нарядили в дурацкое и заперли. И травили кошмарами целый день… Забывали кормить… Я ходил под себя… Мы все… Все!!!       - То есть, половина пациентов – это бывшие сотрудники?!       - Да! Санитары, врачи, охранники…       Мужчина хватает Кинг за руку, изображение вздрагивает.       - Ты видела бугая без носа?! Это Кристофер… Он был начальником безопасности… Солдат, военный, с контузией… Однажды случайно увидел, в каком состоянии пациентов отправляют в подвал.       Попытался настучать. Его поймали! Последний раз, когда он попался мне на глаза, он был в ожогах и потерял нос… Говорили, сам себе оторвал, чтобы «лучше видеть»! Его готовили к капсуле.       - Это он убил моего друга.       - Многие бежали из своих клеток… Я тоже бежал… Но недалеко, как видишь. Боюсь идти наверх! Как бы не перепутать окно с дверью и не выйти башкой вниз!       - А что с тем, который похож на зверя?       - Лайонел Парсонс… ДНК, гормоны… Они просто жонглировали его клетками, как хотели! Собирались превратить его в настоящего, не сказочного оборотня… психи… Откопали же где-то шизофреника-ликантропа! Стали пичкать его всяким дерьмом… Приставили к нему врача-психопата, а он его и загрыз… Извращенцы, все они извращенцы…       Пациент и Шелли одновременно вздрагивают от сильного металлического лязга.       - Так что произошло? Почему клетки вдруг открылись, а пациенты разгуливают по этажам?!       - Что-то вылетело из-под контроля… Я был на терапии в тот момент. Электричество вырубилось, санитары кричали «Волрайдер, Волрайдер!» А потом все умерли. Все умерли. Все.       - Что такое этот «Волрайдер»?!       - Проект. Продолжение Аненербе. Вернике – он из Аненербе. Его вывезли после войны. А потом он умер. И начал работать здесь.       - Кто знает подробнее?       - Да ты рехнулась! Оглянись – все сдохли!!! Кто тебе что расскажет, а?! А может, ты тоже пациентка?! Несёшь какую-то хрень…       - Пойдём отсюда.       - Не-е-т! Никуда я не пойду! Я буду сидеть здесь, пока это место не сотрут с лица земли!!! Мне здесь безопасно!       Пациент прячется в темноте своей баррикады.       - Как знаешь, – раздражённо бросает Шелли. – Приятно было… поговорить.       Камера приближается к выходу. Ручка двери осторожно поворачивается.       - Стой! – раздаётся голос пациента.       Объектив застывает.       - Последнее. Увидишь привидение – БЕГИ.