Я — твой

— Итак, чем займёмся вечером? — не обременяя себя стуком в дверь, Джим заходит в комнату и удобно располагается на кровати. Лукас на это только фыркает и опускает голову еще ниже к тетради. — Эй, ты что, обиделся? — гость скрещивает ноги и чуть подается телом вперед, вглядываясь в лучшего друга. — Нет, — пор… перл… параллелограмм! Конечно! До чего ужасный почерк.  — Да брось ты эти бумажки, — для выразительности эффекта Джеймс взмахивает руками, что не ускользает от бокового зрения Люка. — Сегодня Элл устраивает вечеринку. Выпивка за счет «заведения». Друг в ответ качает головой. «Не сейчас»  — Ревнуешь? — Джим подходит со спины. Его руки скользят по мягкой ткани халата — Люк только из душа — и хватаются за узел, — Не волнуйся, — трется головой о висок, — Я же весь твой, — запечатывает поцелуй на шее. Подобные игры не в первый раз. Джиму, кажется, вообще наплевать, что он всего лишь омежка рядом с сильным и абсолютно нормальным альфой. Это представление. Красивый спектакль для одного зрителя.  — Так ты пойдешь? — шепчет прямо в ухо, проводит языком за раковиной.  — Пойду. Дело в том, что Джеймс всегда добивается того, чего хочет.

***

В клубе, куда единогласно было решено направиться сразу после комнаты — никак. Вот совсем. Громкая музыка, извивающиеся тела и алкоголь. Последнего особенно много. Люк сидит в самом темном углу и наблюдает: альф, омег, симпатичного бету-бармена. Набольшее внимание уделяет одному человеку — Джиму. Тот знает о своем «телохранителе», поэтому ведет себя чуть хуже, чем плохо. Бесстыдно выгибается, качает бедрами, флиртует с парнями и даже — в нарушение собственной природы — с девушками. Отрывается. Изменение происходит, когда Джеймса обхватывают сзади и прижимают к мускулистому телу. Джеймс согласен. Лукас – нет. А потом, сидя на ступеньках рядом с черным выходом, уже трезвый друг задает вопрос:  — Ну куда ты полез-то, а? Люк снова качает головой и морщится, когда к губе прикасаются влажной салфеткой. Неприятно.  — У-ух, ладно. Придется из-за тебя на такси тратиться! Таксист мельком кидает на парней взгляд: один похож больше на проститута, а второй — рослый и довольно неприметный. Ясно. Джим усмехается. Он знает, какое впечатление производит.

***

В комнате выключен свет — видимо, полетели пробки. Так даже лучше. Люк откидывается на спину и прикрывает глаза. Джим садится ему на бедра с мокрым полотенцем в руках. Аккуратно кладет на лоб, хотя голова должна бы болеть у него. Если бы он действительно пил. У Люка прохладная кожа и теплые губы. Омега знает, потому что опять пробежался по ним пальцами. Не из-за очередной игры. Потому что не смог себе отказать. А уже ночью, когда Джим сворачивается под боком и сопит куда-то в шею, с его губ срывается неожиданно легко:  — Мог бы просто сказать, что я — твой.