Так сложились обстоятельства: ты мой личный кошмар!

Сидя в кафе в центре города и попивая любимое капучино со вкусом мяты и шоколада, Карин со скучающим видом наблюдает за прохожими через окно заведения. Да, Узумаки опять исчезла из дома до того, как Нагато проснулся, но в этот раз она оставила записку о том, где будет находиться и когда вернется. Правда она до сих пор не понимает, зачем это сделала? Ведь ему всегда было все равно где она и что с ней. Да и она обычно не расщедривалась на подобные предупреждения. Просто уходила, куда ей нужно. Так привычно. Так для них нормально. Но то, что происходит между ними в последнее время, как-то выходит за рамки их обыденности. И, что с этим делать, черт его знает. А черт молчит, на связь не выходит. Карин столько лет убивала в себе любовь, которая таится в ней, скрывая ее за ответной ненавистью к братцу. Но вот чувства эти отказываются просто так подыхать, коварно приговаривая: «хрен тебе, мы не подохнем». Словно издеваясь, они пробуждаются каждый гребанный раз, когда он рядом с ней, и устраивают экзекуцию ее душе и сердцу, прогоняют по всем возможным казням. Добивая. А ее чувства запретные, неправильные и непростительные. Да. Неродные. Да. Не одной крови. Да. Чужие. Но, сука, все же из одной семьи. И это их сдерживает. Не дает открыться чувствам, которые намертво в них поселились. Заставляет отрицать их, прятаться и проклинать. Заставляет ненавидеть не только друг друга, но и собственное бессилие перед тем, что между ними происходит. Перед тем, что они делают друг с другом. Карин - дочь Минато и Кушины и не только по злоебучим документам. Они вырастили ее, как родную, окружая любовью и никогда не называя приемной. Карин полноправная Узумаки. Нагато - сын Нобуаки и Тоа по крови. Они растили его так, как считали правильным, не баловали и показывали мир таким, какой он есть, чтобы он мог ему противостоять. Нагато - полноправный Узумаки. Их союз не возможен, он скован пониманиями семьи. А их любовь - яд, который отравляет и губит. И есть ли смысл бороться за эту любовь, если на горизонте изначально маячит провал? Им никогда не разрешат быть вместе. Так они думают. Но правы ли они? Карин за этот месяц неоднократно задумывалась над тем: почему ее отправили обратно в Саппоро? Ведь в Токио ничего сверхъестественного не произошло. Она была прилежной ученицей, хорошей дочерью. Никогда не гуляла допоздна, делала все, что просили родители. Была истинной пай-девочкой. Так за что эта ссылка на каторгу? А для нее это мука - видеть в глазах любимого братца ненависть и неприязнь. Но родители на ее вопросы так толком и не ответили. Лишь сказали, что так надо. И пойди разбери, кому это, черт возьми, надо. Ей вот точно не надо было. Жила бы она сейчас преспокойно в Токио и не вспоминала бы братца. Кому же она так нагадила в прошлой жизни, что в этой на нее обрушилась мстя в лице Нагато Узумаки? — Карин, прости, что мы так опоздали, — подойдя к столику, за которым сидит Узумаки к ней обратилась Таюя, отчего девушка вздрогнула, возвращаясь в реальность из нерадостных дум. — Просто кое-кто долго собирался. — На слове «кое-кто» Хокумон бросила недовольный взгляд в сторону пришедшей с ней блондинки, присаживаясь напротив Карин. — Не преувеличивай, не так уж долго я и собиралась, — сев между подруг, Ино закатила глаза. — И так, дорогая, я жду объяснений. Что эта за великая причина, по которой ты подняла нас ни свет ни заря в выходной? — Скрестив руки на груди, Яманака выжидающе смотрит на Узумаки. — Нагато, — хмыкнув, Карин опустила глаза, закусив нижнюю губу, а вот ее подавленное состояние заставило подруг напрячься. — Так, выкладывай, что опять у вас произошло, — нахмурившись, Таюя переглянулась с Ино. Они вообще не понимают, как эти двое еще не поубивали друг друга. — Да все тоже, — выдохнув, Узумаки провела рукой по волосам, посмотрев в окно. — Но не об этом я хотела с вами поговорить, — посмотрев на подруг, девушка откинулась на спинку стула. — Мне нужна ваша помощь, я хочу съехать от Нагато и уже подыскала квартиру. Теперь дело за малым - нужно уговорить родителей на это. — Как понимаю, версия «Мам, пап, мне нужно срочно переехать от Нагато, иначе кто-то из нас скоро станет трупиком» не подходит? — задумчиво проговорив, Ино вопросительно посмотрела на Карин, а та на ее сарказм только утвердительно кивнула. — Жаль, упростило бы задачу. — Ино, — одернув Яманака, Таюя многозначительно посмотрела на нее, рыкнув. — Карин ты уверена, что тебе следует от него съезжать? Если родители тебя изначально отправили к нему, не думаешь, что на это была причина? — Понимаю. — Упершись локтями о стол, Карин опустила на ладони голову, зарывшись пальцами в волосах. — Но я устала. Я больше не могу так. Мои нервы уже сдают, и я чувствую, как готова просто его убить. — Подняв голову, девушка посмотрела на Таюю, а в ее красных глазах отображается все ее бессилие и отчаяние. — Понимаешь? И Таюя и Ино прекрасно понимают, что дело дрянь и подругу нужно вытаскивать из этого дерьма. Они еще никогда не видели Карин такой убитой, в ней словно что-то сломалось и это что-то очень трудно будет восстановить. Это уж точно не в их силах. А у девушек сейчас есть лишь одно желание - придушить Нагато за то, что он сотворил с их подругой. — Хорошо, — хлопнув в ладоши, Хакумон задумалась, включая все способности мозга, для генерирования идей. — Тогда давай думать, как уговорить твоих родителей на переезд. — Но для начала предлагаю заказать кофе. Мои мозги еще спят и их нужно разбудить. — Повернувшись к подругам спиной, Ино глазами отыскала официанта и жестом подозвала его. Когда девушкам принесли заказ, они занялись тем ради чего и собрались. Как говорится, одна голова хорошо, а две лучше. А тут целых три! Вообще шикарно. По мере убывания кофе в их кружках, идеи рождались с еще большей скоростью. Доходило даже до абсурда. «Нагато до меня домогается, поэтому мне срочно нужно от него съехать». И подобные абсурдные идеи сопровождаются ехидными улыбками и красочными представлениями того, как могут в последствие развиваться события. Они так и видят, как чета Узумаки прилетает в Саппоро первым же рейсом и устраивает полномасштабный пиздец с персональной раздачей. «У нас постоянно зависают друзья Нагато. Они пьют, буянят и устраивают дебош. Я просто не могу жить в таких условиях». И опять же воображение подруг не знает границ, а помещение кафе наполняет их звонкий и заливистый смех. Карин в красках рассказывает подругам о том, как ее беснующийся отец после такого заявления будет носиться по городу за безвинной пятеркой, грозясь оторвать головы и быть таковым. Ведь никто не имеет право обижать его розочку. «Нагато постоянно водит в дом девушек. Он чуть ли бордель в доме не устраивает!» Следующей на воображаемую сцену выходит Кушина. Она угрожающе надвигается на несчастного братца Карин, скалясь и готовясь оторвать его причиндалы. Ибо нечего устраивать подобное. Тем более, когда ее любимая дочурка под боком. И от такого же может пострадать ее детская психика! Ага, детская, ну-ну. Подобных версий и предложений было больше нормальных. Маразм сегодня в угаре. Но все же им удалось сойтись на более адекватной идее того, как можно уговорить родителей Карин на ее переезд. Только вот о том, сработает ли она - история пока умалчивает. — Спасибо вам, — выдохнув, Карин вытерла выступившие от смеха слезы, улыбнувшись подругам. — Правда. Я даже, как-то отвлеклась. — Ну, мы же тебя любим. — Обняв Узумаки за плечи, Ино положила голову на ее плечо. — Поэтому верни нам бойкую Карин, не могу смотреть, как ты киснешь. Это не ты. — Поддерживаю, — щелкнув пальцами, Таюя усмехнулась, взглянув на подруг. — Честно, зная твой характер, я удивлена тому, что ты решила переехать, — поморщившись, девушка допила остывший кофе. — Я была уверена, что ты останешься с ним и будешь до конца бороться. — Таюя, мне не за что бороться. Но девушки, как и Узумаки понимают, что сейчас она нагло врет. Ей есть за что бороться. Только она уже не видит в этом смысла. Да, сдалась. Да, больше не хочет пробовать и пытаться. Глупо биться о закрытую дверь. Но ее можно выбить. Главное - иметь желание. Только вот в Карин оно медленно угасает.

***

Стоя перед дверью в дом Дейдары, Нагато то сжимает руки в кулаки, то разжимает их. Странная, однако, дверь заставляет людей застывать в нерешительности, словно спрашивая: «ты уверен в своих действиях»? Когда-то точно так же перед ней застыла Таюя, не решаясь позвонить. А теперь Узумаки смотрит на этот кусок дерева, как на что-то инородное. Нагато до сих пор так и не понял, по какой это зажегшейся лампочке в его прекрасной красноволосой голове появилась идея примчаться к другу и рассказать о том, что творится у него на душе. Не у кого попросить совета. Что за спонтанный порыв? Правда сдулся он сразу же стоило только парню подойти к этой волшебной двери, которая возвращает людей в реальность, даруя сомнения в своих поступках. А буравит Нагато деревяшку взглядом уже битые минут пятнадцать, гадая войти или не войти. Или монетку кинуть? Предоставить все судьбе, пусть она решает. Орел — нажимает на звонок, решка — разворачивается и уходит. Только вот монетки в кармане не оказалось. — И чего это ты тут стоишь, м? — заинтересованный и немного удивленный голос Дейдары раздался где-то со спины Узумаки. Медленно повернувшись к другу, Нагато вопросительно поднял бровь, а в его голове пронеслось только одно — идиот. Вот чего он тормозил, а? Позвонил бы сразу в дверь и, поняв, что Тсукури как бы все это время дома не было, преспокойно ушел. А нет же, стоял и ждал! Пока вредная судьба сама не перекроет ему ходы отступления в лице Дейдары, который так и продолжает невозмутимо изучать сменяющиеся выражения лица Узумаки, ожидая ответа на вопрос. — А разве не видно? — усмехнувшись, Нагато все же справился с собой и придал лицу привычное равнодушие. — В гости пришел, а тебя нет. Собирался уже позвонить. — Подняв руку, Узумаки демонстративно показал мобильный телефон, который достал из кармана еще с минуту назад, пока пытался найти треклятую монетку. — Ну, тогда пошли. — Пожав плечами, Дейдара прошел мимо друга и открыл дверь. — Я в магазин ездил. У тебя что-то случилось, м? — войдя в дом, Тсукури вопросительно посмотрел на незваного гостя, ибо тот все так и продолжал стоять на месте. — С чего ты решил? — Мысленно обозвав Дея долбанным экстрасенсом, Нагато все же преодолел препятствие в виде порога и вошел в дом, закрывая за собой дверь. — Хотя бы с того, что я минуты три наблюдал за тем, как ты стоишь напротив моей двери, переминаясь с ноги на ногу, — усмехнувшись, Тсукури направился прямиком на кухню с внушительными пакетами полных продуктов руках. — Ты даже не услышал, как я подъехал и подошел к дому. — У тебя вечеринка планируется? — Войдя следом за другом в довольно просторное и светлое помещение, Нагато покосился на пакеты, пытаясь сменить тему, дабы ненадолго избежать допроса Дейдары. — Ты это, не съезжай, давай выкладывай, — положив ношу на стол, Тсукури принялся разгребать покупки. — Выпить есть? — Сев напротив друга, Нагато уперся локтем о столешницу, и устало потер глаза пальцами, как-то уж слишком тяжко выдохнув. — Как понимаю, полный пиздец, — посмотрев на Узумаки, выдал умозаключение Дейдара на что в ответ получил только кивок. — Карин? — Еще один кивок и сжавшаяся в кулак ладонь послужили ему ответом. А Нагато мысленно решил, что Тсукури пора выдавать медаль за его догадливость. Не говоря больше ни слова, Дей достал из пакета новенькую бутылку коньяка. Он хотел ее припрятать и как-нибудь выпить пару стопок в мастерской, пока будет создавать новый шедевр. Но что не сделаешь ради друга? Отыскав в ящике кухонного гарнитура пару рюмок, Тсукури вернулся к столу, за который сел напротив друга. — Слушаю и внимаю. — Открыв бутылку, Дейдара разлил коньяк по стопкам и толкнул одну из них в сторону Нагато. — Только не упади со стула потом, — хмыкнув, Узумаки тут же осушил рюмку и слегка поморщился. А это и вправду может произойти, учитывая то, что Нагато собрался поведать другу. И он поведал. Он рассказал Дейдаре все. Все о том, что происходило между ним и Карин за эти последние пару дней. Об их стычках, ссорах, словах которые они друг другу говорили. О том, что чувствовал в те моменты, когда был максимально близко к ней, что чувствовал, когда касался ее, сжимал в объятиях. О том, как приревновал Карин к какому-то Джуго, когда увидел их вместе. Как злился на нее, когда искал по всему Саппоро, и как испытал облегчение, когда, наконец, ее нашел. И опять же - о ревности к Джуго. И об их недопоцелуях. О том, как смотря на Карин, он больше не видит в ней той ненавистной сводной сестры, а девушку. Желанную им девушку, которую он не готов делить, отдавать другому. И на осознание, понимание, принятие этого, ему потребовалась целая бессонная ночь. Ибо закрывая глаза, он видит ее - Карин. Ее глаза, губы. А они так манят поцеловать их. О том, как пытается заставлять себя вновь ненавидеть ее, презирать. И понимает, что это уже невозможно. Понимает всю обреченность и это его злит, доводит до бешенства. О том, как его тянет к ней. Но ему приходиться сдерживать себя, чтобы не перейти грань, черту. Мать ее! Непозволительную черту. Иначе случится катастрофа. Рассказал о том, как желает собственную сестру, как бредит ей. И как от этого хочется удавиться. И что сидя сейчас в доме Дейдара, он думает о том, где она сейчас. Что делает? С кем она? Почему опять ушла до того, как он вышел из комнаты? Сбежала от разговора, который он продумывал, представлял, проигрывал в своей голове всю эту проклятую ночь. О том, что не знал, к кому еще пойти, кроме как к Дею, ведь он тоже когда-то испытал такое, когда в его жизни появилась Таюя. О том, что он впервые в жизни нуждается в совете друга, ибо сам не знает, как ему поступить, что впервые в жизни кому-то изливает душу. То еще для него испытание. Бутылка коньяка опустела до середины, и все это время Дейдара молчал, слушая исповедь Нагато. И понимал, в какое же дерьмо он вляпался. Влюбился, как когда-то сам Тсукури. Только вот его союз с Таюей не обременен какими-либо правилами, а для Нагато с Карин это самая настоящая пытка. И что сказать или же посоветовать в такой ситуации, Дей честно не знал. Но и молчать он тоже не может, ведь друг ждет от него хоть какой-то поддержки. Хоть чего-нибудь, что сможет хотя бы ненадолго успокоить терзание его души. — А Карин? Что она чувствует? — Дейдара редко бывает настолько серьезным, но и ситуация из рук вон выходящая, просто нонсенс, просто пиздец. — Откуда мне знать? — выдохнув, Нагато опустошил еще одну стопку. Да, коньяк язык развязал, и слова ему дались на удивление легко, но вот желанного затуманивания разума так и не принес. — Хотя нет, мне кажется, что она чувствует то же самое. Вчера в душевой она говорила с таким отчаянием в голосе, словно в последний раз пыталась до меня достучаться, а в ее глазах я видел усталость и боль. Я только потом это понял, когда прокручивал наш разговор в голове. — Нагато, я ничего не могу тебе посоветовать, — выдохнув, Дейдара закрыл бутылку, тем самым показывая, что на сегодня достаточно. — Но одно все же могу сказать. Об этом ты должен говорить с Карин, только вам решать, как быть дальше. В любом случае, мы, как твои друзья, тебя поддержим во всем. И постараемся вам помочь, если это будет необходимо. От слов Дейдары, Нагато странно усмехнулся. Для него сегодня просто день открытий. Нет, Узумаки конечно был уверен в своих друзьях и в том, что они никогда его не оставят в беде, ведь это уже неоднократно подтверждалось. Но сейчас он понял, что неплохо быть более открытым и делиться с друзьями тем, что его гложет. А не ждать пока они сами из тебя все вытащат клещами. Да и парни обычно все рассказывают друг другу. Ну, практически все. Тайны должны быть. Только вот Узумаки обычно держится в стороне от подобного, прячась за панцирем занудной черепахи. А выговариваться оказывается полезно, как-то легче становится, и решения быстро приходят на ум. Теперь Нагато точно знает, что должен делать. — Ты прав, — хлопнув ладонями по столешницы, Узумаки поднялся из-за стола. — Поехал я домой, буду разговаривать с Карин, а то нам так до дурки обоим не далеко. Попрощавшись с другом, Нагато быстро добрался до машины. Да, коньяк он выпил, но ясность сознания не потерял, поэтому спокойно доберется до дома. А там его уже ждет Карин.

***

Подоконник, плед, кофе — ну просто полный комплект ванильной девочки, думающей о нем. А еще есть музыка, которая играет через наушники плеера. Но сейчас подобное сравнение Карин не волнует. За окном небо затягивается тучами, и уже капают первые капли дождя. Узумаки никогда не выделялась любовью к такой погоде, все же солнышко ей ближе по душе. Но сегодня все точно по заказу! Все для меланхоличного и депрессивного состояния. Погрусти, бля, девочка. Родители дали добро на ее переезд, правда уговаривать их пришлось битые часа два, спонтанно придумывая все новые и новые доводы и аргументы. Только вот радости Карин в жизни это не прибавило. Ведь пока она живет вместе с Нагато, у нее есть возможность быть рядом с ним, хоть и приходиться ловить на себе полные ненависти взгляды брата. А переехав, она сведет их общение к минимуму, к нулю. Как в Токио, пока она там жила. Если они и встречались, то только когда вся семья собиралась на праздниках. И то Нагато чуть ли не шантажом на них затаскивали. Правда брат с сестрой на таких встречах даже дежурными фразами не обменивались, держали марку обоюдной ненависти. И никто не догадывался о том, насколько Карин невыносимо видеть Нагато. Чувствовать на себе его полные презрения взгляды. Поэтому она старалась как можно быстрее покидать места сборища родни, находя для этого различные причины. А с ее возвращения в Саппоро ничего не изменилось. Нет, не так. Карин понимает, чувствует, что сейчас ненависть Нагато к ней напускная, все же что-то изменилось в его отношении к ней. Только вот Карин уже устала, слишком долго она убивается от любви к горе-брату. Хватит уже страдать. Слишком долго все это длится. Пора уже жить, а не подыхать. И поэтому она собирается сбежать, поджав хвостик. Чтобы забыть Нагато, вычеркнуть его из своей жизни, оставить его в прошлом. Возможно, когда-то они смогут общаться как истинные брат с сестрой. Возможно, что-то в них изменится, но не сейчас. Карин твердо решила, что сделает все возможное, как только переедет, чтобы не пересекаться с ним. Не в ближайший месяц. Год. Два. Пока не встретит того, кто сможет выбить из ее сердца Нагато и занять его место. Глупо. Одного другим не заменишь, и Карин это понимает. Но выбора у нее другого уже нет. Иначе она точно погибнет. Свет проник в комнату Карин, когда Нагато открыл дверь. Он честно стучал пару раз, но, так и не дождавшись ответа, решился войти. Сестрица обнаружилась сразу, только вот, видимо, вниманием она не собирается удостоить брата - все так и продолжает смотреть в окно на то, как по стеклу скатываются капли дождя. Выдохнув, Узумаки подходит к Карин практически вплотную, надеясь, что так она точно посмотрит на него. Но упрямица не желает так просто сдаваться и вовремя закрывает глаза. Карин не хочет очередной порции ссоры, которая обязательно должна быть. Иначе, зачем он еще мог прийти в комнату и дышать ей в затылок? Наверняка, что бы еще раз напомнить о том, как он ее ненавидит и опять же после этого они сцепятся языками и понеслась. Но Нагато пришел не за этим. Раз упрямая сестрица не собирается просто так обращать на него внимание, то он ее заставит. Заметив наушники, он аккуратно вытаскивает один из них из уха Карин. — Нам надо поговорить, — глухо, сдавленно, словно это самые трудные слова в его жизни, а дальше легче не будет. — Я съеду от тебя через неделю, — равнодушно отвечает она, медленно поворачивая голову в сторону брата. В ее красных глазах ничего не выражается. — Что? — недоуменно. Он просто никак не ожидал такого поворота. За окном раздался раскат грома. — Я съеду от тебя через неделю. Я уже нашла квартиру и родители дали добро, — все так же без тени эмоций говорит она и это режет поострее любого ножа сердце Нагато. — Нет, — Нагато качает головой и обхватывает лицо Карин руками, не давая отворачиваться. — Я не отпущу тебя, — шепчет, нежно проводя по щекам сестрицы большими пальцами. — Не отпущу. — Почему? Тебе не надоело издеваться надо мной? — Закрывает глаза, а голос ее дрожит, от его прикосновений сердце сжимается в тупой ком боли и хочется рыдать, но Карин не позволит себе этого, не позволит слезам скатиться с ее глаз. — Потому, что не могу, — наклоняется и шепчет в ее губы. — Потому, что люблю. Карин резко открывает глаза, не только от его слов, но и от того, что Нагато впивается в ее губы нежным поцелуем. Его руки перемещаются на хрупкие плечи сестрицы, обнимают, крепко прижимая к себе. А за окном гром сопровождает молния, освещая их двоих лишь на секунду. Карин замерла в его руках, позволяя себя целовать, сминать свои губы и сама отвечает ему. Она не может ему сопротивляться, не может его оттолкнуть. Слишком долго она мечтала об этом, представляла их поцелуй, чтобы так просто отказаться от желаемого. Хоть от этого сердце разрывается на части, а к горлу подступает ком и желание рыдать увеличивается в геометрической прогрессии. Ведь она не может ему поверить. Поверить в его искренность. Он так ее ненавидел… и когда только успел полюбить? Нагато жмурится, сильнее притягивая к себе Карин, утопая в их поцелуе. Какие же у нее мягкие губы, какие сладкие, словно со вкусом вишни. С каждым мгновением он желает большего. Но нельзя спешить. Это ее только напугает, тогда она точно его оттолкнет от себя и он не выдержит. Нагато осыпает ее лицо легкими поцелуями, что-то невнятно шепча, и вновь возвращается к губам. Он не может насытиться их поцелуем, ее близостью. Тем, как она отвечает ему, как прижимается. Но он чувствует, как трясет Карин, слышит, как судорожно она дышит, видит, как сильно зажмурены ее глаза, словно она что-то пытается сдержать. — Прости меня, — шепчет в ее губы, зарываясь рукой в мягких волосах. — Прости меня за все, — прижимает ее щекой к груди, обнимая так, что у Карин дух захватывает. — Прости. — Нагато, — выдыхает, обнимая его за торс, притягивая ближе и сжимая в руках ткань его кофты. — Как же хочется тебе верить, но это так сложно, — жмурится, прислушиваясь к ударам его сердца, вдыхая его опьяняющий запах. — Знаю. — Губами касается ее макушки, сглатывая, осознавая, что сам виноват в том, что она никак не может поверить его словам. — Но у меня есть вся жизнь, чтобы доказать тебе это. — Немного отстранившись, Нагато берет сестрицу за подбородок, слегка приподнимает ее голову, чтобы смотреть в ее глаза. – Ибо, повторюсь, я тебя больше никуда не отпущу. Обняв его за шею, Карин притягивает его к себе и впивается в его губы новым поцелуем. Она целует его трепетно, вкладывая всю себя, всю свою убивающую любовь, всю свою боль. Все то, что так давно таится на ее душе. Она проводит по его губам кончиком языка, словно приглашая углубить поцелуй, сделать его настоящим. Таким, каким они оба его хотят. И Нагато принимает его. Проникает в ее рот языком, сплетаясь с ее, делая все медленно, растягивая удовольствие, которое распространяется по венам у обоих. Растягивая этот момент их первого настоящего поцелуя. Нагато разворачивает Карин полностью к себе, устраиваясь между ее ног, и еще плотнее прижимает. Руками он проводит по спине сестры, заставляя ее прогибаться под его прикосновениями. Опускает ладони на упругий зад, нежно сжимает. Карин вздрагивает, судорожно втягивая в себя воздух и разрывая их поцелуй. Нет, она не боится того, что может произойти дальше, она готова к этому, если это он. Ее Нагато. Но смущение и волнение никто не отменял. Особенно тогда, когда это первый раз. По-настоящему. По-взрослому. — Обхвати меня ногами, — шепчет на ушко сестрицы, приподнимая ее за бедра, чтобы переместиться с ней на кровать. Карин крепко обхватывает его торс ногами, доверчиво кладет голову на плечо, пока он несет ее. Нагато аккуратно опускает свою драгоценность на мягкое одеяло, нависает над ней, всматриваясь в ее глаза, словно пытаясь что-то разглядеть в них. В глазах сестрицы отражается ее волнение, но оно смешивается с пробуждающимся желанием в их телах. Подняв руку, Карин нежно касается щеки любимого, поглаживает, перемещает на его затылок, чтобы притянуть к себе для нового поцелуя. Нагато упирается в кровать локтями, чтобы не придавить ее собой, ногой он раздвигает ее ножки, устраиваясь между них. Он еще ни с одной девушкой не был таким осторожным, медлительным. Но Карин особенная. С ней он не хочет торопиться, он хочет растянуть момент их первой близости, как можно дольше. С ней он хочет быть нежным, ласковым, заботливым. Он не хочет напугать ее своим напором и понимает, что если она попросит его остановиться в тот самый момент, то он повинуется. И Карин чувствует это, но она так не поступит. Ибо хочет не меньше него. А желание брата она отчетливо ощущает промежностью. Они не сгорают от страсти, не готовы взрываться фейерверками, не спешат освободить друг друга от одежды, как обычно это описывают в дешевых любовных романах. Они наслаждаются тем, что сейчас происходит между ними. Тем, как он ее целует, сминаете губы, проникает языком в рот, сплетаясь с ее языком, слегка прикусывает нижнюю губу, оттягивая, словно не может поверить в то, что это происходит на самом деле. Тем, как она проводит руками по его спине, зарывается пальцами в его волосах, сжимая их, пытаясь притянуть ближе, словно боится, что он исчезнет, растворится в любую секунду. Тем, как их тела распаляются от внутреннего жара обоих. Нагато разрывает их дурманящий поцелуй, касается губами ее шеи, отчего Карин закидывает голову назад, открываясь для него. Он прокладывает дорожку из легких поцелуев к выпирающим ключицам, зубами нежно прикусывает кожу, срывая с губ сестрицы судорожный выдох. Карин прогибается в спине, пальцами сжимает его волосы, закрывая глаза от новых доселе неизвестных ей ощущений. От каждого его поцелуя по телу пробегают мурашки, а сердце замирает. Она чувствует, как братец проникает рукой под ее легкую майку, нежно поглаживает по плоскому животу, пробирается выше к груди. — Сними ее, — шумно выдыхает, сглатывая, когда рука Нагато добирается до цели и сжимает налитую от возбуждения грудь. — Нетерпеливая, — усмехается в шею сестрицы, но просьбу ее выполняет. Приподнявшись, Нагато медленно, словно дразня, задирает майку Карин, проводя по ее телу руками, и неотрывно смотрит в ее глаза. Он хочет видеть каждое изменение в них, каждую эмоцию, которая отображается волей его действий. Карин смущенно опускает глаза, когда лишний на данный момент предмет одежды падает куда-то на пол. Ее грудь, не скрытая лифчиком, сильно вздымается, от ее глубокого дыхания, привлекая внимание брата. Нагато касается ее губ в легком поцелуе, перед тем, как опуститься к груди. Он утыкается носом в ложбинку, и жмуриться, вдыхая свойственный только ей запах. — Моя вишня, — выдыхает в ее кожу, отчего Карин вздрагивает, сжимая в руках одеяло. Губами он находит затвердевший сосок сестрицы, обхватывает его, проводит языком и слегка прикусывает зубами. С губ Карин срывается первый стон, от которого он чуть ли не теряет рассудок. Какая же она податливая. Прогибается в спине, чтобы лучше подставить его губам грудь, чтобы сильнее ощущать его. И это сводит с ума. Как и понимание того, что он у нее будет первым. И последним. Рукой он обхватывает ее грудь, сжимает меж пальцев сосок, пока второй так и продолжает ласкать губами, языком. Второй рукой он проводит по ее животу, спускается к шортам. Карин невольно напрягается, когда Нагато растягивает пуговицу на них и берется за собачку молнии. И это не скрылось от него. Отстранившись от ее груди, он впивается в ее губы, увлекая в сладкий поцелуй, заставляя расслабиться, полностью довериться ему. Карин обнимает его за шею, вновь зарываясь пальцами в мягких волосах, и не замечает того, как молния расстегнута, как его рука пробирается к самой сокровенной части ее тела. Когда его пальцы касаются ее лона, нежно проводят по влажным складкам, Карин сильно вздрагивает, словно по ее телу ударили током, шумно вдыхая в легкие воздух. А за окном сверкнула молния. Не разрывая их поцелуя, Нагато медленно и аккуратно вводит в нее палец, а в его разум покрывается пеленой оттого, насколько в ней узко. Никем нетронутая. Только ЕГО. Карин хватается за плечи брата, сжимая их, всхлипывает, прогибаясь под ним. В ее разуме, словно что-то взорвалось. Настолько острые для нее эти ощущения, которые дарит ей братец, медленно двигая в ней пальцем. Она пытается сжать ноги, чтобы лучше ощущать его руку там. Ее сладкие стоны лучшая награда для него, ведь он причина их, его ласки заставляют ее прогибаться, закидывать голову назад и судорожно втягивать в себя воздух. Карин потерялась в нем. Его губы, язык, руки - они кажутся уже везде. Он изучает ее тело, запоминает его. Ее вкус, запах, нежность кожи. Нагато постепенно увеличивает темп, желая довести до оргазма. От ее вида ему сносит крышу, он из последних сил сдерживает себя. Видеть то, как она мечется под ним, вздрагивает, сжимает руками одеяло, закидывает голову назад, закусывает нижнюю губу, чтобы сдержать свои стоны, просто невыносимо. Но нельзя спешить. Нельзя, черт возьми, спешить! У них вся ночь впереди, он успеет насладиться ей сполна. Но лишь на время. Карин чувствует, как внизу живота что-то стягивается в тугой комок, готовый в любое мгновение накрыть ее с головой, окончательно захватывая разум. Она хватается руками за плечи Нагато, сильно выгибаясь спине, а из ее груди вырывается громкий стон и замирает, резко открыв глаза. Ее тело дрожит, а воздуха катастрофически не хватает, она дышит рвано, прерывисто. А это лишь начало. Медленно и как-то нехотя убрав руку, Нагато облизывает палец, смотря на раскрасневшееся лицо сестрицы. — Сладкая, — хрипло, слегка усмехаясь, а от подобного заявления лицо Карин еще сильнее наливается красным от смущения, и она опускает глаза. — Не смущайся, моя вишня, — глухо шепчет, наклоняясь к ней, и впивается в ее губы жадным поцелуем, который в корне отличается от тех, что были до этого. Инстинкты практически захватили его разум, сменяя нежность сдерживаемой страстью, диким желанием обладать ей полностью. Нагато освобождает сестрицу от остатков одежды, но в этот раз Карин не будет уступать ему. Руками она берется за низ его кофты, тянет ее на себя, стягивая с него удушающую материю, в которой уже невыносимо жарко. Ощущения прикосновения ее рук заставляют мышцы Нагато напрягаться. Он сжимает челюсть, чтобы не застонать. Одно ее касание и сознание окончательно готово покинуть его, отдавая в руки желанию. Карин проводит руками по его плечам, груди, прессу, спускается к ремню. Ее пальцы дрожат от волнения и чертова пряжка никак не хочет подаваться ей. Он кладет руку поверх ее рук, слегка сжимая, успокаивая. Все же справившись со своей преградой, сестрица расстёгивает пуговицу и молнию его джинсов. Но дальше действовать не решается, отводит глаза, убирая руки. Нагато целует ее в лоб и отстраняется, чтобы избавиться от треклятой одежды, в которой просто невыносимо тесно. Он не дает ей возможности увидеть его, сразу же возвращается к ней, нависая и устраиваясь между ее ног. Карин сглатывает, когда чувствует, как в ее лоно упирается возбужденная плоть брата, напрягается. — Подожди, я… — Нагато касается пальцем ее губ, не давая договорить, и смотрит в ее глаза. — Знаю. — Он улыбается ей ласково так, как никогда в жизни не улыбался и от этого сердце Карин пропускает удар. — Я буду нежен. Она робко кивает, обнимая его за шею руками, и сгибает ноги в коленях, сильнее открываясь для него. Нагато входит медленно, внимательно следя за изменениями на ее лице, пока не почувовал тонкую преграду. Карин жмурится, закусывает нижнюю губу, прислушивается к своим ощущениям. Но пока она не чувствует той боли, о которой ей рассказывали подруги. Он останавливается, наклоняется к ней, выдыхает и делает резкий толчок. Вскрик Карин потух в их поцелуе, ногтями она впилась в кожу его плеч, слегка оцарапав их. Нагато замирает, давая ей время привыкнуть к нему и еле сдерживается, чтобы не застонать, настолько ему хорошо в ней. Идеально. Он продолжает целовать ее губы, рукой протиснувшись между их телами, поглаживает ее низ живота. С зажмуренных глаз Карин скатывается вынужденная пара слез и теряется где-то в ее разметавшихся по кровати волосах. Но боль все же была не такой сильной, какой она себе представляла. Почувствовав, что сестрица расслабляется, Нагато делает плавное движение и в этот раз он уже не может сдержать собственный стон. От новых ощущений у Карин закатываются глаза и, закинув голову назад, она шумно выдыхает со стоном. Подмяв под себя любимую, он плавно двигается в податливом теле, впивается губами в ее шею, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на более быстрый темп. Рано, она еще не привыкла к этому. А Нагато не хочет причинять ей новой боли. Никакой. Никогда. Карин прижимается к нему, обхватывает ногами за торс, ее стоны смешиваются с его глухим рычанием, которое раздается в ее шею. Боль стремительно сменяется удовольствием, она больше не чувствует изначального дискомфорта. Ее тело расслаблено, и она теперь принадлежит только ему, как и он ей. Они едины. И нет ничего лучше этого. Карин находит его губы своими, впивается в них, проникает в его рот языком, чувствуя, как Нагато ускоряет темп, чуть ли не вбиваясь в нее. Она лихорадочно проводит руками по его спине, плечам, притягивает ближе, хотя между ними нет и миллиметра расстояния. Нагато жмурится, ощущая, как близок к чертовой разрядке. Он сплетает их пальцы, вдавливая руки сестрицы в кровать, уже не контролируя себя. Да и о каком контроле можно говорить, когда под ним ОНА. Он отстраняется от ее губ, сжимает челюсть, доводя движения до максимума. Карин выгибается в спине, закусывает нижнюю губу, когда внизу живота уже знакомо тянет. Они оба подходят к пику и достигают его вместе. Задыхаются от пронзающего их тела оргазма, так и оставаясь единым целым. Их тела содрогаются, а мышцы напрягаются до максимума. Сильно сжимают пальцы друг друга и тут же расслабляются. Нагато из последних сил скатывается с Карин, чтобы не рухнуть на нее, переворачивается набок и притягивает к себе ее дрожащее тело, обнимая. Он зарывается носом в ее макушку, рвано вдыхая и выдыхая воздух. Карин прижимается лбом к его груди, бешеные удары его и собственного сердца отдаются гулом в ушах, и чертовски хочется пить. Им нужно время, чтобы прийти в себя, привести мысли в порядок и вернуться в реальность, а этого так не хочется. — Ты сделал это в меня? — испуганно, тихо, с замиранием сердца. — Я не забыл про защиту, — по-доброму усмехается, целуя в макушку. — Но когда ты успел? — удивленно, подняв голову, смотрит в его глаза, сомневаясь в том, что эта правда. — Дело практики, Вишня, — важно, поучительно, со смешливыми искорками в глазах. — И сколько у тебя этой практики было? — раздраженно, прищуривая глаза, готовая уже вцепиться ногтями в его шею. Сволочь! Испоганил такой момент. — А это так важно? — Проводит рукой по ее волосам и берет за подбородок. — Главное, что ты у меня единственная и неповторимая. — А я и не знала, что ты такой… — Поцелуй не дает ей договорить, в мгновение, сбивая всю спесь. Успеют они еще, и поговорить и поругаться, и помириться. Сегодняшнюю ночь тратить на это ни Нагато, ни Карин не желают. А о том, что будет дальше, они подумают завтра. Они нарушили все правила, перешли черту, стерли все границы, выбрав свою любовь вопреки всему. И они готовы побороться со всем миром, если он не примет их чувства, будет против них. Ведь за любовь нужно сражаться именно так?

***

— Отгадай, что произошло? — с довольным выражением лица "а-ля объевшаяся валерьянки кошка", Таюя многозначительно посмотрела на Ино, потрясая мобильным в руке. — Они теперь вместе, и Карин никуда не съезжает, — пожав плечами, Яманака честно попыталась выдавить из себя улыбку, но трудно радоваться за счастье других, когда у самой все через жопу. — Опять он? — выдохнув, Хокумон села на кровать рядом с подругой. — Ты не думаешь, что пора с этим завязывать или же что-то менять? — Таюя нахмурилась, мысленно подумав о том, что надоели ей уже эти драмы и то, что они делают с ее подругами. Сперва одна сопли на кулак наматывала из-за неразделенной любви к брату, теперь вторая сидит мрачнее тучи за окном, но по другой уже причине. — Конечно, думала, — опустив голову, Ино поджала губы. — Но так у меня хотя бы есть шанс быть с ним, он же не отталкивает меня, а принимает, хоть и по-своему. — Да, подруга, мне по вам книги писать можно, — хмыкнув, Таюя обняла одной рукой Яманака за плечи. — Оставайся сегодня у меня, — кивнув, Ино положила голову на плечо Хокумон. Кто-то сегодня обрел свое счастье, а кому-то еще предстоит выстоять свой раунд в этой борьбе. Но это уже совсем другая история.