mint morning

— Ты же холодный, как ледышка. — Зато ты такой тёплый. Как приятно. Не отпускай меня пока. Дай согреться.

***

POV Чимин. Я всегда просыпаюсь рано. Иногда мне кажется, что я ранняя пташка, даже жаворонок мог бы мне позавидовать. Солнце за окном только начинает всходить, окрашивая еще темное небо приятными розовато-желтыми оттенками. Каждый рассвет для меня был особенным. Я видел в них что-то такое, что, наверное, никто бы и не догадался рассмотреть в обычных плавных переходах цветов от еще тусклых утренних лучей солнца. Вы любите кушать блинчики по утрам на завтрак? Я да. Точнее, я люблю готовить. Да, звучит смешно. Парень, и готовит? Ха-ха. Но мне все равно на то, что думают другие, зато я точно знаю, что не умру от голода. Сегодня на завтрак я решил приготовить именно блинчики. Их любят все. Но внезапно я ощущаю на своем животе прикосновение холодных рук, отчего вздрагиваю и роняю чайную ложечку в небольшую миску с тестом. — Хен.. у тебя руки холодные, — с улыбкой произношу я, кладя свои руки поверх чужих. Я знаю, кто является обладателем этих всегда холодных рук. — Я замерз, Чимин. Согрей меня. — Хен, разумеется, что ты замерз. Ты спишь в одних боксерах, да еще и без одеяла. Так и до простуды недалеко. Кстати, знакомьтесь. Это мой любимый хен и, по совместительству, любовник. Нет, не в том смысле, что у меня кто-то есть, и я хожу направо и налево. Этого человека, с нежно-мятным цветом волос, зовут Мин Юнги. Он очень добрый и ласковый человек. — Чимин, ты что, уши на полке оставил? Я сказал тебе согреть меня. Я сказал, что он очень добрый и ласковый? С первого момента может показаться, что он грубиян и высокомерная … хм. Но если вам удастся расположить его к себе, то за черствой оболочкой вы увидите ласковое и чуткое существо. Когда-нибудь я расскажу вам историю создания наших отношений. — Чимин, — уже более раздраженно произносит он и несильно кусает меня в плечико. — Да-да, хен, я слышу. Подождешь? Я приготовлю тебе блинчики, — улыбнувшись, произношу я, беря в руки венчики от миксера. — Сейчас хочу, Чимин. Он снова кусает меня, но на этот раз сильнее. Я вздрагиваю и жмурюсь. — Хен, пожалуйста.. Ты совсем не даешь мне передохнуть.. — Ты должен был уже привыкнуть за все это время. Мне нужно тепло. Иногда мне кажется, что он змея или дракон, который легко теряет тепло и может даже от этого умереть. Но я его спасаю, как вы понимаете. — Хен, ты такой вредный, — в ответ я лишь слышу ухмылку. Его губы, такие же холодные, как и руки, целуют мою шею. Шея — одно из моих слабых мест, и одно из самых чувствительных. Но он знает, как нужно поцеловать, как укусить, чтобы мне было приятно. — Чимин, раздевайся. Звучит как приказ. И я не могу не повиноваться. Пальцами я расстегиваю пуговицы на клетчатой рубашке, но не все. Грубоватая ткань оголяет мои плечи, но я не снимаю вещь с себя полностью, так как знаю, что Юнги любит такое. Он тот еще извращенец. Я ощущаю на себе его взгляд. Глубоко вздохнув, я начинаю стягивать с себя шорты, а за ними и белье. Даже не могу сказать, стыдно ли мне. Думаю, что нет, но меня это дико смущает. — Доволен? — тихо спрашиваю я, тиская рукава рубашки. — Очень даже. Ты прекрасен, Чимин. Он снова обвивает мою талию руками, а я готов замурчать лишь от одних его прикосновений. Он поглаживает низ живота, а у меня ноги дрожат похуже осинового листа на ветру. И вот, он подталкивает меня к окну, я опираюсь руками о подоконник и глубоко вдыхаю. Мне не страшно, скорее, волнительно. Он что-то шепчет, но я не могу разобрать, а потом ощущаю, как его ладони скользят по моим ягодицам, слегка сжимая. Что я еще могу сделать? Я прикусываю губу и издаю тихий стон. Кажется, он опустился на колени. — Ах.. Хен, не надо.. там.. — я чувствую, как он начинает ласкать языком дырочку. Чертов извращенец. Но, черт, это же Мин Юнги. Мин Юнги, которому не страшно подчиняться, которому я могу позволить все. Даже такие ласки. Он прекрасно знает, что я достаточно хорошо растянут, но все равно подготавливает меня, лаская и языком, и пальцами. Буквально через несколько минут он вводит в меня два пальца, и я сдавленно выдыхаю, издавая подобие стона. Он говорит мне расслабиться, но я не могу, от этого и сжимаю в себе его пальцы еще сильнее, особенно тогда, когда он добавляет третий. — Чимин.. — слышу я свое имя, тихо произнесенное над ухом, и затем ощущаю, как его пальцы сжимают мои соски, а сам Юнги прижимается ко мне. Он возбужден, должно быть, даже сильнее, чем я, потому что ощущения меня никогда не подводили, и именно сейчас я чувствую, как его член упирается между ягодиц. — Просто сделай это, — залившись краской, произнес я и потянул руку к боксерам Юнги, пытаясь стянуть их вниз, хотя, ввиду моего положения лицом к окну, сделать это было немного неудобно. Но он убирает мою руку и делает все сам. Я лишь выпячиваю свою, как он называет мою попу, филейку и послушно жду. Кажется, все это действительно согревает его, так как его руки стали теплыми. И этими руками он придерживал меня за талию, когда входил. Мне не было больно, но это ощущение, ощущение того, когда его немаленький член входит в меня.. Оно незабываемо. — Продолжай, хен, — проскулив, я пару раз вильнул бедрами, давая хену понять, что можно. И он понимает. Он начинает плавно, входя полностью, но буквально с каждым толчком он ускоряется и задает для себя привычный темп. Я не могу сдержать стонов, да и кто бы смог? Но того, что произошло дальше, я точно не ожидал. Юнги буквально заставил меня встать на колени на подоконнике, а меня прижал к холодному стеклу. Прижал к холодному стеклу грудью. А ведь у меня такие чувствительные соски.. Извращенец. Юнги, какой же ты извращенец. Он шлепает меня по ягодице, а я понимаю этот приказ. Я выпячиваю попку, чтобы ему было удобно. Вы знаете, а секс у окна так.. так возбуждает. Я уже не мог сдерживать себя, царапал стекло (хотя, как его можно царапать?), и рвано дышал, задыхаясь в своих же стонах. Член Юнги попадал по простате, стимулируя ее. Кажется, я только что испытал оргазм. Как еще можно объяснить то, что я с громким стоном кончил, даже не прикасаясь к себе? Но я не должен думать только о себе. Я стал сильнее сжимать в себе член Юнги, чтобы он тоже поскорее кончил. И мои старания не прошли даром. Он схватил меня за талию и стал чуть ли не втрахивать в окно, он всегда делает так, когда вот-вот кончит. — Ааах! — я чувствую, как его горячее семя разливается внутри меня, а Юнги обессиленно нависает на меня. Я поворачиваю голову к нему и втягиваю его в поцелуй. Пускай он и не был таким страстным, как бы вам хотелось, но мне нравилось. Даже его губы стали теплыми. Я согрел его, хотя сам замерз от долгого контакта со стеклом. — Согрелся, хен? — улыбнувшись. произнес я, чмокнув его в нос. — Да, согрелся. Спасибо, Чим. Я говорил вам, что люблю утро? Нет, не потому, что у Юнги в привычку вошло каждое утро греться об меня.. Хотя, ладно, и поэтому тоже, но потом я все равно приготавливаю для него его любимые блинчики с сиропом, клубникой и мятой, которую он ужасно любит. Может, поэтому он и замерзает? Мята и холод для меня ассоциируются с одним человеком. И этот человек Мин Юнги. Мин Юнги, которого я люблю и которого готов согревать столько, сколько понадобится.

Любите свою вторую половинку и всегда согревайте ее, как я.