Моя любимая русалочка.

      Блондин стоял, будто бы, в оцепенении, смотря огромными глазами, которые, наконец, открыла челка, на новопришедшего, и не выдавая ни звука. Ситуация разворачивалась слишком быстро, и общий пазл всё никак не мог собрать в голове картинку, и выдать что-то стоящее, заставляя его просто уставиться на лицо напротив. - Вас же Бел зовут? - Энтузиазм мужчины никуда не делся, а слова он сопроводил еще и задорным звонким смехом. Получив в ответ кивок, он продолжил. - Я Стив, приятно с вами познакомиться! Вы не удивляйтесь так, ха-ха! Меня ваш отец прислал, вон, подарочек вам на совершеннолетие. - Мужчина кивает куда то в сторону, в то место, которое блондин не мог увидеть, стоя за порогом квартиры. - Ну, что, взгляните?       Бельфегор всегда не особо доверял слишком эмоциональным людям, да и вся ситуация его слегка настораживала, но интерес все же брал вверх, и, парень перешагнул порог дома, вступая на зеленую траву прямо домашними тапочками. Сердце учащенно забилось, сбивая спокойный ритм дыхания, от чего светловолосый приоткрыл рот, не отрывая взгляд от огромной цистерны, стоявшей подле его дома. - Это... Там... - Слова заплетались, а мозг наотрез отказывался выдавать какие-либо связанные фразы. - Хах, да вы не бойтесь! Он не кусается. - В ту же минуту, Стив делает несколько небольших шагов к дверям, возясь с замком и, как будто специально медленно, начинает приоткрывать двери. В это мгновенье у Бела успела пронестись целая вереница мыслей, начиная от того, как русал выглядит, и заканчивая тем, что обосновать его придется в гараже, который, к счастью, с недавнего времени был сделан под лабораторию.

***

      Яркий свет прожекторов лезвиями пронзает воду, громкие невнятные крики, скрежет тросов и лязг цепей. Сети! Тонкие, врезающиеся глубоко в кожу, опутывают тело, тащат куда-то вверх, лишая последней надежды на спасение... Это все, что помнит существо о той ночи на коралловом рифе. Кто были те люди, чей леденящий смех до сих пор эхом проносится в голове – он не знает. Рыбаки, и даже браконьеры, никогда не подходили близко к его народу, и делали они это, скорее, не из-за страха, а из уважения к тайне, которую хранили в себе глубоководные. Пойманного не убили сразу, но неизвестность страшнее смерти, особенно когда нет и семнадцати лет и собственных сил не хватает, что бы дать отпор рукам, что грубо прижимают голову к мокрым доскам палубы и всаживают дозу снотворного. Теперь, когда после долгого сна, картинка начинает проясняться, юноша видит перед собой только слои темной ткани, что скрывают резервуар, в котором его куда-то везут. То, что это происходит - становится понятно по всплескам и колыханиям воды. Резкое торможение и парень носом упирается в холодную стенку. Позади слышатся звуки отворяющихся дверей, и глубоководный, развернувшись, прижимается спиной к стене, не спуская глаз со стороны, где находится источник звуков. Страх медленно проникает под тонкую сероватую кожу и наполняет тело напряжением. Поджав под себя хвост, юноша упирается перепончатыми ладонями в пол и, оскалив острые зубы, готовится к броску. Как только двери открываются и яркий солнечный свет начинает играть бликами в воде, он стремительно подается вперед и царапает ногтями прозрачное стекло.       Поведение сухопутов, такое ханжеское и наглое, вызывает бурю эмоций, самой сильной из которых становится злоба. Нагло оторвать от туда, где чешуйчатый провел всё детство - было крайнем показателем презрения. Люди что-то произносят, но из-за толщи воды и стекла, глубоководный не разбирает ни звука. Прижавшись к стеклу в том месте, где секунду назад прошлись чужие пальцы, существо резко стискивает челюсти, красноречиво описывая свой настрой по отношению к людям. Лучшая защита - нападение, и юноша, рожденный в суровом мире моря, как никто другой знает суть этой истины. С каким удовольствием он вгрызся бы в шеи этих двуногих, расцарапал бы им грудь своими когтями, если бы.. Если бы не стекло, в которое опять налетает парнишка. Механические звуки манипулятора, с помощью которого люди ставят резервуар на землю пугают и ундину, припавшего ко дну. Ему остается только следить за их действиями немигающим взглядом. Извивая хвостом, он ждет. Что-то подсказывает ему, что просто так его не оставят на солнце в этом стеклянном гробу, но вот только пусть сухопуты попробуют опустить сюда руки - вода вмиг заиграет алыми бликами.       Машины, оборудование... Чего только не придумали ленивые наземники, что бы облегчить себе жизнь. Существо, будучи впервые так далеко от моря, незнакомо со многим, что ему удалось увидеть за столь короткое время плена, но тот факт, что дребезжащий механический монстр, в чьем чреве его доставили сюда, - удалился, безмерно радует. Оставшись один на один с человеком, ундин, отпрянув от дна, зависает в толще воды. Полуденное солнце слишком ярко, но его лучи, пронизывая воду, делают ее почти прозрачной и теперь можно лучше рассмотреть глубоководного. Он не высок, довольно жилист, и сочетает в себе черты, как человека, так и морского животного. Его кожа серая, мерцающая на солнце, в сочетании с ватно-белыми волосами, служит для маскировки. Единственным ярким пятном являются раскосые глаза изумрудного цвета, что не мигая, следят за человеком. Некоторое время парень не двигается, но, подобно, кружащему вокруг аквариума сухопуту, оценивает своего противника. Теперь волнение выдают только жабры, которые, располагаясь по бокам шеи, часто и судорожно пропускают через себя воду. Отзвуки человеческого голоса долетают до слуха, и юноша понимает, что разговор идет о еде. Какой, к морскому дьяволу, еде! Ундин, конечно, голоден, но кто знает, что туда еще намешали эти наземники. Впрочем, когда рыбешка попадает в аквариум, существо осторожно подплывает к ней и ловит. Сжимая в своих перепончатых лапах пищу, парень медлит в нерешительности, но в итоге все же откусывает добыче голову. Человек может наблюдать весьма не лицеприятное зрелище, как существо, раздирает тушку рыбы, вонзает в ее свои острые зубы и чавкает, выказывая свое явное удовольствие от полученного. В конце трапезы, глубоководный припадает к стеклу и, прижавшись грудью, открывает рот. В следующее мгновение широкий язык скользит по внутренней стороне стекла, является ли это жестом благодарности, или предостережением, что тоже самое может стать и с человеком, - знает только морской, но из-за воды ему приходится молчать.

***