Artificial dream

Мне было плохо. Каждый предмет этой мрачной комнаты, в которой я провела последние пять минут, раздражал меня. Темные шторы, не пропускавшие солнечный свет, странные картины, слишком сложные для моего понимания, но больше всего меня раздражала темноволосая женщина, которая внимательно наблюдала за каждым моим движением. Я натянула капюшон худи ниже и, скрестив руки, опустила голову, мечтая, чтобы этот час прошёл быстрее. — Итак, Лалиса, как ты себя чувствуешь? — голос доктора Ким был полон участия, и я бросила на нее взгляд. «Отвратительно», — хочется ответить ей, но я молчу. На протяжении четырех недель она пыталась разговорить меня и понять, что со мной произошло, но у нее это плохо получалось. — Ты ведь знаешь, что я хочу помочь тебе, — продолжила она, и я тихо фыркнула, не поверив ее словам. Она — психолог и скажет все, что нужно, чтобы докопаться до истины, но этого не будет. Я не доверяла ей, поэтому не позволяла залезть ко мне в душу. Мой взгляд опустился на поверхность кожаного серого дивана, на котором я сидела и я задалась мыслью, почему в кабинете психолога была настолько мрачная и удручающая атмосфера. Разве не должно было быть наоборот? Облизнув пересохшие губы, я нахмурилась, почувствовав привкус крови в уголке рта. Виски вновь начали болезненно пульсировать, и я тихо выдохнула. Это чувство усталости и постоянные навязчивые мысли стали моим постоянным спутником. — Ваши таблетки почти не помогают, — пробормотала я. — Почему ты так думаешь? — Я не чувствую радости или какого-то прилива энергии, — пожала плечами я. — Я просто хочу спать. Все время. — Это последствия твоей депрессии, Лалиса. — У меня нет депрессии, — быстро ответила я. Меня пугал этот диагноз и я до последнего отказывалась верить в написанное в моей карте. Было в этом слове что-то отвратительное, что-то, что заставляло меня чувствовать еще большую жалость к себе. — Тогда почему ты здесь? — доктор Ким подалась вперед в кресле. Я вновь пожала плечами. Мама привела меня сюда впервые несколько недель назад, потому что той ночью у меня случился приступ. Я не уверена, была ли это паническая атака или просто нервный срыв, но это просто случилось. Звон в ушах и все плывет перед глазами, а затем оглушающий крик, который рвется из моего собственного рта. Что произошло потом мне запомнилось очень смутно. Кажется, я кричала так сильно, что сорвала голос и разбила руку о кафельный пол, но сейчас я не была уверена на сто процентов. Я помнила лишь то, что мама успокаивающе гладила меня по спине, а я лежала на полу, прижав колени к груди и дрожа всем телом, молилась, чтобы голос в голове стих. Чтобы эта боль прошла, потому что в тот момент мне буквально казалось, будто я могу умереть. На глаза навернулись слезы, и я подняла голову вверх, делая медленные глубокие вдохи. Эти жуткие воспоминания до сих пор причиняли почти физическую боль. — Я не знаю, — ответила я и сжала губы, услышав, как сильно дрожал мой голос. Медленно выдохнув, я постаралась унять болезненную дрожь, внезапно охватившую мое тело. — Я просто хочу, чтобы мое подсознание прекратило твердить мне, что я должна сдаться. Женщина понимающе кивнула мне и на ее губах появилась легкая улыбка, словно она услышала, что хотела. — Ты уже сделала первый шаг, Лиса. *** Я опустила руки на ограждение, стоя на крыльце центрального входа госпиталя Claremont и подняла голову вверх. Небо было затянуто плотными серыми облаками, не позволяя солнцу пробираться сквозь них и я почувствовала дрожь, вдохнув сырой и холодный воздух. В последние несколько месяцев мне почти все время холодно. Я запустила руки в карманы худи, пытаясь согреться, и выдохнула, отчего стало еще холоднее. Да уж, погодка что нужно. Лучше не придумаешь. Краем глаза я заметила, как возле клиники остановилась черная машина, и я увидела парня, который был за рулем. Его темные волосы спадали на лоб, и он сосредоточенно рассматривал экран своего телефона, после чего поднял голову. Его взгляд быстро пробежался по нескольким людям, стоявшим у входа, после чего остановился на мне. Он нахмурился, взглянув на свой телефон, после чего вновь посмотрел на меня. Я почувствовала дискомфорт от его темных глаз и инстинктивно отступила назад, прячась под крышей госпиталя. Мне это не понравилось. Стараясь отвлечься, я бросила взгляд на свои наручные часы. Сестра должна была забрать меня десять минут назад, но видимо ее вновь задержали на работе. Ветер усиливался, и я натянула капюшон, сжав ледяные пальцы в кулаки. Пару мгновений спустя я подняла голову и вздрогнула. Парень за рулем черной машины продолжал пристально смотреть на меня, будто пытался понять, знакомы ли мы. Я отвернулась, чувствуя тревогу, не смотря на то, что он не сделал ничего плохого. На меня редко обращали внимание парни и то, что сейчас один из них не сводил с меня своих темных глаз, заставляло испытывать смущение и нечто похожее на страх. Я сглотнула, облизнув пересохшие губы, вновь возвращаясь к осознанию, что раньше я была другой. Я была веселой, жизнерадостной девчонкой, у которой было много друзей и полная возможностей жизнь. А теперь… Я не уверена, что мне вообще хочется жить. Я покачала головой, стараясь не вспоминать о том, что произошло в ту ночь. Нет. Нельзя. Иначе все начнется сначала. Прикусив губу, я быстро спустилась с крыльца больницы и быстрым шагом направилась к остановке, плотно сжимая в пальцах лямку рюкзака *** Я плохо ориентировалась в Сеуле, несмотря на то, что провела здесь последние два месяца. Автобус остановился где-то в Итэвоне и я вышла на остановке, смутно представляя в какой стороне находится дом сестры. Десять минут спустя с помощью навигатора я все же смогла найти нужную улицу, после чего прошла через ворота и остановилась около небольшого двухэтажного дома. Виски вновь начали пульсировать, и я, прикрыв глаза, потерла лоб тонкими пальцами, размышляя о том, всегда ли я была такой рассеянной. Вставив ключ в замочную скважину, я повернула ручку и открыла дверь, проходя внутрь. Здесь было тепло, уютно и приятно пахло лавандой. Кажется, я начинала привыкать к этому месту. В доме было тихо и я, оставив обувь около двери, прошла на кухню. Сестра стояла у кухонного островка и нарезала овощи, но заметив меня, остановилась. На ее губах появилась улыбка, и она подошла ближе. — Как добралась? — спросила Дженни. Она знала, что мне нелегко ориентироваться в городе. — Без проблем? В детстве мы не были особо близки. Дженни была моей двоюродной сестрой, но наши мамы по какой-то причине не общались в течение пяти лет, поэтому для меня стало большой неожиданностью, когда Дженни предложила пожить у нее некоторое время. Она знала, что у меня были проблемы, но, несмотря на это на самом деле пыталась сблизиться со мной, и я была благодарна ей за это. Я кивнула, стягивая с плеч худи, после чего мой взгляд упал на мужские ботинки, стоявшие около двери. — Ты не одна? — Да, я хотела сказать тебе раньше, но… Прежде чем она смогла закончить, дверь гостиной распахнулась и я увидела парня. Он был высоким, его широкие плечи обтягивала ткань черного джемпера, а на худых длинных ногах были серые джинсы. Его темные волнистые волосы спадали на лоб, слегка прикрывая глаза, а на губах была спокойная улыбка. Парень показался смутно знакомым, и когда наши взгляды встретились, я поняла. Это он был за рулем черной машины, стоявшей около больницы. — Это Тэхен, — сказала сестра, и в ее голосе появилось тепло. — Он должен был забрать тебя из госпиталя, но ты ушла раньше, чем я смогла позвонить тебе. — Рад, наконец, познакомиться с тобой, — произнес парень все с той же сдержанной улыбкой. У него был мягкий низкий голос, совсем не сочетающийся с его внешностью. Взгляд вновь прошелся по его лицу, и я отметила, что улыбка исчезла с его губ, и сейчас он внимательно смотрел на меня, будто на самом деле был рад встрече. Парень протянул руку, сделав шаг вперед, но я отступила, опустив голову, внезапно ощутив дискомфорт. По какой-то причине в последнее время я начала бояться парней. — Лиса, поздоровайся, — прошептала Дженни, и я, сглотнув, подняла голову. Мой взгляд остановился на горловине его свитера, и я просто не смогла поднять взгляд выше. Сердце забилось быстрее, и я вновь ощутила тревогу. Мне было тяжело знакомиться с новыми людьми, и появление парня было слишком неожиданным. — Лиса, это невежливо, — продолжила Дженни, и я почувствовала вину. Он ждал меня по просьбе сестры около госпиталя, потратил свое время, а теперь я даже не могу нормально поздороваться с ним из-за своих проблем. — Прости, — я быстро поклонилась, чувствуя неловкость. Он всего лишь хотел помочь, а я вела себя так, словно он сталкер. — Я... я немного устала, — пробормотала я, не поднимая взгляда на Тэхена. — Я пойду к себе. Я быстро развернулась и, взяв рюкзак, направилась в свою комнату. — Прости ее, — сказала Дженни, понизив голос, когда я была уже на лестнице. — У нее есть некоторые проблемы с общением и... В горле появился ком, и я сглотнула, быстро поднимаясь наверх. Закрыв дверь за своей спиной, я прикусила губу, чувствуя обиду на сестру. Да, она была права, у меня есть проблемы, но это не значит, что она должна обсуждать их со своим парнем. Руки подрагивали от напряжения и я, сделав глубокий вдох, опустилась на пол. Переезд дался мне не слишком легко, и тот факт, что теперь в доме будет появляться парень сестры, не радовал. Но мое мнение мало кого интересовало. Опустив подбородок на колени, я перевела взгляд на темно-фиолетовое небо за своим окном и тихо выдохнула. Я на самом деле надеялась, что смогу справиться, и не разрушу все вокруг себя, как это случилось в прошлый раз.