Враг твой

      — Что, вот так и пойдёшь? — взгляд навязавшейся спутницы цинично проходится по плащу и голым рукам.       Честно говоря, её одежда так же мало подходит к эпохе, как и моя, несмотря на юбку до пола, поэтому я не снисхожу до ответа. Это викторианский Лондон, и, согласно моим базам данных, там всем всё безразлично, кроме личной выгоды. Суета жалкого гнезда земляных клопов, и я не буду под неё подстраиваться. Ну примут нас за сумасшедших или актрис из ближайшего театра — какая разница? Зато у команды Патерностер не возникнет сомнений о том, что мы не отсюда.       Перемещаться прямо в дом Вастры я не стала, открыла коридор в паре кварталов в стороне — есть повод опасаться, что полную материализацию машины времени отследят сфероиды, а коридор в районе постоянного приземления ТАРДИС может быть искривлён. Лучше прогуляться и оставить противника в неведении относительно нашей темпоральной технологии. Извне по коридору невозможно понять, что он проложен от промежуточной станции, а не с другого конца континуума. Пусть-ка посуетятся и поищут, откуда мы с Ташей Лем свалились под их прицелы и как перемещаемся во времени и пространстве.       — Следуй за мной, — приказываю папессе, выходя из корабля. — И не отставай. Мы затянули в коридор часть сфероида, и я развернула защитный контур. Теперь это лабиринт, и без приводного маяка ты в нём затеряешься навсегда.       — Могла бы и расщедриться на маячок, — подбоченясь, отзывается Лем.       — Далеки не признают концепцию неограниченной щедрости. В случае захвата тебя в плен маяк достанется противнику, — констатирую в пол-оборота, через плечо. — Мне не нужно, чтобы хозяева сфероидов проникли на корабль.       — Ну конечно, логично, бля — ДАРДИС дороже экипажа, экипаж-то дешевле заменить, если кто-то потерялся!..       — Молчать, или я заменю тебя прямо сейчас, — это сказано уже резко, ведь у меня терпение не резиновое. Ровный тон в общении с Ташей Лем сохранить так и не удаётся. Но надо отдать должное, она действительно замолкает и идёт следом, стараясь держаться чуть сбоку, в поле моего зрения, и соблюдая минимально допустимую дистанцию, которую подсознательно чувствует благодаря жизни в симбиозе с наносистемой.       Коридор по-прежнему кажется прямым, как стрела, но это лишь иллюзия. Через несколько леров — первая сбойка, я делаю несколько шагов вправо и заставляю сделать то же самое Ташу. Маршрут у меня в мозгу, так и стоит перед глазами. Пожалуй, придётся взять папессу за руку, а то и впрямь можем потерять друг друга.       Лишь через скарэл мы наконец выходим на яркий свет лондонского дня. Как ни странно, нас не встречают ни дождь, ни туман — небо свежее, с ярко-голубыми прорехами в слоисто-кучевых облаках. Задувает довольно прохладный ветер. Даже воздух почти не отдаёт гарью, хотя это эпоха угля, паровых машин и огромных по меркам века фабрик. Руки обсыпает мурашками, приходится выдвинуть рукава под вздёрнувшиеся брови папессы — видимо, она не ожидала таких возможностей от моей одежды. Но мне практически безразлично её удивление, хотя и чувствуется какой-то привкус гордости за наших инженеров.       Судя по ощущению от освещения, сейчас вторая половина дня, ближе к пяти часам вечера по земной системе измерений. В мозгу брезжит какое-то воспоминание о ритуале «файф-о-клок», что в свою очередь ассоциативно наводит меня на мысли о пище. Синтетика — хорошо, но натуралка лучше. Если сфероиды оставят нам время, надо будет зайти на рынок и закупиться. Оплата не является проблемой, на складе есть запас цветных металлов для ремонта, а также подкупа низших существ. А уж прицепить свою базу данных к синтезатору и создать десяток соверенов вообще не представляет никакой сложности, так что в кармане у меня есть местное средство расчёта. Если монеты не пригодятся, то вернутся на склад, в переплавку.       Таша с любопытством кошки крутит головой во все стороны, разглядывая пёструю толпу и катящие туда-сюда примитивные экипажи, которые приводятся в движение мускульной силой тягловых животных. Как они, варги-палки, называются-то… А, лошади.       — Где мы?       — Лондон, апрель тысяча восемьсот девяносто четвёртого года, около пяти часов пополудни, мы в двух кварталах от нужного места. Пошли.       — Куда?       Гр-р-р! Она испытывает моё терпение.       — К детективу, послужившему прообразом для Шерлока Холмса, а также его доктору Ватсону и миссис Хадсон.       — Интригует, — отзывается она. — Я не любитель древней литературы, но знакомство с прототипом столь знаменитого персонажа будет весьма любопытным. Хоть ты и далек, но ухитряешься заинтересовать не хуже Доктора.       — Надеюсь, ты владеешь местным языком? Я всё же не Доктор, переводчика ТАРДИС у нас нет.       — Если сорвусь на поэтические анахронизмы, уж извини, — отвечает она на ломаном, но вполне понятном английском. Да, произношение её времени, но разобрать можно.       — Не показывай эмоций, если тебя что-то удивит. Это приказ, — говорю ей, в сотый раз перебирая досье команды Патерностер. По всему, предстоит непростой разговор. И мадам Вастра вряд ли дружелюбна к далекам, особенно после возвращения со Свалки Истории. Не знаю, смогу ли я убедить её нам помочь. Но силовые методы, шантаж и угрозы в данном случае совершенно бессмысленны, дипломатия будет эффективнее, как и в случае с Ташей Лем.       Быстро шагаю по улице, не особо заботясь о папессе. Впрочем, она не отстаёт, и я не могу не отметить про себя, что она при таком темпе движения не только не путается в юбках, но и сохраняет величественный вид, соответствующий её рангу в обществе. Наверное, на неё так действуют взгляды окружающих, а нам их достаётся немало. Мне безразличны двуногие примитивы и их мнение, я просто иду своим маршрутом, как хожу дома, сунув руки в карманы и нацепив на нос чёрные очки, а то солнце слепит. Но Лем прямо-таки плывёт рядом, как астероид, высоко держа голову и надев маску холодной улыбки, не относящейся ни к кому конкретному.       Патерностер-роу.       Нужный дом, выкрашенный светлой краской.       Парадное крыльцо, зажатое белыми колоннами.       Дверь цвета ТАРДИС. Любопытно, это условный знак у них такой, что ли? Тут, у Пондов, даже в Мытищах дверь дачи была покрашена в синий…       Заношу кулак, чтобы постучать, но папесса мягко перехватывает меня за запястье.       — Не так.       Она берётся за металлическое кольцо, висящее на ручке в виде львиной головы, и несколько раз стукает им о дверь. А я было подумала, что за него надо потянуть… Между прочим, на изображении из базы данных далеков, посвящёной союзникам Доктора, хищной головы с кольцом в зубах нет — там простая круглая ручка. Однако лёгкое сканирование и анализ показывают, что сей таинственный объект появился не так давно, максимум с полгода назад, после последней перекраски дома.       — Дверной молоток, — сообщает мне Таша. — Я читала в исторической литературе, им раньше пользовались вместо датчиков с опознавателем.       — Я встречала только звонки, электрические и… не очень, — отвечаю, вспомнив сигналку в разумном доме Тагена. А слух тем временем улавливает звук тяжёлых шагов по чему-то мягкому. Кто-то массивный идёт к двери по ковровому покрытию, и я с высокой долей вероятности предполагаю, что это «миссис Хадсон».       Щелчок замка, и дверь действительно открывает сонтаранин. Как его там Хищник обзывал, «картошка в мундире»? Или как-то похоже? Ах, нет, просто «картофелина». Дополнение про мундир — это уже из русского языка, и я его слышала от Фёдора, дважды встречавшегося с солдатами Сонтара.       Вскидываю очки на лоб. Улица залита солнцем, прорвавшимся сквозь облака, но психологи меня учили, ещё подготавливая к миссии на Зосме-9: хочешь, чтобы поверили в твою искренность, гляди прямо в глаза собеседника и не скрывай своего взора.       — Нам нужны услуги детектива, — говорю, не дожидаясь, пока недоразвитый клон сообразит, что сказать странным посетителям. — Мадам Вастра дома?       Стоящая справа от меня Таша ни на миг не меняется в лице, но я чувствую, как она внутренне напрягается, словно от сильного волнения, даже гнева. Что-то не так? У неё дискомфорт при виде сонтаранского эмигранта в древнем Лондоне? Вроде бы Папский Мейнфрейм никогда серьёзно не сцеплялся с империей ходячих корнеплодов… Непонятно. Сейчас у нас нет возможности поговорить один на один, но потом надо будет обсудить этот вопрос.       — Так точно, мэм, — по-военному отчеканивает картофель в мундире и делает пригласительный жест. — Как прикажете доложить? Могу ли я помочь вам с пальто?       Стряхиваю плащ и пояс с кобурой на его корявые коричневые конечности.       — Капитан Венди Дарлинг и её спутница… — улавливаю возросшее напряжение папессы, — …Наталия-Мария.       Ташу резко отпускает. Похоже, я правильно истолковала её волнение. Хм, наверное, я была не права в первоначальном подозрении. Наверное, здесь просто слышали о матери-настоятельнице Папского Мейнфрейма, равно как и мать-настоятельница слышала о трио Патерностер. И не всё хорошее. Взаимно.       — Странное оружие, мэм! — гаркает Стракс, естественно, не упустив из внимания мой пистолет. — Похоже, в нём отсутствуют некоторые детали.       — Оно изоморфно и не требует аккумулятора, — отвечаю я, слегка раздражаясь. Вот тварь однозадачная!.. Приходится с нажимом повторить задание: — Доложи о нас мадам Вастре.       — Да, мэм! Так точно, мэм! — он щёлкает каблуками, вешает мой плащ на вешалку и вновь пытается соответствовать этикету времени и общества, в которое оказался заброшен. — Прошу проследовать за мной в гостиную.       Он делает несколько шагов по коридорчику мимо лестницы, притормаживает и, обернувшись, спрашивает несколько иным тоном:       — Позвольте осведомиться, мэм, в каком полку вы служили?       Что, меня выдаёт выправка или манера командовать? Теперь ясно, с чего он себя ведёт, как на плацу, даром что в сюртуке и при галстуке — почуял старшего по званию и включил отработку врождённых инстинктов.       Ответить, не ответить? Так, я приняла решение соблюдать откровенность в общении с трио Патерностер.       — Шестая эскадра пятьдесят восьмого космического флота Империи Скаро, борт девяносто-каппа-две тысячи семьсот тридцать два, — самым нейтральным голосом называю я данные корабля, на котором когда-то служила.       Лицо Таши слегка вытягивается — она не ожидала такой исключительной прямоты. Стракс медленно переваривает что-то в своих примитивных мозгах и недоверчиво глядит в ответ:       — При всём уважении, мэм, вы не очень похожи на далека.       — Генетическая модификация. Можешь проверить уровень металерта в моём организме.       Он ещё раз проезжается по мне взглядом, где смешаны недоверие, некоторый процент враждебности и очень, очень много озадаченности, и заключает:       — Не имею поводов вам не доверять, мэм. А этот мужчина?       Мужчина?.. Проследив его взгляд, понимаю, что речь о Таше. А у неё вид, как у внезапно оплёванной с ног до головы. Любопытная реакция.       — Обычный человек, — отвечаю. — И это женщина. Доложи о нас мадам Вастре, — кажется, я скоро потеряю терпение. Планктон вообще отличается низким интеллектом, но Сонтар всех уделал по уровню тупизны своих индивидов, даже джудунов. Однако я всё равно добьюсь поставленной цели и поговорю с ящерицей-детективом.       Стракс наконец-то приводит нас в обещанную гостиную и предлагает разместиться на диване, предупредив, что там могут оказаться мины-ловушки, начинённые кислотой и едким натром. Нерационально и против законов химии, о чём я и сообщаю в ответ; надо уничтожить противника — действуй эффективно и быстро, молекулярным дезинтегратором. Как ни странно, мой комментарий переключает у сонтаранина режим недоверия на режим восторга, и, восхищаясь, как приятно поговорить с умным сведущим офицером (и после четвёртого напоминания о Вастре), он наконец уходит, оставив нас один на один с Ташей.       — Зачем ты ему рассказала, кто ты? — тихо шипит папесса на галакто, как только сонтаранин скрывается в коридоре. Не думаю, что этот язык ей поможет. Скорее всего, его тут понимают. Как минимум, на нём говорит клон, а может, и всё трио.       — В данном случае ложь неэффективна, — просканировав диван и убедившись, что никакой опасности нет, а слова Стракса оказались дезинформацией, я усаживаюсь поудобнее. — У тебя проблемы с командой Патерностер?       — Вастра в особом розыске у Церкви Безопасности, как и её напарница, — ещё тише шипит Таша, усаживаясь рядом. — Если бы я знала, куда ты идёшь, я бы осталась на «Ди»!       — У машины времени нет названия, — холодно поправляю я. — Только бортовой номер.       — Я сказала — «ДАРДИС», значит, «ДАРДИС», — цедит Лем сквозь зубы. — Ну, и где эта зелёная ящерица?       Опа… Вроде бы и ничего такого в определении силурианки нет, она действительно зелёная ящерица, но я всё же улавливаю гамму эмоций, не соответствующую простому презрению к преступнику. Неужели у насквозь благостной папессы… ксенофобия?!.. Варги-палки! Ксенофобия! Любопытно, это следствие долгой жизни с наносистемой, или всё-таки врождённое свойство? Но, задавив мысленную улыбку в самом зачатке, я отвечаю:       — Докапывается до сути сквозь объяснения сонтаранина. А потом они будут решать, стоит ли с нами говорить, или проще убить сразу. Видишь ли, у трио натянутые отношения с далеками.       — Покажите мне хоть кого-нибудь в этой вселенной, у кого с вами не натянутые отношения.       — В этом периоде времени? Огроны. Исполнительны, покорны, эффективны и не задают вопросов. Кроме того, мнение низших существ для нас безразлично.       — Оно и заметно, — брезгливо морщится папесса и замолкает, разглядывая комнату. А я как раз стараюсь не концентрироваться на интерьере, потому что здесь обстановка ещё более загружена ненужными деталями, чем в покоях Лем. Ужасно нефункционально, исключительно пожароопасно, и вообще, чуждо. Мне неприятно в этом помещении, даже несмотря на очень удобное и мягкое сиденье. Застоявшийся, жаркий, влажный воздух с привкусом бумажной пыли и каминного чада, угрюмые багрово-коричневые цвета, прямые углы, непривычные дверные проёмы, негигиеничный ворс ковра, брошенного на вощёный паркет, нефункциональный эркер с бесполезным роялем и, наконец, отвратительная ботва у каждого окна — всё противно.       Сложив руки на коленях, молча жду развития событий.       — Не находишь, — вдруг замечает Таша, — что эта гостиная слишком… выхолощенная?       — Не понимаю. Объясни?       — Она слишком правильная, слишком чистая, слишком… новенькая, словно этим паркетом и ковром вообще ни разу не пользовались.       — Предположение — помещение используется специально для таких посетителей, как мы, — отвечаю нейтрально. — Оно безопасно, я его просканировала. Есть примитивное прослушивающее устройство на основе акустической трубы, прямо над нами, но оно не имеет значения. Не вижу смысла в сокрытии какой-либо информации от хозяев дома. Я пришла за помощью, и это обязует меня говорить прямо и открыто.       — И конечно, все с радостью кинутся тебе помогать! — с иронией отзывается Таша, поджав уголок рта.       — Это хороший вариант развития событий, но маловероятный, — отвечаю спокойно, сделав вид, что не заметила насмешки. — В лучшем случае мы узнаем, был ли здесь рыжий или нет.       — Рыжий? — изумляется папесса. — Он что, опять переменил внешность?       — Подтверждаю…       Вежливое покашливание от входа в гостиную привлекает наше внимание. Синхронно переводим взгляд.       Джейн Флинт. Родинка на щеке, белоснежный фартук и маленький, такой же белоснежный головной убор — лень лезть в базу, чтобы уточнить его название. В прошлом — обычная продавщица спичек, в настоящем — член команды Патерностер, друг Доктора и жена Вастры, в целях конспирации притворяющаяся горничной. Интересно, спрятанный под передником клинок ей не мешает ходить или делать вот такие маленькие вежливые приседания, как сейчас?       — Мадам примет вас в своём кабинете, — на губах человеческой самки маска улыбки, но меня не обманешь — «Ватсон» насторожена и возбуждена, явно из-за нашего визита. Зря напрягается, опасность сильно меньше, чем кажется. Ну, если, конечно, сюда не свалятся сфероиды. Я по-прежнему не представляю, насколько плотно они сели нам на хвост, и сели ли вообще.       Встаю с дивана в противный цветочек, Таша поднимается следом.       — Веди, — приказываю, глядя брюнетке в глаза.       — Мы будем признательны, если вы нас проводите, — с такой же фальшивой, как у «Ватсона», улыбкой пытается сгладить мою конкретность Таша Лем, и я сразу замечаю, какое любопытство будит в жене-служанке наше поведение. У неё даже глаза загораются, и она прячет их в поклоне и вежливом полуприседе, название которого я никак не могу воскресить в памяти без подключения лишних баз данных.       — Следуйте за мной, сударыни.       Поднимаемся на второй этаж. Тут ещё душнее и жарче, но сразу находится и отгадка столь странной атмосфере — половина этажа, как раз над гостиной, фактически превращена в зимний сад с тропическими земными растениями, должно быть, чтобы заглушить тоску силурианки по привычной обстановке. Мне это сразу делается понятно, ведь я сама была в её положении — затерянная во времени, оторванная от сородичей, в чужой и враждебной среде. Больше ничем не объяснить столь нерациональную трату пространства и ресурсов, ведь обилие растений требует определённых условий, обходящихся весьма дорого в этих широтах. Даже не будучи биологом, я прекрасно могу подсчитать затраты — проектированием пищевых теплиц я в юности не занималась, но соответствующую подготовку прошла. Благодаря этому и огород Скворцовых когда-то усовершенствовала…       Вастра сидит в глубоком кресле, заслонив лицо вуалью. Можно подумать, мы не знали, к кому идём!.. Впрочем, у низших свои причуды, и разбираться с настолько незначительными извратами их мыслей я не вижу смысла. При виде нас она откладывает на небольшой круглый столик книгу, которую держала в руках. Скорее всего, для видимости — вряд ли она действительно её читала после сообщения о визите генно-модифицированного далека. Стракс крутится здесь же — не на виду, но в соседней комнате, отделённой от кабинета даже не дверью, а широкой аркой. Согласно данным сканера, вооружён, и чисто логически я предполагаю, что у него та самая замечательная сонтаранская пушка, которую мы ему отвозили на Свалку Истории. SDG-136-2. Новой Парадигме не страшна, но скафандры старой системы рубила на ура.       Джейн указывает нам на плетёные кресла, а сама встаёт сбоку, слева от кресла силурианки.       — Я вас слушаю, — доносится из-под вуали, как только мы усаживаемся. Несомненно, при первом же взгляде Вастры на Ташу Лем сердце у неё заколотилось сильнее, а эмоции стали далеки от уравновешенных. Значит, не зря папесса сказала, что предпочла бы корабль этому душному кабинету. Сказать по правде, я бы тоже, но у меня нет вариантов. И я должна прогнуть трио морально, заставить их себя слушать в полную мощь слуховых рецепторов — и помочь. Любимый приём — ошарашить?..       — Вы, несомненно, слушали наш разговор в гостиной, он был вполне конкретный. Так вот, у наших предков была пословица: «На мирных переговорах не размахивай оружием в открытую». Твоя жена дважды стукнула по ступеням ножнами от меча, который не очень умело прячет под передником. Быть может, она его отставит, а то это немного раздражает? Я оставила оружие и защиту внизу, и если вы решите нас убить, то тебе, как силурианке, вполне будет достаточно собственного яда и клинка, который ты держишь в складках юбки под правой рукой, чтобы избавиться от моей напарницы.       Если бы последовавший за моей отповедью взгляд Таши мог убивать, от меня бы даже пепла не осталось. А лицо под вуалью, которое я хорошо различаю благодаря совершенному зрению, принимает выражение лёгкого удивления, мол, вот как? Дженни же делает страшные глаза своей патронессе, но, получив лёгкий кивок и многозначительный взгляд, отходит на пару шагов и приставляет оружие к подставке для фикусов.       — А если в этом доме попытаются избавиться от вас, госпожа Дарлинг? — спрашивает Вастра вроде бы в шутку, но на самом дне её голоса я чувствую напряжение.       А вот на это у меня есть очень и очень хороший ответ, и я почти благодарна Вастре за её слова:       — Однажды, два года назад по местному времени, это уже попытались сделать, именно в этом доме. Ему это стоило сожжёной электромагнитным импульсом электроники и дыры в подвальной лестнице, — силурианка резко поднимает вуаль и впивается в меня взглядом, а Джейн откровенно приоткрывает рот. — Вастра, освобождение со Свалки Истории стоило много дороже, чем последовавший ремонт, не так ли? Я пришла за остатком долга.       — Кто вы? — слегка запнувшись, говорит она. — Стракс сказал, вы со Скаро, но ваш облик…       — Мы встречались в Континууме Забвения при следующих обстоятельствах: ваша команда, Доктор, профессор Сонг и Дороти МакШейн по прозвищу «Эйс» вырвались с «Возмездия» последними, прикрывая отход остальных. Люк был заклинен оторванным универсальным манипулятором далека, руками Доктора и Стракса, тогда как МакШейн нерационально возмущалась изъятию трофея. Потом вы подбежали к ТАРДИС, где у входа стояли я и Амелия Понд. Мы с Доктором недолго поспорили, что я останусь в Континууме Забвения, после чего ТАРДИС и её пассажиры ушли в реальный мир. А что касается произошедшего в этом доме, твой кибер-дубликат вышел из-под влияния программы, располосовал две другие машины и попытался убить меня, приняв за ремонтника. Я его уничтожила электромагнитным импульсом, так как он был вне зоны доступа и представлял большую опасность для Доктора и Ривер Сонг, обследовавших дом наверху. Что касается дыры, это Доктор меня оскорбил, пока я ещё не отошла от схватки с киборгом и плохо контролировала свой гнев. Наверное, мне следует… как это формулируется по-вашему… принести извинения за погром.       Если я хотела их ошарашить, я своего добилась полностью. Даже Стракс вылез из засады и стоит в проёме арки, опустив ствол родного SDG в пол и силясь вникнуть в события — мне его видно через отражение в цветочных горшках.       — Но… вы были… далеком, — выдавливает по слову Джейн Флинт, совсем забыв о субординации.       — Во время последнего союза с Доктором против общего врага я получила смертельную дозу радиации, с которой не справились даже мои системы защиты. Переписка личности в генно-модифицированное тело, не зависящее от внешней оболочки, была единственным способом выжить, и я не стала отказываться.       Ну у них и лица. Даже ящерица не в состоянии сдерживаться, округлила глаза. Более того, и Таша Лем стекла с лица, она явно не была готова к подобной информации, хотя могла бы отреагировать спокойнее, особенно после кошки с коньяком и Джезвы Вантуз. Она-то и задаёт самый грубый вопрос, который только можно придумать:       — Так всё же ты далек или не далек?       Я игнорирую её слова, не утруждая себя ответом, и достаю галлифрейский кубик.       — Это письмо профессора Сонг, написанное для меня незадолго до её гибели. Хочу, чтобы вы его прослушали.       Короткая процедура ответа на вопросы, уже никого не удивляющая — Лем всё раньше слышала, а трио Патерностер слишком в шоке, чтобы изумиться ещё больше, — потом повтор записи. Вот, кстати, и выяснен вопрос — интергалакто понимают все. Видимо, научились от Стракса.       — Чтобы ты окончательно разобралась в ситуации, — добавляю я по окончании, схлопывая кубик, — я действую по заданию Императора далеков, и оно абсолютно однозначно — разыскать Доктора и попросить его помочь остановить новую Войну Времени, потому что нам это не под силу. Возможно, Галлифрей тоже отправил к нему послов. Но проблема в том, что Доктор исчез. Поэтому я обращаюсь к тебе, как к детективу и его другу, за помощью — и в уплату старого долга.       Вастра наконец берёт себя в руки и быстро переглядывается со своей командой. Потом впивается в меня взглядом, сплетя пальцы, обтянутые чёрными перчатками, в подсознательном жесте обороны.       — Это всё может быть фальшивкой, — возражает она подчёркнуто спокойно, но я чувствую, что силурианка напряжена, как рессора, того гляди нездорово спружинит.       — Предлагаю нейтронные кассетные бомбы с самонаводящимися боеголовками, — тут же раздаётся сзади. Идиот.       — С-с-стракс-с-с!.. — шипит Джейн, как змея. С кем поведёшься…       — Может, — соглашаюсь я со словами Вастры. — И ты можешь мне отказать. Но тогда приготовься защищаться, потому что я получу необходимую информацию любой ценой. Абсолютно любой.       И гляжу на окно. Любопытно, сколько сейчас в этом городе жителей?       Видимо, Таша понимает смысл моего взгляда. Она слегка подаётся вперёд, принимая самый дипломатичный вид, и даже её ломаный английский и странное построение фраз не способны испортить впечатление величественности, идущее от папессы:       — Вастра, будем откровенны. Вы знаете, кто я, а я знаю, к кому пришла. Я абсолютно не доверяю Венди Дарлинг, хотя она, похоже, действительно та, за кого себя выдаёт и кому покойная Ривер Сонг адресовала письмо. Именно поэтому я и отправилась с ней — врага Доктора, даже не делающего себе труда притвориться агнцем, лучше держать на глазах. Это решение стоило мне всей Церкви Безопасности, вряд ли после побега с далеком удастся восстановить репутацию и власть. А кроме того, сфероиды реальны, я их видела собственными глазами.       — Кстати, — вдруг осеняет меня. — Мою честность можно ставить под сомнение сколько угодно. Но Таша Лем слишком любит жить и слишком эгоистична. При прямой угрозе своей жизни она выдаст любую информацию, которая не касается определённого круга дорогих ей лиц. Можете допросить её о подлинности письма, как считаете нужным, я не стану возражать.       Папесса вновь глядит на меня возмущённо и уничтожающе, медленно втягивая в грудь воздух, словно готовится вцепиться ногтями мне в горло.       — Мадам, — вежливо и осторожно замечает Джейн Флинт, — может быть, однословный тест?       Вастра пристально разглядывает наш дуэт, слегка прищурив голубые глаза, странно человеческие на чешуйчатом лице. Никогда не задумывалась, а тут вдруг сделалось любопытно, почему у силуриан зрачок круглый, ведь у всех завроморфов он вроде бы продолговатый? Как же повернула эволюция, почему так вышло? Странно.       — Нет, — наконец говорит гуманоидная ящерица, — если бы они хотели соврать, то придумали бы что-то более убедительное. Итак, капитан Дарлинг, что вы конкретно хотите от команды Патерностер?       Ура. Прогнула.       — Информацию. Была ли здесь рыжеволосая регенерация Доктора, носящая зелёный котелок и яркие шейные платки? Я не знаю её номер.       На такое описание Вастра опять не скрывает округлившихся глаз, а её жена — приоткрытого рта. Лицо Стракса, во множестве отражённое глазурованными цветочными горшками, тоже выражает задумчивость, граничащую со ступором. И мне всё сразу становится понятно. Все трое так мастерски притвориться не смогли бы, особенно простак-сонтаранин.       — Нет, — выдавливает силурианка. — Мы вообще не встречались с такой регенерацией. В последний раз он был у нас со своим пятнадцатым лицом.       Жаль. Наметившаяся ниточка оборвалась, придётся очень сильно поломать мозг. Пробежаться по всем возможным его друзьям, что ли? Я не ограничена во времени…       — В таком случае вопросов больше нет, — говорю я, поднимаясь. — Идём, Лем.       Свист выдернутого меча, перещёлкнувший предохранитель SDGшки. Джейн делает два скорых шага к своему клинку. Таша продолжает сидеть и подчёркнуто не глядит на меня, взятую на прицел и с приставленным к горлу клинком.       — Мать-настоятельница права, — сообщает мне силурианка с улыбкой, к которой уместно применить эпитет «очаровательная». Что самое смешное, она и внутренне расслабилась и даже, похоже, наслаждается. — Если на карту поставлена жизнь Доктора, нельзя доверять далеку, даже если он искреннен.       — И что вы собираетесь делать? — не хочу, но презрение к этим существам прорывается почти поневоле и, несомненно, отражается на лице.       — Мы отправимся с вами, — шире оскаливается Вастра. — И проконтролируем процесс.       Вот, значит, как? До чего же одинаковая реакция и одинаковые методы. Никакой изобретательности! Низшие твари…       — Я возьму на борт только одного из вас. Решайте сами, кто пойдёт, — отвечаю, кое-как обуздав вспышку презрения.       — А мы уже решили, — взгляд голубых глаз на зелёном лице делается лукавым. — Вы же искали услуг детектива? Дженни, мой чёрный саквояж, тот, что с пряжками. Стракс, карету. И присмотрите за Лондоном, пока меня не будет.       — Но, мадам!.. — пищит Флинт и всплёскивает руками, едва не снеся мечом какую-то пальму. Тем самым, изогнутым, восточно-азиатским, с мономолекулярной заточкой, чьё название мне тоже лень искать по базам данных.       — Тш-ш-ш-ш, — шипит в ответ Вастра, прижимая палец к тонким губам. — Дженни, это не оспаривается. Кто-то должен отвечать за безопасность города, и кто-то должен приглядеть за этими двумя.       — Разрешите мне, мадам! — гаркает Стракс так, что чуть стёкла не звенят. — Моя боевая выучка и…       — Я сказала, тш-ш-ш! — решительно повторяет Вастра, убирая меч в ножны. — Далеко ли до вашего корабля, дамы?       — Два квартала, — отвечаю я, пока Таша Лем, дрянь такая, наконец соизволяет поднять задницу с кресла. Меня не оставляет ощущение чего-то упущенного, словно они с Вастрой успели как-то перемигнуться или иначе обменяться намёками, хотя я пристально следила за обеими и твёрдо знаю, что ничего они не делали, просто мыслят похоже.       — И ещё одно, — говорю. — Я — капитан и начальник экспедиции. Ты — нанятый детектив. Твоя профессиональная точка зрения может быть высказана лишь в совещательном аспекте, не в императиве. Все другие твои точки зрения меня не интересуют и рассматриваться не будут. Гарантировать твою полную безопасность и благополучное возвращение домой я не могу. Это твой выбор и твой собственный риск.       — Груба, прямолинейна и занудна. Типичный далек, — презрительно фыркает папесса мне в спину. Но её точка зрения меня тоже не волнует. Я вообще хочу поскорее вырваться из этих перегретых душных комнат и вернуться в привычную обстановку свежего воздуха и запаха озона. — Кстати, Вастра, возьмите себе какой-нибудь плед. На её корабле нет совершенно никаких удобств, в лучших традициях даледианского минимализма.       — Благодарю за совет, — изящно нагибает голову силурианка. Спелись две светские твари, не успев друг на друга поглядеть. Мне придётся быть осмотрительной, чтобы не допустить заговора между ними.       И ещё сразу вернуться на корабль. Навязавшаяся силурианка отменяет затею добраться до рынка за провиантом, но сейчас я даже не против. Возможно, Вастра действительно окажется полезной. У неё достойные боевые и следовательские навыки, она отлично знает Доктора и умна для представителя планктона, хотя иногда недостаточно осмотрительна.       Улучив момент, пока трио суетится с погрузкой в карету и Вастра выдаёт последние наставления огорчённой донельзя жене, папесса шепчет мне на галакто с гаденькой улыбочкой:       — А всё же ты кое-чего им не рассказала.       — Ты тоже не стала об этом говорить, — отрезаю я. Потом вдруг думаю, а не было ли это попыткой меня шантажировать, и добавляю: — Но в принципе, «далек ноль» — это не секрет. Считаешь нужным — можешь сплетничать с силурианкой. Мне это безразлично.       Таша вздрагивает от возмущения, замолкает и выпрямляется, словно ей лом вогнали вместо позвоночника. Удачно я подобрала словечко, обозвала мать-настоятельницу сплетницей и заполучила её молчание. Гордость подводит низших.       Главное, чтобы она не подвела меня.