Save the marriage

Спустя десять лет брака у Курта и Блейна вновь начали ухудшаться отношения из-за частых ссор по пустякам. Их дочери Трейси на тот момент было уже пять лет, и если раньше мужья мечтали завести вскоре второго ребенка, то теперь им не хотелось даже спать рядом друг с другом. Курт начал всё чаще ночевать на диванчике в детской, охраняя покой дочери, а Блейн не пытался ничего с этим делать. Через ещё два года ситуация ухудшилась, Андерсон начал пропадать в гей-барах на целую ночь, его муж злился, хотел отомстить тем же, но не решался бросать ребенка. Трейси было семь, она прекрасно видела отношения родителей, то как они не разговаривают днями или ссорятся неделями, пыталась успокоить папу Курта, когда папа Блейн не ночевал дома. А потом Хаммелу просто надоело всё это, а его дочь стала свидетелем ужасного телефонного разговора. - Я не знаю, что с этим делать, - говорил шатен по телефону, в голосе слышалось отчаяние. - Он приходит под утро в таком состоянии, что я благодарю судьбу за первую смену в школе Трейси. Знаю, он давно мне изменяет. ... Нет, он не говорит, но это и так понятно. Наверное, мне тоже стоит так поступать, разве я не человек? Такой же мужчина как и он, у меня тоже есть потребности, я не собираюсь воспитывать ребенка один, тем более, что она и так уже большая. Вполне может оставаться дома одна на некоторое время. ... Нет, я пытался, он и слушать не хочет. ... Не знаю, я правда не знаю уже ничего. В тот день Блейн так и не пришел домой, их дочь уже привыкла к этому, однако Курт не стал ночевать в её комнате как всегда. Он долго сидел на кухне, Трейси наблюдала за ним, прячась за углом. Она видела, как тот смотрел в окно, на лице проявлялись первые морщинки, губы были плотно сжаты, а взгляд такой отстраненный, что маленькое сердечко сжималось от боли за папу. Вдруг Хаммел тяжело вздохнул и встал из-за стола. Постояв у окна, опираясь на подоконник, он минут пять смотрел на то, как люди ходят по улице несмотря на поздний час, машины сигналят и проносятся мимо, заливая их грязью из луж. Мужчина повернулся и направился уверенными, но тихими шагами в комнату дочери, а Трейси быстро скользнула туда и забралась под одеяло, притворяясь спящей, чтобы папа не узнал о её слежке. Курту было тяжело, она слышала, как прерывисто он дышал, будто сейчас заплачет. Он подошел к ребенку и погладил её по таким же как и у него волосам. Он вздохнул, будто собирался что-то сказать, но сразу замолчал и вышел из комнаты. Через несколько минут Трейси услышала хлопок двери и тишину: она осталась одна в квартире. Первый час после ухода Курта в девочке жила надежда на то, что отец вернется, но она пропала, когда на часах был уже час ночи. Шмыгая острым носиком, малышка забралась на подоконник на кухне и стала смотреть в окно, прижавшись к нему лбом. Она ждала, что увидит фигуру папочки или даже папочек под окном, но никто так и не появился, только прохожие всё спешили куда-то, будто днем не могли сделать все свои дела. Трейси Андерсон всю свою жизнь прожила в Нью-Йорке, городе, который никогда не спит, но до сих пор не понимала, почему так происходит, разве люди не должны спать по ночам? На часах было три часа утра, а девочка все еще сидела на кухне в одиночестве, туманным взглядом наблюдая за желтым такси, в которое погружали чемоданы какие-то люди с ребенком, девочкой возраста Трейси. У неё были мама и папа, теперь Андерсон сомневалась в своих прежних убеждениях, что два папы - это то же самое, что папа и мама. Девочка думала, что мама бы никогда её не оставила. Вдруг в голову пришла идея, папа Курт всегда говорил, что если ей понадобится именно мама, то она может поговорить со своей биологической матерью, лучшей подругой папочек, звездой Бродвея и обладательницей "Тони". Решившись на звонок, малышка набрала номер дома Берри-Сент-Джеймс на стационарном телефоне и прикусила губку в ожидании ответа. Если бы кто-нибудь увидел её со стороны, то мог бы сказать, как она сейчас была похожа на папу Курта. - Да, - наконец послышался сонный женский голос из телефонной трубки. - Кто это? - Э-это Трейси Андерсон, дочь ваших друзей, - заикаясь сказала девочка немного испуганным голосом. По ту сторону на некоторое время послышалось молчание, а потом тихие перешептывания: - Рейч, кто это? - девочка сразу узнала голос дяди Джесси. - Это... это Трейси, - будто не веря свои словам, но с долей взволнованности произнесла миссис Берри-Сент-Джеймс, а потом голос стал четче, она уже обращалась к юной собеседнице. - Прости за ожидание. Привет, Трейси, почему ты звонишь нам так рано? Девочка сжала телефон, а потом заговорила, стараясь быть сильной и держать себя в руках, как это делал её папа Курт: - Папы ушли ещё вечером, я одна. Мне не страшно, но... - девочка задумалась, почему она правда позвонила. - Я волнуюсь. В трубке послышался тяжелый вздох и шуршание одеял. - Детка, не переживай, пожалуйста, мы с дядей Джесси скоро приедем к тебе. Ключи у нас есть, можешь лечь спать, ну или дождись нас, ладно? Только не волнуйся, все будет хорошо, - уверенно проговорила женщина. - Спасибо, тетя Рейчел, - честно поблагодарила девочка и услышала гудки, возвещающие о конце разговора. Где-то через полчаса в квартиру Хаммел-Андерсон вошли молодой мужчина и беременная женщина, было видно, что собирались они наспех. - Трейси, где ты? - позвала Рейчел, снимая пальто с помощью мужа. Джесси очень заботился о ней, как и тогда, когда его жена была беременна Трейси Андерсон, но теперь в животе уже шесть месяцев находился его ребенок, долгожданный и самый первый сын, так что у Сент-Джеймса было ещё больше причин для ухаживания за Рейчел. К ним вышла девочка в футболке и пижамных шортиках, на её бледном личике не было слез, но читались сильные переживания. Женщина сразу заключила малышку в объятия, а та охотно ответила на них. Джесси ободряюще улыбнулся ребенку и показал жестом, что всё будет хорошо. - Боже, Трейси, что же у вас происходит? Давай ты мне постараешься рассказать об этих нерадивых папашах всё, что знаешь, - попросила Рейч, когда они пришли в гостиную и все вместе сели на диван. Андерсон согласилась и поведала историю о том, как папа Блейн перестал ночевать дома, днем ругался с папой Куртом, а потом и сам папа Курт позвонил кому-то, сказал, что устал и ушел куда-то ночью. Рейчел верила ей и уже представляла, как будет орать на друзей, когда те наконец придут домой. После этого рассказа они уложили ребенка поспать еще пару часов, а сами сели и стали ждать её безответственных отцов. Было 7:50, когда тихий разговор супругов прервал скрежет ключа о замочную скважину. Через минуту свет в прихожей включился, послышались звуки обычной послеулочной возни, и наконец в гостиную зашел Курт, не ожидавший подвоха. Его волосы были в беспорядке, но запаха алкоголя или чего похуже не было, что сбивало с толку. Он удивленно посмотрел сверху вниз на нежданных гостей, которые осуждающе глядели на него. - Что... - начал было мужчина, но его перебила подруга. - Как ты смеешь, Хаммел, оставлять ребенка одного на ночь? Кем ты себя возомнил, черт возьми? И где Андерсон? - начала брюнетка, встав с дивана и грозно надвигаясь на шатена, но звуки, исходящие от него, остановили её. Курт опустил голову и заплакал, она только сейчас смогла рассмотреть, что черты его лица выделялись слишком резко, а под глазами были такие мешки, что можно было спутать с синяками. Когда он поднял взгляд, то Рейчел ужаснулась о того, что его белки из-за лопнувших сосудов были розовыми, прежде голубая радужка потемнела. Весь вид кричал, что Курту было плохо. - Боже, - прошептала еврейка и заключила плачущего друга в свои крепкие объятия. Когда они все немного успокоились и пришли к истоку здравых мыслей, Хаммел вспомнил кое-что важное. - Я должен собрать и отвести Трейси в школу, - тихо сказал он и развернулся в сторону коридора. На пороге гостиной стояла девочка, в её взгляде было столько горя, что отец готов был упасть на колени перед дочерью и просить прощения за такое своё поведение. - Прости меня, Трейс, я обещаю, что не поступлю так никогда больше, - пытаясь улыбнуться, сказал он с надеждой в голосе. Малышка кивнула и подошла к папе. Она обняла его, утыкаясь головой в живот, крепко сжала свои ручки на его спине, а Курт ласково прижал к себе ребёнка, на сердце стало немного легче. - Трейси, мы поможем. Скоро всё станет лучше, - тихо сказала Рейчел, помогая девочке собраться в школу. Когда Хаммел пришел домой после того, как отвел дочь в школу, на диване сидели уже трое - одним из них был Блейн. Он так постарел за последние два года, что выглядел не на тридцать, а все тридцать пять или даже сорок. Появились новые морщины, щёки заросли жёсткой щетиной, а ещё этот ужасный запах: от Андерсона теперь всегда несло алкоголем. - Мы не уйдем отсюда, пока вы не поговорите, - уверенно заявила Рейчел, сложив руки на груди поверх своего уже хорошо выступающего живота. Мужьям пришлось исполнить её требования, подкрепленные силой и упорством Джесси, так что теперь Курт и Блейн сидели в своей спальне на кровати в метре друг от друга. - Когда это всё началось? - спросил Курт, прерывая молчание. - Где-то года два назад, - спокойно сказал его муж, так и не поднимая взгляда со своих рук. - Нет, я не это имел ввиду. Когда мы начали ссориться? Почему? - Это было из-за мелочей: сначала я не поднял полотенце, которое случайно уронил, а ты накричал на меня из-за этого, потом ещё начальник сорвался на мне, и я пришел домой и наорал на тебя из-за не того ужина, который хотел, ну и потом это вошло в привычку... мы начали ссориться из-за мелочей, перестали спать друг с другом во всех смыслах, примирений стало в несколько раз меньше, чем ссор, а потом я как эгоист скатился до этого... - Блейн грустно усмехнулся и покачал головой. - А когда-то мы ведь были так счастливы, что решились на ребенка... - Ты изменял мне? - прервал его Курт бесстрастным голосом, но сердце Хаммела колотилось о рёбра как бешеное. - Нет, - честно ответил ему муж, повернувшись к нему лицом и глядя во всё ещё любимые голубые глаза. - Я бы никогда не пал настолько низко. Я... я всё ещё люблю тебя. Курт дернулся, в его глазах вновь встали слезы. - Я тоже, - прошептал мужчина и повернулся лицом к Блейну. Андерсон с такой невообразимой уверенностью, как раньше, подался вперед и положил свои ладони на лицо мужа, притягивая его к себе. Вскоре он уже касался горящими губами любимых губ, это был самый честный и страстный поцелуй, наверное, с рождения Трейси. Их ощущения были давно забытыми, подростковыми. Поцелуй длился достаточно долго, сопровождаясь тяжелым дыханием. Наконец они отстранились друг от друга, теперь на губах их играли улыбки. Абсолютно счастливые. - Ну, сейчас они будут мириться, нам, кажется, пора, - усмехнулась Рейчел, стоя под дверью спальни. - Да, пошли, наша миссия выполнена только благодаря вашему мастерству, миссис Берри-Сент-Джеймс, - произнес Джесси, притягивая к себе любимую жену. - А ты думаешь, сколько раз я вместе с друзьями мирила этих идиотов за всю историю их отношений, - произнесла брюнетка. - И мне не надо надеяться, что это был последний раз. В их отношениях могут случаться ссоры и расставания, но одно остается неизменным - их любовь друг к другу.