Кошмары

Кагуре снились кошмары. Шинпачи беспокоился. Когда он приходил рано утром в Йорозую, а Гинтоки спал, развалившись на футоне, Кагура металась во сне, что-то шепча, иногда вскрикивая, сжимая руками простыню и одеяло. Шимура приглаживал её по волосам и девочка успокаивалась. Не сразу. Сначала она прекращала крутиться, потом плакать, если такое происходило, а потом начинала дышать спокойно, расслабившись. Когда Кагура приходила спать в додзё Шимура, она часто посреди ночи стучалась в комнату Шинпачи, предварительно до этого топчась около сёдзе, после чего робко постукивала костяшками пальцев. Шинпачи тяжело вздыхал, разрешая Кагуре лечь спать рядом. Только рядом для Шинпачи означало на расстоянии одного футона, но всегда ложилась к нему под одеяло, прижимаясь к тёплому боку. Она сминала маленькими, но порой ужасно опасными кулаками одежду Шимуры, тихонько вздыхая, видимо, смущаясь. Но следом слышались стоны, которые обычно раздавались, когда Кагуре снились кошмары. Тогда Шинпачи поворачивался к ней, крепко обнимая и прижимая мокрое от слёз и пота лицо к своей груди, тогда Кагура успокаивалась. Когда Шинпачи оставался спать в Йорозуе, Кагура всегда ложилась к нему на диван, располагаясь у спящего на спине Шимуре на груди, крепко обнимая. Прямо во сне Шинпачи одной рукой обнимал Ято, поглаживая её по спине, а иногда запускал ладонь другой руки ей в волосы. Просыпавшийся посреди ночи Гинтоки улыбался, сонно протирая глаза, после чего брал плед и накрывали их обоих, который те случайно скидывали. Во сне Кагура часто повторяла одни и те же вещи. Папа, брат, мама, Камуи, Камуи, папа, Камуи, Харусаме, Ято, Гин-чан, папа, Ято, кровь Ято, битвы, инстинкты, мама, вновь Камуи. Иногда она вскакивала посреди ночи с слезами на глазах с криком «Шинпачи!», после чего её обнимал выскочивший из своей комнаты Гинтоки, наговаривая, что всё в порядке и Шинпачи спит у себя дома. Иногда, после таких ночей, Кагура встречала пришедшего к ним Шимуру объятьями, крепко стискивая, рискуя переломать парню все кости. Иногда она обнимала его просто без причины, подходя сзади, обхватывая руками и утыкаясь лицом в спину. Шинпачи неловко улыбался, трепля Ято по волосам. Спустя пять лет после исчезновения Гинтоки Кагуре по-прежнему снились кошмары, только в два раза страшней и в три раза чаще. Шинпачи и она теперь были сами по себе, хотя каждый раз, когда Шимура проходил рядом, Кагуре хотелось протянуть руку, схватить его за плечо, развернуть к себе и крепко обнять, предлагая вернуться к старой Йорозуе и быть ею вместе, но гордость по-прежнему была сильней. Сильнее гордости только алкоголь. Поэтому, в очередной раз смотря затуманенными глазами на серьёзного и почему-то удивлённого Шинпачи, Ято, покачиваясь, говорила только одно. - Обними меня. Шинпачи обнимал. Обнимал как пять лет назад, когда Кагура снились кошмары, теми же тёплыми и крепкими объятьями, и тогда, от нахлынувших воспоминаний о старой Йорозуе, Гинтоки и Шинпачи, Кагура давала волю слезам, всхлипывая, сначала будто пытаясь отстраниться, нанося не сильные удары в грудь, а потом хватаясь за его плечи. Шинпачи клал ладонь ей на голову, прижимая к себе ещё ближе, иногда целуя в висок. Пока сознание Кагуры затуманено можно, на утро она всё забудет, а он будет делать вид, что ничего и не было. А пока он обнимал плачущую девушку, которая постепенно засыпала у него на руках. Последнее, что происходило до того, как Кагура проваливались в сон, был их осторожный поцелуй с противным для Шимуры привкусом саке. После этого он осторожно клал Ято около дома, напоследок приглаживая волосы, дожидаясь, пока на горизонте не появится Садахару, который искал хозяйку по запаху.