Жизнь по ошибке

- Ну, Анюта~а, – противно протянула Дашка прямо мне в ухо. – Ты и так никуда не ходишь, сколько можно уже сидеть в обнимку с крысой и смотреть унылые сериалы? Тебе трудно сходить с подругой на ее праздник? Мне оставалось только закатить глаза. Моя соседка почти всегда добивалась своего. Почти. Кухню мы все-таки выкрасили в фиолетовый цвет. Но разговор у нас шел не о том. Дашка, пускай и не часто, но любила посещать злачные, с моей точки зрения, заведения типа клубов и модных тусовок. Я ее не осуждала, ей было что показать, она заряжалась там энергией и отдыхала душой. Крепко сложенная, имеющая округлые формы и светлые волнистые волосы, глубокие карие глаза, девушка всегда притягивала к себе взгляды. А потому я совершенно не понимала, что мне делать вместе с ней в клубе. За полтора года, прошедших с момента продажи квартиры и переезда в другой город, я из чуть угловатого, но все же здорового подростка, превратилась в худосочную, злопамятную и грубую копию самой себя. Дашка, конечно, послужила моим спасением, потому что хоть какими-то друзьями и знакомыми я благодаря ей обзавелась и даже научилась веселиться и хорошо проводить время. Но это ламповая компания, а не кладезь разврата, заполненная незнакомыми людьми и уродским музлом. Еще раз взглянув в умоляющие глаза подруги, я поняла, что отказать не смогу и придется все же поднимать задницу с кровати и переться в этот гадюшник. Коротко кивнув, я добавила: - Считай это подарком на твой день рождения, коза. - Ох, Анютка, я так и знала, что ты согласишься. Уж мы постараемся на славу и сделаем из тебя нормальную сексуальную молодую женщину, – хитро захихикав Дашка унеслась в свою комнату, а мне пришлось похолодеть и обречено замычать. На выходе из душа меня поджидала соседка, которая буквально подхватила меня и затолкала в кресло, принявшись “делать из Анютки женщину”. Добрых минут сорок она кружила вокруг, махая кисточками, накручивая волосы и натягивая на меня нечто из своего гардероба. Из зеркала на меня смотрела все так же излишне худая, но красивая девушка, в которой трудно было узнать меня. Макияж выгодно подчеркнул светлые глаза, румяна придали жизни, уже отросшие волосы легкими волнами опускались на плечи, а красные пряди, висевшие обычно неаккуратными сосульками, витиевато впутывались в общую прическу. Простая черная майка, темные капроновые колготки особенных нареканий у меня не вызывали, но обтягивающие кожаные шорты и тяжелые, агрессивного вида ботильоны на толстой рельефной подошве вызвали у меня волну негодования, что привело к долгому спору о моем комфорте. Больше всего меня смущало то, что была видна часть шрама – сигила Астарота, но подруга заверила, что почти ничего не видно и, вообще, это – моя изюминка. Ближе к девяти за нами приехал Дашин парень, Влад, и его лучший друг, Максим, неоднократно делавший мне определенного характера намеки и раз за разом получающий от ворот поворот. Несмотря на его докучливость со своей симпатией, другом он был хорошим, да и собеседником интересным. - Девушки, вы, как всегда, прекрасны, - широко улыбнулся Влад, вручая своей возлюбленной увесистый букет белых и красный роз. Я же в свою очередь упорно не замечала весьма заинтересованного взгляда Макса, смотрела на потолок, свои ботинки, красивый Дашкин букет. Добрались без происшествий, хоть я все время чувствовала себя не в своей тарелке. Еще больше смущали взгляды Макса, которые он то и дело бросал то на ноги, то на лицо. Одно только это вселило в меня жесткое желание повернуть обратно домой, в уютный мирок. Парковка, по-джентельменски открытая дверь и поданная рука, яркая неоновая вывеска, озорная, подвижная толпа, тонущая в атмосфере вечера под тяжелые биты. Второй этаж. Здесь оказалось гораздо спокойнее, Влад забронировал для нас VIP-комнату, представляющую из себя довольно небольшое помещение, одной стеной которого являлось стекло, через которое мы видели все, что происходило на нижней площадке, однако, нас снаружи видно не было. Красивый красный диван в форме буквы "П" и круглый стол. По большому счету, это было все основное убранство комнаты. Жирный плюсик я поставила этому месту за то, что музыка здесь была гораздо тише. Всего таких комнат на этаже было несколько абсолютно идентичных снаружи. Несмотря на мои опасения, вечер не был наполнен неловким молчанием. Сначала всех своим веселым щебетом заводила Дашка, а уже через пару тостов в честь именинницы, и я стала вливаться в разговор. - А я тебе говорю, что и у нас снимают годные фильмы, – уверенно ткнула пальцем я в грудь заметно оживившегося Макса. - Анечка, да кто же спорит, но в большинстве своем все фильмы, которые я смотрел – иностранные, мне кажется, что наша страна просто не может снять что-то стоящее. - Это ты может и не можешь что-то снять, а режиссеры могут. – Поставила точку в споре я, опрокидывая в себя очередной бокал вермута, зажевав его кусочком ветчины. Максим поморщился, то ли от моей упертости в споре, то ли все еще не мог привыкнуть к тому, как я пью неразбавленный сладкий вермут. Голова уже немного кружилась, а язык вторил почти всем мыслям, проносящимся в моей голове. Медленно, но верно я пьянела и социализировалась. А тут, как нельзя кстати, снаружи заиграла неплохая бодрая песня*, и тело само начало покачиваться в такт. Еще бокал. Я закрыла глаза и вместе с Дашкой стала подпевать, во время проигрыша покусывая губу и мотая головой или изображая игру на гитаре. - Suicide’s easy. What happened to the revolution? – в голос произнесли мы с подругой и весело засмеялись, откинувшись на спинку дивана. Давно мне не было так весело, черт возьми. Так не хотелось, чтобы кто-то или что-то портило это вечер. Еще спустя бокал я поняла, что телу срочно надо выйти по естественной нужде. Неуклюже протискиваясь мимо Макса я почувствовала шлепок по своей выпирающей филейной части, но не послала наглеца к чертям собачьим, а весело захихикав вылетела из комнаты. Круги перед глазами, конечно, мешались, но легко покачиваясь я все-таки отыскала туалет, в котором приключений не произошло. Аккуратно, чтобы не испортить макияж я брызнула немного прохладной воды на лицо и вышла. Однако вот в этой части вечера меня и поджидали определенные трудности. Я ведь упоминала, что комнат было несколько и снаружи они были абсолютно одинаковыми? Нецензурно выругавшись я все же направилась в ту сторону, в которой, по моему мнению, находилась наша комната. Однако кроме направления я не помнила ничего. К моему счастью, проблему выбора решил звон бьющейся посуды и непонятные звуки, явно издававшиеся из ближайшей ко мне комнате. Думая, что это ребята перебрали и уже начали буянить, я уверенно взялась за ручку с табличкой “Не беспокоить” (а разве у нас была такая табличка на двери?) и толкнула дверь внутрь, попутно спотыкаясь о порог и буквально залетая в комнату. Уже в процессе полета я поняла, что комнатой все-таки ошиблась, но вся неловкость случая до меня дошла не сразу. Потирая ушибленное колено я про себя заметила, что сигил на бедре начало странно покалывать, но не обратила на это совершенно никакого внимания. И уже открыв рот, для того, чтобы извиниться, я подняла взгляд на людей, что и занимали эту комнату. Рот так и остался приоткрытым. Прижав к той самой прозрачной стене высокую брюнетку, чье и без того откровенное платье было спущено, мужчина, обладавший угольно-черными волосами и невероятно красивой спиной, яростно насаживал стонущую от удовольствия женщину на свой член. Еще несколько секунд у меня ушло на осознание, выдачу нечленораздельных звуков и дикое смущение. Однако любовники, казалось и не замечали моего появления. Рык, последний толчок, напряжение и расслабление красивого мужского тела. Тяжелое дыхание. Поправив рукой черные волосы, прилипшие ко лбу, он все же обернулся и удивленно раскрыл такие знакомые серые глаза. Сердце пропустило удар, перехватило дыхание и давно забытое, запертое, казалось бы побежденное чувство окатило меня словно волна. *Black Rebel Motorcycle Club – Berlin