Иди сюда, дурак!

Сколько они знакомы? Пару месяцев? Виктору самому смешно от мысли, что бессмысленно слоняться по бесконечному Готэму с Романом веселее, чем проводить время за действительно полезными делами. Ему долгое время было стыдно, за влюблённость в этого мизофобного придурковатого мажорика, но маниакальное сосредоточение на чужой внешности (а именно так Виктор обозначил свою влюбленность), привело его к простым «привет-пока» в стенах частной школы. Ну, а сейчас жизнь стала похожа на цирк: рискованно, но интересно. Где-то на периферии Зсасз понимает, что его жизнь была бы намного легче без Романа. Без его скандалов и истерик, эпатажных выходок и бесполезного нытья. Но вот вся проблема: он уже не мог физически обходиться без этой нескончаемой драмы. Виктор физически не может без треклятого Романа Сайониса. *** Они молоды и влюблены впервые. Они бегут наперегонки до кинотеатра, только для того чтобы занять последние ряды и, забыв про фильм, целовать друг друга пока никто не видит. В горле мигом пересыхает, когда Виктор выуживает сигарету и как-то по-особому затягивается: запрокидывает голову и не дышит минуту, только чтоб сильнее ощутить действие никотина. Роман смотрит на это с неподдельным интересом и, впервые за всё время их маленького путешествия говорит: — Давай уедем сегодня. — Куда? — Виктор снова привыкает к собственному голосу. Дым струйками выходит из его рта. — Куда угодно, только подальше от этого города. Так они впервые на попутках добрались до пригорода. Здесь всё было лучше и чище, Роман впервые расслабил плечи и задышал полной грудью. Его мысли погрязли в синеве неба. Он переводит взгляд на Виктора: сегодня парень тише обычного, но Сайонис не желает давить и выведывать у друга: если захочет — сам скажет. Роман закрывает глаза и полностью проваливается в звуки той поляны, где они обрели душевное спокойствие. Кожей он чувствует осторожное прикосновение друга. Чужие пальцы медленно, едва касаясь, изучают кисть: аккуратно проводят по фалангам, венам и костяшкам. Пальцы Виктора ужасно холодные, это всё потому что он курит, думает Сайонис. — Тебе хоть понравился фильм? — небрежно спрашивает Роман. Он пытается выглядеть максимально расслабленно — боится, что всё в момент распадётся. Пропадёт эта уютная тишина, синее небо и тихое, едва слышное дыхание Виктора. — Мне понравился ты. — признаётся Зсасз, всем сердцем надеясь, что глаза Романа действительно закрыты. — Фу, как банально, Виктор! — Сайонис смеётся, искренне и громко. И единственное, что Роман хочет сейчас сделать, так это притянуть парня ближе и обнять так сильно насколько получится. Они лежали так ещё целую вечность, пока Зсасз не встаёт и тянет рыжеволосого за собой. Роман, конечно, начинает капризничать и препираться, но потом всё-таки соглашаясь. Чужие руки скользят по рукавам куртки и Виктор непонимающе смотрит на парня. Когда они встречаются глазами время вовсе останавливается и Виктор перестаёт дышать. Они говорят глазами и это ужасно много для обычных подростков и подростковой влюблённости. Когда Роман наконец заговаривает, сердце Виктора снова начинает биться: — Навсегда? — Навсегда. Именно в тот день, именно на той поляне два подростка дали друг другу слишком взрослое обещание. До дома добираться оказалось легче, дорога убаюкивала. Роман умиротворенно лежал на чужом плече, в голове приятно гудело и он вовсе провалился бы в сон если бы не осторожное прикосновение парня. Их пальцы неуклюже переплелись и образовали надежный замок. — Виктор, не хочешь остаться сегодня у меня? Виктор растерянно моргает, он впервые слышит такое от Романа. Глазами ищет издёвку или иронию. Дом для Сайониса был чем-то вроде святилища: никто и никогда не зайдёт туда, если Роман сам того не разрешит. Обычно их маленькие вылазки в город имели один сценарий: встретиться, устроить хаос неподалёку и разбежаться. Но сегодня всё как-то поменялось. Виктор не уловил этого момента, но почувствовал это в чужом взгляде. — Да, конечно… — парень сам не узнаёт свой голос, он будто до сих пор ждёт подвоха. Роман совершенно по-детски хлопает в ладоши и, схватив Виктора за руку, тащит к своему дому. Ещё немного и они будут дома, думает Сайонис и начинает воровато озираться. Родителей не должно быть дома, он знает это наверняка. Но подойдя значительно ближе, он замечает несколько машин, и ни одна из них ему не знакома. Нет. Нет. Нет. Всё идёт не по плану, истерика накатывает сама собой. — Блять, блять, блять, я всё испортил, я блять всё просрал. — нервно бубнит Сайонис. Виктор, быстро проанализировав ситуацию, перехватывает чужие руки. Паническая атака им сейчас не нужна. — Эй, эй, всё хорошо. Я рядом. Они смотрят друг другу в глаза. Виктор не знает, насколько глаза выдают его. Глубокий вдох и выдох. Роман резко переключается. Даже если кто-то дома никто не помешает ему сегодня. Уверенность возвращается к нему. Сайонис сжимает чужую руки и Виктор отвечает ему тем же. Резким движением открывает дверь. Все взгляды обращены на них. Среди толпы гостей Роман видит своих родителей. Взгляд отца вмиг становится тяжелее, — Добрый вечер, мои дорогие мамочка и папочка. — наглый тон парня, сбивает Виктора с толку. Он дергает Романа за руку. — Приятно было с вами познакомится, дорогие гости, но мне не терпится потрахаться с этим очаровательным молодым человеком, так что прошу меня извинить. Истерический смешок застрял в горле, единственное, что хочет Виктор — сбежать. — Роман Бове Сайонис… — начинает было его мать, но Роман уже вприпрыжку бежит по лестнице в свою комнату. Ответственность — привилегия старых, а пока Роман ещё слишком молод, чтобы задумываться о последствиях. Он впечатывается губами в губы Виктора и это их первый и самый лучший поцелуй.