Шаги по стене

"Набережная Монтебелло, о господи…" – МакЛауд чувствовал, что губы расплываются в усмешке. Он забыл… Но понять, досадно ему или смешно, он не успел – почувствовал Зов. У парапета, примерно там, где раньше находилась баржа, стоял и озирался человек. Да, это именно его Зов дошел до Горца, и да, он его узнал. МакЛауд остановил машину, вышел: – Привет, Карл! Не меня ждешь? – Мак! А где твоя баржа? – Продана на металлолом, – сообщил Горец, прислушиваясь к собственному сердцу. Ну или к голове. И что-то ответило, что баржу всё еще жалко. – А мне сказали адрес… Захотел повидать… Прошло уже две недели, как МакЛауд расстался со своим плавучим домом, а нового так и не было. Вещи он перевез в Лондон, в Париж приехал сегодня, собирался остановиться в гостинице на пару дней. – Ты без машины? Тогда садись ко мне, тут недалеко симпатичное кафе, днем там малолюдно. По дороге Карл поудивлялся почему в Париже Горец ездит на маленькой машине и так и не сказал, кто дал ему адрес. – Так что тебя занесло в Париж? – поинтересовался Дункан, когда они устроились с кружками – нет, всё-таки это, из тонкого стекла, с ручкой-колечком и на ножке, следовало считать скорее бокалом – с бокалами пива у большого окна. Когда-то здесь была не то конюшня, не то каретный сарай, а это окно – воротами. – В Париже в Лувр заглянуть, да и просто посмотреть старый свет, а то все путешествуют, а я из Америки не выезжал. Дункан поглядел внимательней на Карла: нет, тот не шутил, лицо было серьезным, более того – что-то вроде благоговения или сосредоточенности проступало в грубоватых чертах. – Путешествовать всегда полезно, – осторожно ответил он. – Это точно. А ты по-прежнему заводишься с пол-оборота? – То есть? – Ну, – Робинсон замялся. – Поединки, отрубленные головы. МакЛауд пожал плечами: – Бывает. Карл, прихлебнул пива, поглядел в окошко: – Ладно, Мак. Я к тебе по делу. Мне сказали, что ты знаком с Митосом. Ну тем, кому пять тысяч лет и всё такое. – И кто сказал? – спросил Горец со вздохом. Врать Карлу не хотелось, впрочем, Митоса в Париже быть не должно. – Сказал парень по имени Нофри, Митос его знает. Нофри просил меня того разыскать и кое что передать. Слова кой-какие сказать. – Митоса сейчас в Париже нет, и я не представляю, где он… – Ну а телефон? – Карл, если бессмертный прожил столько, то не в последнюю очередь благодаря умению не оставлять следов. Я могу бросить сообщение в электронный ящик, но когда он туда заглянет… Робинсон глядел на него внимательно, явно стараясь понять, правда ли это, и похоже, не верил. – Хорошо, хотя бы так. – А кто этот Нофри, и откуда он знает Митоса? – Нофри – бессмертный, сам понимаешь. Он рассказывал, что с Митосом познакомился очень давно, путешествуя по Африке. * * * Особых дел в Париже у Горца не было: получить деньги за проданные вещи да сходить на концерт, билет на который был куплен заранее. Перед концертом он вернулся в гостиницу переодеться и, поскольку время было, решил заняться почтой. Бросил письмо Митосу и проверил свои ящики. Нашел много спама, два письма, связанных с антиквариатом (он не исключал, что в Новой Зеландии вернется к этому занятию) и записку от Аманды: "Дункан, на твоем пати по поводу расставания с баржей все было так очаровательно, что я обо всем забыла. А теперь вспомнила: тебе надо зайти к Лиаму Райли за известиями от твоей подруги Грейс. Обязательно! Целую." Вечер МакЛауд провел в небольшом зале, слушая семисен и корейские барабаны, но наутро отправился в церковь св. Юлиана. Он не был знаком с Райли, но слышал о нем, в основном, от Аманды. Подойдя к церкви, он почувствовал Зов, зашел в само здание и остановился. В нефе никого не было, он помнил, конечно, где находятся комнаты священника, но идти туда знакомиться было как-то не совсем правильно. И тут он почувствовал движение сбоку, обернулся и увидел, что в небольшую дверцу входит молодой мужчина, одетый вполне современно. – Вы ко мне? – спросил он приближаясь. – Если вы отец Лиам Райли… – Да. А вы? – Дункан МакЛауд. Аманда написала мне, что у вас есть что-то для меня от Грейс. Дружелюбная улыбка, с которой Райли к нему подошел, при этих словах сменилась другим выражением, чуть ли не виноватым. – Идемте ко мне наверх, – вздохнул Райли. Они поднялись. Комната была та же, но вещи были другими и человек другой, и воспоминания спрятались. Райли предложил кофе, МакЛауд согласился, потому что чувствовал, что Райли так будет проще рассказывать. Кофе оказался растворимым, по словам молодо выглядевшего священника, он разленился. Отпив немного, он начал рассказ: – Сюда пришел мужчина, кореец, если я правильно понял. Он искал отца Дария. Я объяснил. Тогда он спросил вас. Я ответил, что не знаком лично, но есть общие знакомые. Он обрадовался, сказал, что не уверен, как долго сможет оставаться в Париже, поэтому готов все рассказать мне. Он работал в Африке, что-то связанное с поставками медицинского оборудования. Таким образом познакомился с Грейс. Она вела исследования, связанные с какими-то заболеваниями. Как я понял, они подружились, иногда он останавливался в их поселке. Потом господин Ли, его зовут Ли Ден Хи, на какое-то время уезжал на родину, а когда вернулся, оказалось, что в той части страны, где находилась лаборатория Грейс, идет война. Отец Райли посмотрел на МакЛауда, в его красивых, что называется "ореховых", глазах мелькнуло недоумение: – Я слушал новости, поискал в интернете, но никаких сообщений о войне в тех краях нет. МакЛауд пожал плечами: – Боюсь, что это запросто. Если в том районе нет корреспондентов или оттуда нет потока беженцев, то откуда мы узнаем о войне? – Наверно. Господин Ли сказал, что лаборатория Грейс продолжала работать и воюющие их пока не трогали, но она уже подготавливала материалы и оборудование к срочной эвакуации. Когда он через месяц снова оказался в тех краях, то военные действия прекратились, район контролировался какой-то группировкой, которая навела некоторый порядок. Внешне, по крайней мере. Господин Ли заглянул в лабораторию, и вот дальше самое важное. Судя по его рассказу, Грейс ему очень обрадовалась, попросила, как только он окажется в Париже, здесь офис его фирмы, встретиться с Дарием или вами и сказать следующее: "Группа африканских коллег Синдаро решила руководить людьми. Внутри группы правила не действуют". Грейс заставила его выучить эти фразы наизусть, предупредив никому об этом не рассказывать и из городка уехать. После этого она ушла из дома куда-то, ее сопровождали двое местных. Наутро он ее не нашел, на расспросы никто не отвечал. И… – Говорите. – Он ничего не знает о бессмертных. Но я спросил его, не видел ли он молний без грозы. Он удивился моему вопросу, но сказал, что именно в ту ночь, при сухой погоде он видел молнию на другой от лаборатории стороне городка. * * * "На то, чтобы понравиться женщине, я тратил меньше сил", – сказал себе МакЛауд мысленно, продолжая улыбаться старшему менеджеру. Перед этим он улыбался младшему, секретарю и охраннику на входе. Все они, кроме охранника, также улыбались ему сначала и начинали недоумевать очень скоро. – Я очень прошу вас понять: господин Ли Ден Хи – моя единственная надежда узнать о дорогой мне женщине. – Мы временно приостановили деятельность в том регионе, – заметил старший менеджер господин Ким. МакЛауд пожал плечами. Корейский бизнесмен, наконец, решился: – Господин Ли теперь работает в Будапеште. Филиал по востоку. Сюда он приедет вряд ли скоро. – Если вы дадите мне номер его служебного мобильника… Господин Ким подумал, а может поискал причину отказа, не нашел и, вызвав секретаря, велел предоставить господину МакЛауду номер телефона офиса в Будапеште. Через полчаса Горец уже разговаривал с Ли, и они условились встретиться в два ближайших дня в Братиславе, куда Ли сегодня выезжал. Остаток дня Дункан провел в заказе билета на поезд (его машина была не в том состоянии, чтобы пересечь несколько стран), объяснениях с администратором гостиницы и сборах. Ужинать пришлось на вокзале, на выходе из кафе его остановил Робинсон, резко поинтересовавшись, куда это МакЛауд собрался. Горец опешил. Диктор объявил о посадке на его поезд. – В чем дело, Карл? Робинсон слегка отодвинулся, но глядел по-прежнему со смесью подозрения и сомнения, насколько можно было понять на черном лице при неярком освещении. – Ты обещал написать своему другу. – Я написал, – Дункан не стал скрывать яда, – как только он ответит что-нибудь, я тебе сообщу. – А ты надолго уезжаешь? – На несколько дней. Извини, но за поездом бежать не хочется! Он обогнул Робинсона и быстро пошел на платформу. Судя по уровню Зова, Карл шел за ним. * * * Он сошел с поезда в Вене и электричкой добрался до Братиславы. Созвонился с Ли Ден Хи, договорились, где встретятся вечером, после чего МакЛауд устроился в недорогом отеле, где пообедал, подключил свой ноутбук к интернету и убедился, что письма от Митоса нет, а в ящике только реклама какого-то сомнительного антикварного салона. Он отправился бродить по симпатичному городу, в котором, как ни странно, был впервые, по привычке запоминая его улицы и переулки – может ведь пригодиться. Одновременно он обдумывал ситуацию. Появление Робинсона на вокзале могло означать одно – за ним, Дунканом МакЛаудом, была организована слежка. И ради чего такие усилия? Чтобы передать Митосу привет от старого друга? Во-вторых, почему он сам так резко метнулся сюда выяснять детали? Нет, конечно, расспросить надо, это понятно, а в переписке всегда что-то упустишь, но кажется, его погнал инстинкт. Он нашел место, где они уговорились вечером встретиться, выбрал в окрестностях симпатичный ресторанчик, выходивший прямо к Дунаю, и заказал столик. За этим столиком они и провели с господином Ли вечер до темноты. Говорили и о Грейс, и просто об обстановке в том районе Африки. – Почему вы думаете, что Грейс погибла? – допытывался Ли. – Я надеюсь, что она жива, – искренне сказал Горец, – но если она вспомнила о Дарии, то ощущала сильную опасность. – А что означает фраза, которую она просила передать? Этого вопроса Дункан ожидал и придумал историю: – Видите ли, муж Грейс был связан с какой-то сектой… – Она была замужем? – заинтересовался господин Ли. – Да. Это был странный человек, но Грейс он очень любил, а потом началась эта история с сектой, Грейс советовалась с отцом Дарием, ну а потом ее муж попал под поезд, и казалось, история кончилась, Грейс уехала в Африку… – А вы? – кореец хотел и не решался спросить, причем в этой истории Дункан МакЛауд. – Я был с ней знаком еще до ее замужества, потом она подружилась с моей женой. Господин Ли, а у вас есть электронный ящик? – Да, конечно. – Просто один человек, может быть, имеет отношение ко всей этой истории, он афроамериканец, если я пришлю вам его фотографию, сейчас у меня ее нет, то вы сообщите, не видели ли его в той местности? – получилось несколько коряво. – Конечно, – Ли порылся в своей визитнице и протянул ему карточку. Добираясь до гостиницы, Дункан пытался понять, почему он связывает Грейс и Робинсона. Только из-за Африки? * * * В Париж он вернулся самолетом. В гостинице портье, отдавая ключ, заметил: – Вами интересовались. – Кто? – Какой-то юноша. Из приезжих. – Он что-нибудь мне оставил? – Нет, нет. Он просто расспрашивал нашу коридорную о вас, просил сообщить, когда вернетесь. Она говорит, что его не знает. МакЛауд выразительно пожал плечами. Уже из номера, на всякий случай, позвонил в "Блюз-бар" и с радостью услышал голос Джо. – Ты вернулся! Или приехал ненадолго? – Долго и недолго можно понимать по-разному, – сыронизировал Доусон. – Пока я прохлаждался в больнице и санатории, бар едва не разорился. – Так ты очень занят или к тебе можно заглянуть? – Конечно, но если не срочно, то лучше завтра. Скажешь бармену, меня позовут. Боюсь за стойкой мне уже не постоять. * * * Они хорошо посидели с Джо, правда недолго. Дункан пока не решился рассказать об истории – или историях? – которая начинала закручиваться вокруг него, просил только поинтересоваться Грейс, и спросил, не в курсе ли Джо, где Митос. – Он мне прислал в санаторий запись какого-то парня с Мальты. Очень неплохо, думаю пригласить. – Если Митос появится, то пусть со мной свяжется. Я посылал ему письмо, но он не отвечает, может в "ящик" не заглядывает? – Митос? Вряд ли. – Кстати, ты не мог бы дать мне фото Карла Робинсона? Мне просто надо проверить одно подозрение, а так получилось, что его фото у меня нет. – Это все, что ты мне объяснишь? – сощурился Доусон неодобрительно. – Джо, – Горец постарался говорить проникновенно, – конечно я тебе всё расскажу, но когда пойму, что происходит. И заметь: я Робинсона в лицо знаю и, клянусь, его фотографию прошу не для того, чтобы показать другому бессмертному. Они еще поболтали, и Дункан пошел прочь, невольно улыбаясь. Не так уж много осталось друзей у него в Париже. Кто-то погиб, кто-то уехал, да и сам он был настроен проститься с "праздником, который всегда с тобой", а потому не тратил души на заведение новых знакомых и поддерживание отношений с теми, кто еще оставался здесь. За исключением самых близких, конечно. * * * "– Переехал в дешевый отель на ***, машина в ремонте. – Самое сложное, когда он в каком-нибудь кафе или бистро – он же не у окна сидит, запросто может с кем-то встретиться, а мы не увидим. – А вот постарайтесь, – это голос кого-то постарше. – Мы должны всё знать, а главное не пропустить момент, когда он встретится с тем, кто нужен Большому Ассегаю." Несколько минут тишины, после чего первый осторожно спрашивает: "– А он не будет здесь колдовать? – Хочешь молнию увидеть? – усмехается старший. – Вряд ли он станет тратить свою силу здесь." Запись кончилась. Они прослушали ее по второму разу. – И кто они такие? – поинтересовалась Аманда. – Ты что-нибудь знаешь? – Пока мало что. Кажется, они на меня ловят Митоса. Бессмертная потянулась, изображая довольную жизнью кошку, даже мурлыкнула… – Вот фото старшего. Извини, лучше не получилось, днем отсыпается, ночью шляется по всяким сомнительным заведениям, вроде не пушер. Документы на Джона Шарпа, как-то сомнительно звучит. И! мне не нравятся их разговоры про колдовство и молнии. И особо очаровательно улыбнувшись, добавила: – Если что-то понадобится, обращайся к нам. А сейчас я спешу. Горец подмигнул: – Ник – волшебник. Заставить тебя встать на сторону закона… – Ник – добрый мальчик, он не подозревает меня постоянно, как некоторые. Они рассмеялись одновременно. * * * Следившие за ним подростки не то, что умели скрываться, просто это были современные Гавроши современного Парижа. Из эмигрантских семей. Но он не зря переехал в апарт-отель, не только из удобства самого заведения, но и из-за пустынной улицы, на которой тот стоял, и на которой парнишкам было куда труднее быть незаметными. Он еще раз переслушал запись. Робинсон – Большой Ассегай? От Ли Ден Хи пришло письмо, что Робинсона он не встречал. Горец поглядел на переданное Амандой фото, невольно пожал плечами – парень скорее всего с Ближнего Востока, а может из Северной Африки, молод, но на лице печать не то усталости, не то болезни… Звонок Джо оторвал от размышлений. – Привет, Джо! – Привет. Сможешь сейчас ко мне приехать? * * * Подходя к "Блюз-бару" МакЛауд почувствовал Зов и понадеялся, что это Митос. На сцене репетировала какая-то группа, а в зале сидела молодежь и изображала восторг – приятели и подруги пришли поддержать. Бармен, молодой парень, кивнул МакЛауду и показал на дверь: – Доусон вас ждет. По коридору вторая дверь слева. Интересно, как этот, наверняка наблюдатель, относится к тому, что Джо может нарушать их правила? Кажется раньше у него не было случая бывать в здешнем кабинете Доусона. Довольно большая комната, стол, диван, несколько стульев, на столе закрытый ноутбук, на диване Старейший с бокалом, Джо сидел на стуле. – Привет, МакЛауд, – Митос приподнял свой бокал. – Здравствуй, привет Джо. Митос, ты мое письмо получил? – Конечно. – А почему не ответил? МакЛауд постарался улыбнуться, понимая, что раздражение у него вызывает неопределенность и нечего перекидывать это раздражение на Митоса, тот сможет дать повод и сам. – Отвечаю: вместо того, чтобы валяться на пляже где-нибудь в Греции или на Мальте, еду в Париж, а здесь ни моря, ни гор. Митос улыбался и даже старался состроить невинную физиономию, но выражение глаз… – Как я тебя понимаю, – сказал Горец, – я вот тоже никак не доеду до Новой Зеландии. Джо хмыкнул, мол не надоело чушь нести? – Так ты знаешь этого Нофри, который тебе хочет привет передать? – Наверное, да. Но ты не хочешь рассказать всю эту историю? – Присаживайся в кресло, – предложил Джо, – выпьешь чего-нибудь? – Пиво, сок, что угодно. – Сиди, Джо, я ему налью, – Митос плавно и быстро оторвался от дивана. МакЛауд рассказал всю недлинную историю, вернее – две истории, но они у него переплетались; затем они прослушали запись. – Джо, про Грейс ничего не известно? Доусон поморщился: – Ничего, но… видите ли, у нас в Черной Африке никогда не было много наблюдателей, потому что там никогда не было много бессмертных. Туда приезжает или там живет несколько бессмертных, но это почти всегда не коренные африканцы. – Почему? – удивился МакЛауд. – Робинсон не единственный чернокожий бессмертный, я знаю и других. – Родившихся в Америке, – заметил Митос. – Ну да. Есть какая-то закономерность? Митос в очередной раз отхлебнул пива и вздохнул: – А еще в Африке нет альбиносов. – А они там должны быть? – спросил Горец. – Должны, их процент присутствует в любой расе, – нахмурился Джо. – Ты хочешь сказать, что дело в этих их колдунах? – Точно не знаю, но слышал от одного… что… Ладно, не буду повторять непроверенные сведения. – Пожалуй, я могу поделиться одним вполне проверенным, – понизил голос Джо. – За последние три года не только Робинсон, но еще двое бессмертных с африканскими корнями перебрались из Америки на прародину. – А их наблюдатели? – спросил МакЛауд, вроде как не подумавши. Джо ограничился укоризненным взглядом. – Ладно, расскажу я вам обоим про Нофри, и даже не буду требовать, чтобы Джо этого не записывал. История старая и из тех, которые я давно забыл. Было это после того, как я расстался с нашей веселой компанией, – Митос подмигнул Горцу. МакЛауд понял, что под "компанией" подразумеваются Всадники, но показывать не стал. – Я оказался в одном приморском городке, и меня преследовали двое бессмертных. Там собиралась небольшая эскадра – три корабля. Они шли в Египет, а потом куда-то еще, куда – не говорили; плату обещали неплохую даже гребцам, но брали далеко не всех. Я предложил себя в качестве штурмана, но они набирали только матросов. Корабли были с парусами, то есть грести пришлось бы только при штиле. Я решил, что сбегу от них в Египте. Митос помолчал, потом усмехнулся и продолжил: – Перед заходом в Каноп все нанятые матросы заснули, а проснулись, когда корабли были уже снова в море. В Канопе на борт самого большого судна сели трое людей, которых я буду условно называть жрецами, потому что, кто они были на самом деле я не знал тогда, не знаю и теперь. С ними было пятеро воинов-египтян и раб, этот самый Нофри. Имя египетское, но кожа совсем черная. Я воспринял его бессмертным, на самом деле он был предбессмертным, я просто тогда не ощущал разницу. На двух других кораблях добавилось по жрецу-египтянину и пятерке воинов. Мы плыли очень долго, представьте, что мы вышли в Атлантику. При шторме погибло одно судно. У меня впоследствии появилась мысль, что они искали Канары, но в конце концов мы поплыли вдоль африканского берега, спустились почти до Гвинейского залива. Да, я не сказал главного. На большем корабле жрецы везли какой-то ящик в виде закрытой лодки. Корабли остались на побережье, а мы потянули эту лодку и лодки, в которых были припасы и сидели жрецы, вверх, по какой-то речушке. Воины охраняли нас от местных жителей. В конце концов, мы притащили эту штуку, исписанную всякими знаками, к некой пещере, в которой и установили. Когда все было окончено, произошло небольшое землетрясение, и пещера оказалась засыпана, а ящик погребен под слоем скальной породы в несколько метров. – Землетрясение? – перебил не выдержавший Джо. – Как ты описываешь, это смахивает на подрыв. Митос поднялся с дивана, прошелся по комнате. – Взрыва я не видел и не слышал. Наверное, землетрясение было как-то вызвано, но как… Не знаю. Затем было устроено празднество в честь завершения миссии. Дальше угадаете? – Наутро ты проснулся среди трупов? – мрачно спросил МакЛауд. – Правильно. То есть я очнулся еще ночью, но выдавать себя не стал. Насколько я понял, нас отравили, а потом на всякий случай еще добили копьями. Жрецы и воины уплыли обратно на лодках. Нофри именно тогда стал бессмертным. Мы вдвоем долго-долго добирались до Средиземного моря. Местные жители про массовое убийство знали, считали это колдовством, нас, уцелевших, боялись и охотно помогали, только бы мы убрались подальше. Что там было запрятано, я не знаю. Те надписи, что я понял, были охранными заклинаниями. Кто были три жреца-неегиптянина, я не знаю. – То есть? – не понял МакЛауд. – Из какой они страны? – Мак, я не знаю. Тогда не знал, а сейчас среди открытых цивилизаций поздней бронзы такой тоже нет. Ладно, это еще не все. С Нофри мы расстались. Он был напуган и, хотя правила о том, что бессмертный может укрываться на священной земле, тогда еще не было, но святилища уважались, он решил пожить в одном из них на Сицилии. Сильно позднее, живя в Риме, я поискал парня, но не нашел и самого святилища. Зато в восемнадцатом веке, когда меня занесло в западную Африку, я встретил Нофри. Местное население приняло ислам, ну, в достаточно своеобразной трактовке, Нофри считался дервишем, меня он узнал сразу. По его словам он теперь жил именно в том месте, где тогда захоронили тот ковчег или что это было. Он объяснил мне, что злодеи запрятали там божество, и он ему служит и ждет его выхода. – Подожди, – прервал его Джо, – минутку, а то ты меня уже заморочил. Этот Нофри в восемнадцатом веке находился именно там, где тогда запрятали ковчег или что-то, что везли? Митос усмехнулся, покосился на бутылку виски на полке, но все-таки налил пива и уселся снова на диван. – Вот за это, Джо, я бы ручаться не стал. Мне лично показалось, что это было в другом месте. Этак плюс-минус километров пятьдесят. Но и за это ручаться не буду, потому что за тысячелетия рельеф так меняется… Митос замолчал, МакЛауд и Доусон тоже молча переваривали всю эту странную историю. Потом Джо, вздохнув, сказал: – Вот что, парни, наверное вам стоит знать, что этот Робинсон ездил по Восточной Европе и встречался там с торговцами оружием. * * * – Ну как, Митос ответил тебе? – Робинсон выглядел довольным, как сытый леопард. – Я виделся с ним, – заметил МакЛауд, – Нофри он помнит. – Ну так если хочет увидеть продолжение одной старой истории, пусть приезжает в Бамако, прямо в аэропорту спросит как до Нофри добраться. Ты запомнишь? Робинсон говорил легко, как о мелочи. – Карл, а может ты что-то попроще скажешь, пояснее, а то какие-то намеки… – А ты Митоса не спрашивал про Нофри, и как они познакомились? – Спрашивал. Ну, там какая-то старая история и с мистикой… – А ты в мистику не веришь? – Раньше не верил, потом кое-что видел и теперь не обсуждаю, – он сказал это спокойно, все-таки воспоминания об Аримане были уже на своей полочке. – А сам ты тоже в западной Африке сейчас проживаешь? Карл улыбнулся: – Я там бываю, довольно часто. – Где-то в тех местах пропала моя знакомая, бессмертная Грейс, врач, биолог. Не встречал? – Бессмертные часто меняют имена. Наверное, нет, белой бессмертной не помню. – Она работала в лаборатории где-то на севере Ганы. – Нет, – решительно сказал Робинсон, но улыбка, почти не сходившая сегодня с его лица, пропала. – А скажи, МакЛауд, ты когда-нибудь слышал, чтобы бессмертные объединялись и действовали вместе, руководя смертными? Горец подумал, в голову опять лезла четверка всадников. – Руководя на пользу смертным? – уточнил он. – Конечно. Это ведь так ясно, что мы можем, перестав тратить себя на убийства, начать править этим миром. – До сих пор так не бывало. – А мы сделаем. Да, я знаю, что белые индивидуалисты и будут тратить силы на соперничество, но… Я раньше думал, что черные должны бороться в Америке, а сейчас решил – важнее в Африке. Бессмертные, живущие долго и действующие не в одиночку, смогут повернуть континент, так что все завидовать станут. "Глаза как черные молнии", – пронеслась чья-то строчка в голове у Горца. Он сохранял на лице беззаботное выражение, но слушал внимательно, наблюдал. – Скажешь – это невозможно?! Дункан пожал плечами: – Покажете – увидим, – он постарался, чтобы в голосе не было ни вызова, ни иронии. Робинсон, успокаиваясь, кивнул. Потом сказал: – Будет глупо, если кто-то вздумает нам мешать. Дункан предпочел промолчать. – Ладно, мне пора. Так что передать Нофри от Митоса? – Что тот может связаться с ним, забив в поисковик название того городка, из которого отплывал Нофри. – А если у Нофри нет интернета? – несколько удивился Карл. – А у тебя? * * * Спустя несколько месяцев в корпункте агентства Рейтер в западной Африке появился новый сотрудник, в обязанности которого входило обеспечение безопасности журналистов и просто возможности проводить работу. – А иной раз будете корреспондента заменять, – попытался соблазнить новичка перспективами заведующий агентством. – Нет, нет, лезть в камеру я не люблю, – улыбнулся тот ослепительно. – Почему? – удивился заведующий, но настаивать не стал. – Идемте, мистер МакЛауд, покажу вам ваше хозяйство. * * * Примерно в то же время недавно принятый на работу помощник хранителя исторического музея в одной из столиц Ближнего Востока попросил отгул и получил его. Молодой человек, как следовало из его слов и документов, родился во Франции, отец был арабом, мать из Европы. Он кончил университет, поработал в музеях и решил вернуться на родину отца. Пока еще к нему относились с некоторой настороженностью, но редкие знания и чисто европейское простодушие располагали к нему новых коллег. Заскочив в общежитие при университете, где пока проживал, он переоделся, вывел недавно купленный мотоцикл и поехал по дороге к морю. Вряд ли кто-то обратил внимание, что на одной из заправок он надолго засел в кафе, пока не услышал Зов. Скоро в кафе вошла темнокожая девушка маленького роста с кудряшками, заплетенными в косички. Судя по одежде, родом она была откуда-то из Индии. – Привет, Митос, – поздоровалась она, усаживаясь рядом с молодым ученым. – Привет, дорогая. Я очень рад, что ты откликнулась. – Ну, я тебе должна… – Думаю, что теперь я стану твоим должником. – Да? – девушку явно заинтересовали слова Старейшего. – Рассказывай. – Есть такой бессмертный, Дункан МакЛауд, он мой друг, и мне бы хотелось… * * * Доусон привык проводить почти все время в своем баре. Только ночевал в квартире, находившейся в том же доме несколькими этажами выше. Это была его аккуратная берлога. Когда было тепло, он любил выкатить кресло в проем, ведший на слишком маленький, как обычно в старых парижских домах, балкон и посидеть перед сном, полюбоваться ночным городом: прихотливыми огнями реклам и спокойным светом окон, звуками улицы и доносившейся откуда-нибудь музыкой. Сегодня, после почти целого дня, проведенного в основном здании Ордена, он заглянул ненадолго в бар, послушал оркестр, где теперь играл парнишка-мальтиец, рекомендованный Митосом, и пошел к лифту. Про МакЛауда он знал, где тот находится, Митос исчез в своем фирменном стиле, прислав письмо из Нью-Йорка, в котором смайлов было больше, чем информации. Зайдя в квартиру, Джо по привычке пошел к балкону, но если в районе самого бара было пока тихо, из окна открывался вид на горящие неподалеку автомобили, подожженные молодежью из Парижских пригородов.