Miss me?

Джин скучающим взглядом наблюдает за плавающим в стакане льдом, иногда переключаясь на бармена. Тот коротко улыбается, когда их глаза встречаются, и тут же снова возвращается к полировке бокалов. Ким Намджун, хороший малый. Почему кореец работает барменом в отеле в Греции, Джин за всё время так и не полюбопытствовал. Хотя ему и было любопытно. На соседний стул кто-то садится. Джин не то чтобы очень желает компании, но и против ничего особенно не имеет. Приоткрывает только немного рот от удивления, когда на плечо ложится чужая ладонь. — Привет, красавчик. Скучаешь? — Безумно. А ты, что ли, аниматор? — Джин ухмыляется, быстро приходя в себя. Он слишком стар, чтобы тушеваться перед какими-то неадекватами. Тем более, судя по всему, пацан напротив совсем ещё сопляк. — Нет, просто у тебя такой вид, будто умер кто, — пацан добродушно пожимает плечами, кажется, не обратив внимания на колкость в свой адрес. — От меня жена ушла, — вдруг говорит Джин. Странное дело, он об этом даже с Намджуном не заговаривал, хотя функция жилетки традиционно входит в пакет услуг бармена. А этому вот сказал. — От меня тоже…кое-кто ушёл. — пацан как-то тупо хлопает глазами, но скоро опять улыбается. — Я Джин, — говорит Джин, когда его начинает угнетать тот факт, что он уже минут пять не знает имени собеседника. — Серьёзно? А я тоник, — пацан внезапно заливается смехом. Джин морщится, потому что эта шутка слишком популярна в кругу его знакомых и давно успела надоесть. — Ким Сокджин. — Пак Чимин, — он протягивает ладошку в приветственном жесте, и Джин зачем-то успевает подумать, насколько она миниатюрная. Поместилась бы в его ладони целиком. — Ты часом не из этих, Пак Чимин? — Джин вспоминает первые слова подсевшего к нему паренька, и вопрос вылетает сам собой. Чимин отчего-то взвивается. — И что теперь? Если тебе противно, я могу отсесть. — Ну тихо, не закипай. Мне плевать, просто так спросил. Давай угощу тебя коктейлем? — Джин тут же чувствует себя ужасно глупо, он ведь не к девушке в клубе подкатить собрался, ну в самом-то деле. Но у Чимина загораются глаза, и он вздыхает облегчённо — попал в точку. Джин жестом подзывает Намджуна и заказывает кровавую мэри и повтор своего виски. Чимин удивлённо пучит глаза. — Он говорит по-корейски? — Если бы ты разул глаза и глянул на имя на бейджике, ты бы сам догадался, — Джин усмехается. Джину 27, и от него правда ушла жена. В прямом смысле ушла, прямо из номера, они прилетели сюда отдыхать вместе. Чимин не думал, что в таком возрасте уже женятся, не то что расходятся (хотя ему-то откуда знать). Джину 27, он на три года старше Чимина и совсем не умеет пить. А ещё он страшно, преступно красивый. Как-то совершенно неправильно красивый. Чимин не слукавил про красавчика. Настолько красивый, что хочется ему сообщить об этом непременно. Пока Чимин раздумывает, отскочит ли Джин после таких фокусов от него, трясясь от отвращения, или же, наоборот, пропечатает ему по лицу, Джин делает совершенно невероятное: поворачивает к нему голову и говорит сам. — Знаешь, никогда не делал парням комплименты подобного рода, но ты какой-то неприлично красивый, — на середине фразы он теряет уверенность и лупит глаза, словно испугавшись своих слов, — То есть, не то чтобы я вообще когда-либо задумывался о подобном… Из-за стойки доносятся плохо скрываемые смешки, и Чимин тушуется. — Хён, ты пьян. Пойдём, я провожу тебя в номер. Джин согласно кивает, мол да, пьян. И что с того? Это ведь не сделает Чимина менее красивым. Не сделает же? Чимин после пары коктейлей вполне себе бодро держится на ногах, чего не скажешь о старшем. Он виснет на Чимине безжизненной тушей, схватившись обеими руками за шею. Чимин перекладывает одну его руку к себе на поясницу, чтобы было удобнее его вести, и с трудом оттаскивает от стойки. Намджун на прощание Чимину подмигивает и — Чимину ведь не показалось? — легонько толкает языком щёку изнутри. Он вспыхивает и ускоряет шаг. Джин живёт на одном из верхних этажей, поэтому приходится дожидаться лифта. В лифте старшего совсем развозит, иначе как объяснить тот факт, что его руки смещаются обе разом к Чимину на бёдра, в опасной близости от, — о боже, он сжимает чиминовы ягодицы. Чимин от неожиданности глубоко вдыхает через рот. — Хён, от тебя жена ушла, вообще-то. Или если я из этих, то меня непременно нужно лапать? — От тебя тоже кое-кто ушёл, — старший так выделяет это кое-кто, будто точно знает, кто именно, — Или ты ещё надеешься на помощь этого своего дружка? Вы поэтому на двоих номер сняли? Чимин не знает, что ответить. Он не возмущается и ни на что со стороны дружка давно не рассчитывает, да и Джин, говоря начистоту, далеко не худший вариант. Вообще ни разу. Лучше ещё поискать бы. Да он просто охуенный, чёрт побери. В какой-то момент времени до Чимина доходит, что лифт давно приехал, они стоят на этаже с открытыми дверями, а Джин недвусмысленно прижимает его к стенке и жарко дышит в шею. Остаётся только надеяться, что в два часа ночи никто не решит выйти из соседних номеров. Пора бы уже что-нибудь решать. Да, Джин натурал. Да, он ничерта не соображает сейчас. Да, чёрт возьми, формально он всё ещё женат. Но может Чимин раз в жизни подумать о себе? Он шарится по карманам старшего, быстро отыскивая нужный ключ, и вот уже пропихивает свою ношу в дверь номера. На пороге Чимин начинает сомневаться в принятом решении, но Джин втягивает его за собой, щёлкает автоматическим замком на двери и выкидывает ключ куда-то в темноту. Путь до кровати выдаётся довольно тернистым, но они в конце-концов справляются. Одежды на них минимум, воздух снаружи настолько перегретый, что можно было бы обойтись и вовсе без неё. Джин подминает младшего под себя, но тот лишь смеётся в ответ на его пьяные ласки. — Хён, кажется, твоя жена была той ещё неженкой. Я понимаю, конечно, ты не привык, но… — Но? — Мальчики любят грубее, — Чимин неловко смеётся со своих же слов. — И ты тоже? — Джин делается таким серьёзным, что младший теряется. — Что я тоже? — Мне неважно, как любят другие мальчики, малыш. Я хочу знать, как тебе нравится. Чимин не говорит больше и даже не обижается на малыша. Он больно сдавливает ногами, согнутыми в коленях, бока Джина, прижимая старшего теснее, кусает его губы, дразнится, но не целует нормально. Джин пьяный просто в ебеня, но, кажется, соображает что к чему, сминая Чимина в руках уже увереннее. Он наконец врывается языком в его рот, устраивая там настоящий балаган, Чимин морщится, чувствуя тяжёлую сладость виски на языке. Когда младший начинает тихо постанывать, у Джина дёргает крышу вместе с чердаком, обломками сбивая дыхание и остатки самообладания: Чимин опасается, как бы он его не сожрал, так и не приступив к главному. Он выворачивается из-под обезумевшего Джина, на ощупь находит свои шорты и лихорадочно выворачивает карманы, рискуя разорвать вещицу к хренам собачьим. Наконец он находит то, что ищет, но среди десятка пакетиков со смазкой ни одной резинки. Чимин раздражённо матерится в пустоту, проклиная свою рассеянность и Тэхёна, который наверняка забрал последний презерватив, не сказав ни слова, бьёт Джина по руке, когда тот тянется к нему нетерпеливо. — Спектакль окончен, — говорит он таким тоном, будто это Джин во всём виноват, — У меня нет защиты. Джин какое-то время смотрит на него, пытаясь уловить смысл его слов, а затем снова тянет младшего к себе за бёдра. — Да и чёрт бы с ней. Но Чимин упирается и стоит на своём: — Ну уж нет, мы знакомы всего несколько часов. Я не хочу проблем. И сам же вопит со своих слов, потому что Джин рядом такой большой и жаркий, дышит как загнанный жеребец, и хочется его просто до жути. — Там..ящик..должны быть. Чимин лезет в верхний ящик прикроватной тумбочки и правда находит там полупустую пачку презервативов. Надпись на коробке заставляет его нервно сглотнуть и оглянуться на Джина. King size. Пути назад не осталось уже давно, поэтому Чимин оставляет пьяного Джина возиться с резинкой самому, прикинув, что его растяжки явно будет маловато. Ему нужно время, и Джин его даёт в достатке, умудрившись даже пакетик распечатать не с того края. Возить внутри собственными скользкими пальцами удовольствие сомнительное, но паника и страх боли берут своё, поэтому Чимин не халтурит. Со своим занятием он заканчивает чуть раньше, чем Джин, который едва не переломал все ногти в сражении с контрацептивом. — Хён, ты когда-нибудь был с мужчиной? Тот отрицательно мотает головой, отдавая руководство в руки Чимина. Первым толчком Чимин насаживается наполовину и шипит, до крови вцепившись в губу. Он глубоко вдыхает, приготовившись двигаться дальше, но Джин, забывшись, толкается до упора сам. Чимин беззвучно вскрикивает от боли и вцепляется в предплечья старшего, вгоняя ногти под кожу, по щекам брызжут слёзы. Джин испуганно распахивает глаза и неразборчиво лепечет: — Б-больно? .. Чимин быстро мотает головой из стороны в сторону, хотя очевидно, что да, больно. Он едва находит в себе силы прохрипеть: — Переверни меня и двигайся уже. Джин предельно аккуратен и даже на просьбы усилиться и ускориться отзывается не сразу. — Узко.. — шепчет он Чимину в самое ухо, когда чувствует, что на пределе. Чимин позорно и быстро кончает от одного этого наивно удивлённого шёпота, хотя дал себе слово держаться подольше. Джин кончает следом, потому что Чимин плотно сжимается вокруг него. Они ничего не говорят друг другу, потому что Джина хватает только на то, чтобы выйти и перекатиться вбок, он мгновенно засыпает. Чимину кажется, что он догнался до состояния старшего, его плавит по кровати так, словно это он выхлестал в одно рыло пол-литра виски за вечер. Он стягивает с Джина липкий презерватив, бросая его на пол, неаккуратно обтирает себя от смазки краешком пододеяльника, кое-как заворачивает их в одеяло и после долгих сомнений всё-таки решается перекинуть через себя джинову руку, прижимаясь к нему спиной, насколько это возможно. Джин во сне притягивает его ближе. Чимин просыпается за секунду до: — О господи… Джин с самым потерянным видом садится на кровати, тут же хватаясь за голову и укладываясь обратно. Чимин снисходительно прикрывает глаза. Не без труда поднимается на ноги, пытается отыскать свои шмотки, разбросанные по полу, в итоге натягивает шорты прямо на голое тело, не обнаружив нигде белья, и шлёпает босыми ногами на кухню. Возвращается оттуда со стаканом воды и таблеткой аспирина, вручает всё это в руки озадаченному Джину, подмигивает ему, ободряюще сообщая: — Не грузись так, хён. Один раз не пидорас. После чего разворачивается, направляясь к двери, и горько усмехается себе под нос, обнаруживая её закрытой. Немного раскинув мозгами, вспоминает, где обычно в номерах расположены запасные ключи, действительно находит один такой в настенном шкафчике неподалёку и уже окончательно уходит восвояси.

***

— Ты выглядишь так, словно стал жертвой насилия со стороны, как минимум, слона. — Очень близко к тому. Он просто огромный. — Даже больше чем у меня? — Не знаю, мне не с чем сравнивать, — звучит с лёгким укором, — Кинг сайз, — добавляет Чимин шёпотом, и Тэхён удивлённо таращится. — Боже, бедняга. — Но не это главное. Он натурал. Господи, снова… — Как ты это делаешь? Серьёзно, как? — Тэхён сидит на краю стола, размахивая своими длинными ножищами во все стороны. — Наверное, я просто слишком похож на тёлку, — невесело отмахивается Чимин. — Второй натурал подряд — это не шутки, братишка. Я тобой горжусь. Чимин не отвечает и выходит из номера, направляясь в бар. Идёт всего третий день отпуска, а настроения уже никакого. Он питал большие надежды, когда отправлялся в отпуск с Тэхёном, если честно, особенно когда брал для них номер с одной двуспальной кроватью. Надеялся, что друг поможет ему пережить болезненное расставание с Юнги несколько иным способом, нежели утешающее похлопывание по плечу перед тем, как умотать на пляж. Чимин не может взять в толк, зачем Тэхён бегает в поисках однодневных эротических приключений, когда у него под боком лучший друг изнывает от спермотоксикоза. Хочется выть от тоски, и Чимин даже почти готов залезть на фейсбук, дабы проверить страничку Юнги, но понимает, что оставил телефон в номере. Даже попытку завести курортный роман он феерически проебал, напоровшись на женатого Сокджина. Чимин, когда подсаживался к нему, был уверен на все сто, что имеет дело с себе подобным. Намджун сочувствующе буравит его взглядом, а потом вдруг ставит перед носом бокал маргариты, хотя Чимин не заказывал. — За счёт заведения, — улыбается он в ответ на изумлённый взгляд, и Чимин думает, что ямочки на его щеках обворожительны. — Знаешь, малой, — вновь заговаривает Намджун, когда Чимин возит трубочкой по ледяной кашице на дне опустевшего бокала, вновь не зная чем себя занять, — У меня смена через полчаса заканчивается, и я бы с удовольствием познакомился с тобой поближе, — он многозначительно щурит глаза и замолкает, улыбаясь. — И что мешает? — не выдерживает Чимин затянувшейся паузы и вдруг чувствует тёплые ладони у себя на талии. — Боюсь у тебя уже есть компания на вечер, — наконец пожимает плечами бармен и скрывается в подсобке, прихватив чиминов бокал. — Привет, красавчик. Скучаешь? — выдыхает Джин младшему в шею, развернув на стуле лицом к себе. — Безумно, — честно отвечает Чимин и думает с детским восторгом, как же это прикольно, смотреть на хёна сверху вниз с высоты барного стула. — Ты у меня забыл в номере кое-что, не хочешь забрать? Он не дожидается ответа и просто стягивает Чимина вниз. Чимин не понимает, зачем хён держит его за руку даже в лифте, но не возражает. Теперь он наконец может нормально рассмотреть обстановку в номере старшего, охая про себя, понимая, что это люкс. Он поделен на непосредственно комнату, небольшую кухню и санузел, кажется, материальных проблем кое-кто не испытывает. Когда Джин усаживает его на диван и лезет за поцелуем, Чимин инстинктивно выставляет руки вперёд, отстраняясь. Нет, он не против вовсе, просто это всё как-то. — Хён? — Прости, я подумал…мы… Джина относит на противоположный край дивана, и теперь он, кажется, смущается. Вау, он вообще умеет. — Хён, мне кажется, я чего-то не понимаю. Джин вздыхает и говорит как-то обречённо: — Я всё объясню, только скажи сначала, ты любишь вино или шампанское? — Вино, — неуверенно тянет Чимин, не уследив за сменой темы. Джин нажимает кнопку вызова персонала и заказывает в номер вино и фрукты. — Я приглашаю тебя на свидание к себе в номер, Пак Чимин, — поясняет он свои действия. — Но мы и так уже в номере. — А я и не говорил, что у тебя есть право выбора. Они молчат, кажется, целую вечность, пока ждут доставку. Джин нервничает так, словно хочет поговорить о чём-то серьёзном. Когда вино всё-таки приносят, он просит юношу в фартуке закрыть за собой дверь на замок. Чимин думает о том, что хён параноик. Джин сползает вниз и усаживается на ковёр, скрестив ноги по-турецки. Он разливает вино по бокалам, выпивает свой залпом и начинает говорить, во время рассказа ненавязчиво поглаживая Чимина по коленке. Чимин слушает и не знает, чего ему хочется больше, вскочить на ноги или же врасти в диван. Джин, оказывается, не совсем натурал. Вернее, совсем не. — А как же жена? — Слишком глупый был в молодости. И честный. Мне нравился парень в универе, и я, как порядочный сын, повёл его знакомить с родителями. Осудили. Испугались. Женили на этой курице. Она дочь партнёра отца или что-то вроде того. — Это вы с ней… — Семь лет, ага. Брак по расчёту, считай. Знаешь, почему она психанула сейчас? Узнала, что я гей. Говорит, если бы по бабам бегал, то на здоровье, хоть оббегайся, а пидора она рядом с собой терпеть не намерена. — Но ты говорил, что никогда не был с мужчиной. — А я и не был. С моим институтским дружком у нас до постели не дошло, а после этого я так ни разу и не решился. Это сейчас вот переклинило. Джин замолкает и вжимается лбом в чиминово бедро. Чимин видит перед собой не взрослого самодостаточного мужчину, а молодого парня, которому переломали всю жизнь. Он протягивает руку, чтобы потрепать старшего по волосам, но тот поднимает голову и смотрит на него с неясной просьбой. — Не отталкивай меня, ладно? Ты мне нравишься, очень. Чимин прикрывает глаза и хмурится. — Всего лишь курортный роман, окей? — он проводит по щеке старшего внешней стороной ладони, разглядывая заново его лицо. — Всего лишь курортный роман, — согласно кивает тот. Когда через пару дней Джин предлагает перебраться в его номер, Чимину кажется, что он выходит замуж. А последующие дни напоминают медовый месяц. Надо сказать, Чимин по достоинству оценивает Джина как человека, побывавшего в браке: он романтичный и обходительный до зубовного скрежета, но это не успевает надоесть, ведь у них не так много времени друг для друга. Старший тащит его на какие-то сомнительные скучные экскурсии по городу, с которых они сбегают к морю, держась за руки. Джин сажает младшего на тонкую перекладину перил моста, почти не держит, едва касаясь руками, заставляет балансировать. Целует глубже, и только когда Чимин теряет равновесие, крепко прижимает к себе. Они подолгу говорят обо всём на свете, но сразу очерчивают запретные темы: место жительства, любые контактные данные и даты отъезда. Они обещают не прощаться перед тем, как выселиться из отеля. Вернее, на этом настаивает Чимин, и Сокджину остаётся только согласиться. Чимин изредка сталкивается с Тэхёном в коридорах, и тот неизменно сообщает ему, что он выглядит как конченый долбоёб. А потом почему-то добавляет, что завидует. Почему? Потому что так выглядят только очень счастливые люди. Когда Чимин травится не пойми чем и не встаёт с кровати, не в силах даже воды попить, Джин исправно дежурит возле него, меняя полотенце на лбу, потому что младшего лихорадит, и пичкает таблетками по расписанию. Оправившись, Чимин так жарко благодарит хёна, что в последующие пару дней им приходится довольствоваться руками и губами. А потом они занимаются любовью ночью прямо на пляже, на тонком полотенце, которое прихватил предусмотрительный Джин, после чего долго чистят друг другу волосы от песка и купаются в море голышом. Чимин пугается, потому что они занимаются именно любовью, и это уже становится опасным. Ещё больше он пугается, когда, проснувшись, не обнаруживает Джина рядом с собой и понимает, что слишком привык просыпаться в его объятиях. Поначалу он думает, что старший мог уехать совсем, не предупредив, как они и договаривались, но его вещи на месте и, кажется, он просто куда-то вышел. В этот день Чимин отсиживается в их с Тэхёном номере. Друга где-то носит до самого вечера, поэтому, когда он всё-таки заявляется, то немало удивляется, обнаружив Чимина, забравшегося с ногами на кровать. Он нехотя отпихивает от себя какого-то парня, с которым явно намеревался провести время на этой самой кровати, обещает перезвонить и проходит в номер. — Эй, чувак. Ты что, плачешь? Чимин? Чимин шмыгает носом и не отвечает — и так понятно. Тэхён садится рядом и осторожно обнимает друга за плечи, тот разворачивается так резко, будто только этого и ждал, и утыкается ему в шею, продолжая всхлипывать. У них с Тэхёном билеты на самолёт завтра вечером, а Чимин крупно влип. — По своему папику убиваешься? Оставь ему телефончик или адрес там, и дело с концом. Корея чай не Африка, найдётесь. — Не могу, — Чимин поднимает на него опухшие глаза, — Мы договорились не говорить об этом. — Ну ты и еблан. Как договорились, так и разговоритесь. Не думаю, что он будет против. Чимин машет головой и вжимает её в плечи. — Я боюсь. У него жена там, дома. Вдруг он передумает. — Чимин? .. Ты же не хочешь мне сказать, что ты тут полторы недели кувыркался с женатиком? — Тэхён отстраняется, чтобы с укором посмотреть на друга. — Нет. Не совсем… Он прилетел сюда с женой, но они повздорили и она улетела обратно. Джин сказал, что она от него ушла, но он ни разу не заговаривал о разводе. Я боюсь, вдруг он не решится. Не захочет лишаться привычного уклада жизни. Не думаю, что наша интрижка значит для него достаточно много. Это же просто…курортный роман, Тэ, понимаешь? — Чимин заглядывает Тэхёну в глаза, и непонятно, кого он старается в этом убедить, не себя ли самого. — Хрен ли ты здесь тогда сидишь? Иди хоть пообжимайся с ним напоследок. Жалеть ведь будешь, сам знаешь. Чимин всё-таки держится до конца и не говорит старшему об отъезде, но тот и сам всё понимает: слишком уж откровенно Чимин прощается телом, жмётся ближе, целует медленнее и дольше, стонет громче и прячет глаза от прямого контакта. После второго захода Джин предупреждает, что наутро будет тяжко, но Чимин, кажется, твёрдо решил надолго отпечатать в их памяти эту ночь и совсем себя не жалеет. Они заканчивают только на рассвете и то, только потому, что Джину удаётся убедить тяжело дышащего младшего, что пора остановиться. Тот слышит не сразу, понимает не сразу тоже, и ему приходится насильно обнимать Чимина, чтобы тот успокоился. Кажется, он близок к истерике, и Джин не понимает, что делать со всем этим. Перевозбуждённый мозг Чимина позволяет ему всего пару часов сна, после чего он выбирается из-под руки Джина и выскальзывает из номера, стараясь не шуметь. Чимин первым собирает вещи и уходит гулять на пляж вместе с чемоданом, оставляя формальности выселения на Тэхёна. Перед этим он заглядывает в бар, чтобы попрощаться с Намджуном. Его может и не быть на месте, думается по дороге, но удача на стороне Чимина и блондин с очаровательными ямочками на щеках обнаруживается скучающим за стойкой. Нормальные люди не выпивают в два часа дня, поэтому в баре ни души. — О, малой. Давно не видел тебя здесь. — У нас самолёт через шесть часов, зашёл попрощаться. — Вот как. Ну, удачи тебе. Приятно было иметь дело, нечасто сюда земляки заезжают. Намджун не задаёт лишних вопросов и вообще не лезет не в своё дело. Идеальный бармен. Но Чимин всё равно ёжится под его взглядом, по которому понятно, что он и без вопросов всё знает. — Жаль всё-таки отпускать такого красавчика, — он наигранно хмурит брови. — Можешь улыбнуться, пожалуйста? — вдруг просит Чимин, немного смущаясь. — Улыбнуться? — удивляется Намджун, но просьбу выполняет. Чимин тянет к нему обе руки сразу и тычет пальцами в те самые ямочки на щеках. — Что ты делаешь? — блондин заливается хохотом. — Прости, они мне с первого дня покоя не давали. На пляже Чимин разглядывает резвящихся детишек и орущих чаек. Думает, что будет скучать по Греции. Скучать он, на самом деле, будет вовсе не по Греции, но об этом он себе думать запрещает. В самолёте Тэхён отрубается, заткнув уши плеером, и Чимин искренне ему завидует, потому что несмотря на бессонную ночь, заснуть никак не выходит. Он много думает, упускает момент, когда его мысли перетекают к Джину, и наконец-то может себе признаться, что жалеет о своих решениях. Что не оставил старшему номер телефона. Что не поцеловал его, спящего, когда уходил с утра. Что не попрощался по-человечески. Но даже так, спалив все мосты, он не жалеет ни об одном мгновении, проведённом вместе с хёном. Чимин достаёт из кармана телефон и долго смотрит на их единственную фотографию, сделанную где-то на залитой солнцем улочке в городе. На Чимине венок из оливковых ветвей, а Джин по утиному дует губы и улыбается глазами, вокруг которых разбегаются десятки лучиков. Хён сплёл венок сам, ободрав несколько несчастных олив, а потом нахлобучил Чимину на голову и сказал, что младший так похож на Аполлона, что им просто необходимо сфоткаться. Чимин смотрит на фотографию и через силу заставляет себя улыбнуться, хотя в глазах нестерпимо щиплет. Это было весёлое летнее приключение. Перелёт со всеми пересадками занимает больше суток, поэтому по прибытии Чимин чувствует себя смертельно опустошённым и благодарит небеса за то, что до учебного года ещё две недели, которые он может благополучно проспать. Они наскоро прощаются в метро, Тэхён звонко чмокает его в щёку и убегает на свою ветку, терять им нечего, всё равно скоро увидятся в универе. Чимин добирается до дома ещё спустя добрых полдня, на календаре воскресенье, на дорогах пробки, на лестничной клетке Мин Юнги. Добрый вечер, только Вас ещё не хватало. При виде Чимина старший катапультирует окурок в окно и делает шаг навстречу, протягивая руку, чтобы помочь с чемоданом. — Почему ты не сказал мне, что уедешь, Чимини? — А я должен был? Чимин проходит мимо, игнорируя предлагаемую помощь, и роется в карманах в поисках ключей. — Что с тобой, котёнок? — Хочу напомнить, что мы расстались. Иди домой, Юнги, — Чимин не может думать ни о чём, кроме мягкой постели, и последнее, чего он сейчас хочет — выяснять отношения. Старший оказывается рядом и дёргает его за плечо, вынуждая поставить чемодан на землю. — Прекрати это. Ты ведь любишь меня, прошло слишком мало времени. Я был не прав, окей? Ну же, Чимини, тебе ведь никто, кроме меня, не нужен. Пару недель назад Чимин подписался бы под каждым словом, но теперь… — Иди домой, Юнги. Пожалуйста. Чимин падает носом в подушку, предварительно наведавшись к аптечке и зачерпнув снотворного, потому что плохо доверяет способностям своего организма к засыпанию.

***

Они познакомились, когда Чимин поступил на второй курс магистратуры. Юнги, как успешному молодому лингвисту, подающему большие надежды, доверили роль научного руководителя, хотя он сам ещё был аспирантом. Чимин полгода успешно игнорировал заинтересованные взгляды старшего, но капитулировал, когда длинные тонкие пальцы впервые зарылись в его отросшие волосы. Они долго балансировали на грани флирта, ходили по краю, опьянённые полувзглядами, недокасаниями и двусмысленными фразами (лингвисты, что с них взять), пока Юнги наконец не сознался, что боится до одури. Что он всю жизнь был по девочкам, но рядом с Чимином сносит крышу. Что хочет безумно, чего именно, сам не знает, но хочет. У Чимина выросли крылья. Юнги не был его первым, но казалось, что так сильно он ни в кого никогда не падал. Он научил Юнги всему, он из кожи вон лез, чтобы старшему было комфортно рядом. Чимин успешно защитил работу в конце июня, и казалось бы, вот оно, лето, вот оно, счастье, только руку протяни. Но вместо поздравлений — горькие признания, а вместо праздничного ужина у Чимина осколки собственного сердца. — Я больше не могу, так неправильно, Чимин. Прости. Я познакомлю вас как-нибудь, она очень милая. Очень милая она никогда не узнает Пак Чимина. Потому что он сменит номер телефона и удалит страничку в фейсбуке. Уедет на месяц домой в Пусан. И никто, кроме Чонгука, друга детства из соседнего дома, не увидит, как Чимин размазывает по стене свою веру в человечество. Никто не услышит, как Чимин вгоняет в кольцо один за другим трёхочковые, стараясь звоном мяча о площадку заглушить звон разбитого сердца в ушах. Когда приезжает Тэхён, Чимин уже в норме. Тэхён прописывается в его комнате на неделю, по вечерам они втроём играют в баскетбол, пьют пиво и молчат. С Чонгуком ни о чём, друг с другом — обо всём сразу. Чонгук делится, что в августе летит с родителями в Америку. — Круто, — говорит Чимин, хватая Тэхёна за руку, — А мы с Тэ поедем отдыхать. В Грецию. Тэхён не спрашивает, почему именно в Грецию, не спрашивает, когда успел дать своё согласие, только довольно лыбится и переплетает свои пальцы с чиминовыми. Чимин прикрывает глаза, предвкушая тёплое море и грандиозный курс лечения от болезни, имя которой Мин Юнги. Чонгук смеётся, называет их пидорами и разнимает их руки, утаскивая на площадку для новой партии. Они не обижаются, во-первых, Чонгук младшенький, во-вторых, пидоры и есть, чего уж там.

***

Чимин просыпается с звенящей головной болью и думает, что проспал не меньше десяти часов. На часах семь утра, а в холодильнике гордое ничего, поэтому ему приходится побороть лень и выбраться за продуктами. Открыв дверь, он зажимает рот рукой, чтобы не закричать, и едва не роняет ключи, потому что на полу, прислонившись к стене, дремлет Юнги. Он просыпается, разбуженный скрипом несмазанных петель, сонно щурится, разглядывая лицо Чимина, и говорит, улыбаясь: — Доброе утро. — Пожалуйста, только не говори, что просидел здесь всю ночь. — Хорошо, не буду, — он пожимает плечами. Чимин оседает на пол, хватаясь руками за голову, и тихо стонет от бессилия. Юнги предпринимает попытку погладить его по плечу, но он лишь дёргает рукой и поднимается на ноги. Старший поднимается следом. Они вместе идут в магазин, за всю дорогу не сказав друг другу ни слова, Чимин покупает продукты домой и сигареты Юнги, хотя тот не просит, и так же молча возвращаются в квартиру. Старший курит, высунувшись в окно кухни, пока Чимин готовит завтрак, на нём свободные шорты, не доходящие даже до середины бедра, и Чимин позволяет себе недопустимое: разглядывает бледные худые ноги, гладковыбритые и наверняка невероятные на ощупь. Разглядывает хрупкую фигуру Юнги, которую любил до покалывания в кончиках пальцев. Увлёкшись, он едва успевает спасти омлет от возгорания, быстро раскладывает его на две тарелки и ставит чайник. Юнги щелчком отправляет окурок в полёт и говорит, что не голоден. Чимин в ответ лишь пожимает плечами и принимается за свою порцию. Он знает, что хён лукавит, он не мог не проголодаться, проведя ночь на лестничной клетке. Через некоторое время тот и правда сдаётся и начинает ковырять остывший омлет. Чимин не пьёт кофе, но в шкафчике находится пачка, купленная ещё весной. Для Юнги. — Чимин, я расстался с девушкой, — старший начинает тяжёлый разговор первым. — Что, оказалась недостаточно милой? — усмехается Чимин. — Нет. Просто она не ты. Чимин вздрагивает и обжигает чаем язык. Серьёзно? Понадобилось грёбаных полтора месяца, чтобы это понять? Ему хочется заснуть и проснуться снова в июне, очертить пальцами прохладный впалый бок Юнги, и чтобы не было никаких ободранных об стену костяшек, никаких Тэхёна с Чонгуком с их понимающими взглядами, никакой грёбаной Греции с её чёртовым тёплым морем и, конечно, никакого Сокджина. Чимин осекается. Последнего он не хочет ни при каких обстоятельствах. Он представляет, как говорит Юнги: «Я познакомлю вас как-нибудь, он очень милый», и ему хочется лезть на стену, потому что нет, не познакомит. Чимин сам его больше не увидит. — Назад дороги нет, извини. Тебе правда лучше уйти, — наконец говорит он. Юнги поднимается с места, молча составляет посуду в посудомойку, целует, наклонившись, чиминов висок, едва коснувшись губами, и направляется к выходу. — Хорошо, я уйду сейчас. Но не думай, что я от тебя отступлюсь, — говорит он уже в дверях. Чимин и подумать не мог, что с Юнги будет так сложно. Старший прав, конечно, он его всё ещё любит, но. Но. Он приложил громадное количество усилий, чтобы выскрести Юнги из своей жизни и двигаться дальше за это время, и он не позволит ему вот так просто прийти и свести всё это на нет. Он хорошо знает Юнги и знает, что тот непременно заявится к нему домой снова. Поэтому он на скорую руку закидывает вещи в сумку и едет к Тэхёну, намереваясь пожить у него до начала учёбы. О том, что он забыл предупредить друга, Чимин вспоминает, только когда Тэхён с порога даёт понять, что не очень-то рад его видеть. Причина такой негостеприимности застенчиво выглядывает по пояс из спальни, сверкая отсутствием одежды и явно расстроенными тэхёновыми планами. Чимин удивляется, узнав в нём того самого парня, с которым Тэхён ошивался в отеле чаще других и которого выпроводил из номера накануне их отъезда. Тэхён очевидно не страдает тупыми заморочками и спокойно обменялся с ним телефонами. — Попросишь трахаться потише, полетишь пробкой из моего дома, — безапелляционно заявляет Тэхён, смирившись. Хосок, так зовут тэхёнову зазнобу, при слове 'трахаться' страшно краснеет и тянет его за рукав. — А ты, — тычет он в Хосока, — не вздумай его стесняться, хён. Дом теперь такой же твой, как и мой, и мы с тобой не виноваты в его проблемах с личной жизнью. — Подушку только дай нормальную, больше ничего не надо, — ржёт Чимин и думает про себя, что Хосок неплохой парень. Он даже немного рад, что Тэхён не уловил его непрозрачных намёков и они вдвоём не натворили глупостей. Быстро только они съехались как-то, и когда Тэхён успел это всё. Две недели в обществе парней пролетают незаметно. Хосок оказывается лучше, чем просто неплохим. Чимин учит старшего готовить, тот его — танцевать. Тэхён шипит на обоих и грозится позвонить Юнги, если Чимин продолжит зависать с его парнем. Когда Чимин отчаливает в свою квартиру, Тэхён говорит 'наконец-то', 'неужели это закончилось', 'увидимся на учёбе', а ещё 'позвони, как доедешь, придурок'. И добавляет 'не вздумай звонить ему без моего разрешения', когда Чимин и Хосок в последний момент обмениваются телефонами и страничками в соцсетях. Аспирантура — какой-то адовый звездец, но родители настояли, по их мнению с такими успехами нужно учиться, пока учится. Чимин пока ещё плохо понимает, что происходит вокруг него, Тэхён тоже не блещет сообразительностью, и они шатаются по универу, как две амёбы. Во вторую же неделю сентября Тэхён умудряется простудиться, хотя Чимин знает, что его простуда на самом деле вызвана хосоковым недельным отпуском на работе. Чимин бредёт по коридору в гордом одиночестве, размышляя о том, как отомстит другу, бросившего его погибать в пучине научных семинаров и непривычно свободного графика занятий. Юнги похож на призрака с впалыми щеками и в круглых очках с толстыми стёклами. Было предсказуемо, что он останется в стенах универа в роли преподавателя, но младший почему-то наивно полагал, что случайно они не пересекутся, а свои попытки доебаться тот давно оставил. И ошибается. — Чимини… — Хён, может, хотя бы не здесь? — А где, чёрт подери? — шикает Юнги, добавляя шёпотом, — Я даже поесть толком не успеваю, не то что до твоего дома доехать. — Видишь, у тебя совсем нет времени на эти глупости, хён, — Чимин чувствует, как в горле собирается комок, а руки начинают предательски подрагивать. Юнги выглядит измученным. — На тебя у меня всегда есть время. Я найду, обещаю. Чимин, я не могу без тебя, — старший хватает Чимина за руку, и тот рефлекторно сжимает пальцы в ответ. Но уже в следующее мгновение отдёргивает, отступая назад, и упирается бедром в широкий подоконник коридорного окна. — Оставь меня, прошу. Как раньше уже не будет, Юнги. Он умоляет Юнги уйти сейчас, потому что ещё немного, и он сорвётся. Сомнёт старшего в руках до хруста рёбер и уже никогда никуда не отпустит. Наплюёт на предательство, боль, вновь затопчет себя в грязи во имя чужого блага. — Я не прошу как раньше. Почему ты не можешь просто дать мне второй шанс? — Потому что ты слегка опоздал. Твоим шансом воспользуюсь я, извини. Чимин цепляется пальцами за подоконник до противного скрежета ногтями по пластику, чтобы удержаться на ногах. Юнги поворачивает голову к говорящему, но Чимину это не требуется: он узнает этот голос из тысячи. Он столько раз видел во сне эту встречу, во всех неожиданных и не очень местах, но всё равно оказывается не готов. — Извини? А ты вообще кто такой? — первым приходит в себя Юнги. Чимин не решается поднять голову. — Причина, по которой ты сейчас развернёшься кругом через левое плечо и пойдёшь дальше по своим делам. А ещё забудешь путь к дому Чимина и желательно вообще о Чимине больше не вспомнишь. — Чимин?.. — в глазах Юнги мелькает догадка и каждой секундой своего молчания младший убеждает его в её достоверности. — Я вас оставлю? — наконец выговаривает он севшим голосом. Его глаза сливаются со стёклами очков, больше не выражая ничего. — Молодец, догадливый мальчик. Было неприятно познакомиться. Удачной работы! Чимин отваживается поднять голову, только когда понимает, что Юнги скрылся за поворотом. — Прости, что так поздно. Не думал, что развод с разделом имущества занимает такую уйму времени, даже если ты адвокат, — говорит Джин. — У вас не универ, а лабиринт фавна, честное слово, — говорит он. — Вот уж не думал, что такой балбес, как ты, дожмёт аж до аспиранта. — Прости, что нарушил уговор. Впрочем, ты мне сам ничего не сообщал, так что формально я его просто слегка обошёл, верно? — Джин говорит и говорит без остановки, словно не замечает, что младший его совершенно не слушает. Чимин смотрит перед собой и вдумчиво жуёт губу. На периферии до него долетают какие-то обрывки фактов. Джин развёлся и свободен. Джин как-то нашёл его в Сеуле. Джин стоит напротив него в университетском коридоре и затирает какую-то дичь, улыбаясь, как ребёнок. Но главная мысль концентрируется на одном: на нём дорогущий выглаженный костюм тёмно-синего цвета, который так неприлично ему идёт, что Чимин сейчас сломает подоконник пальцами одной руки. Джин наконец делает шаг навстречу, ещё один, мягко отцепляет чиминовы пальцы от несчастного пластика, поднимает младшего на руки и усаживает на подоконник, подходя вплотную. Он влажно мажет губами по крепкой шее, поднимается выше и слегка прикусывает мочку уха, вырывая Чимина из транса. — Привет, красавчик. Скучал? — шепчет Джин еле слышно. Но эти слова Чимин слышит куда лучше, чем все предыдущие. И выдыхает Джину в губы честное до боли: — Безумно.

_________________________________________________

Этот упрямый баран Чимин всё равно до последнего ничего тебе не скажет (и что ты в нём нашёл хехе). Но я просто не могу не вмешаться, извиняй:Р Мы улетаем сегодня в 8 вечера. Если заскучаешь по этому идиоту (а ты заскучаешь) - на обратной стороне мой номер телефона. P.S.: А я ведь поверил, что ты натурал T^T

Лучший друг придурка-Чимина, Ким Тэхён.