Дымиться

Если твоя любовница спит с твоим любовником - значит, ты извращенец. (c)

- Хаши-кун, а ты меня любишь? – длинные рыжие волосы Мито были распущены, и подобно змеям перемещались по подушке, вплетаясь в шоколадные локоны будущего Первого Хокаге. В такие моменты Хаширама понимал, как он беззащитен на супружеском ложе, и что даже мокутон вряд ли сможет его спасти от жены и последующего за предварительными ласками изнасилования. - Люблю. Конечно, люблю, - согласился он, отодвигаясь подальше от рыжей горгоны, чья голова норовила улечься на широкую мужскую грудь. - А почему ты всегда убегаешь, когда я предлагаю пошалить? При упоминании слова «пошалить» глава клана содрогнулся, вспоминая Мадару и его нежности: и откуда такая настойчивость и лексикон? В голове мужчины начали строиться пугающие предположения, суть которых сводилась к тому, что Учиха и Узумаки пересекались где-то, где алый зоркий глаз Тобирамы не мог их засечь. - Мм… Мито, давай спать. Время уже позднее, а завтра праздник у клана Сарутоби, - пробубнил Хаширама, повыше натягивая одеяло на своё обнажённое, накачанное в результате многочисленных тренировок тело. - Вечно ты так... А утром ни свет, ни заря убегаешь… - недовольно надула свои пухлые губки молодая женщина. - Кто рано встаёт – тот на тренировки идёт. Поговорим завтра. - Ты мне так и не объяснил, что это были за дуры! Ты мне уже неделю как объяснить пытаешься! - Я сказал, завтра, - уже более с более угрожающей интонацией повторил шатен и повернулся спиной к своей супруге.       «Завтра» для Хаширамы наступило с приятного момента: чьи-то мягкие, пухлые губы обхватили его естество и старательно совершали поступательные движения. Сенджу, не открывая заспанных глаз, сладострастно простонал от удовольствия и спустя некоторое время выпустил семя прямо в ротовую полость партнёра. Для себя мужчина отметил, что в прошлый раз Мадара был более умел, хотя нельзя отмести того факта, что сегодня он тоже очень старался, правда, как-то всё было не как обычно. Чтобы взбодрить любовника, Хаширама потянулся рукой к лицу партнёра, но к удивлению вместо гладко выбритой мужской щеки нащупал бархатистую женскую. - Тебе понравилось, Хаши-кун? – вытирая рот, поинтересовалась Мито, приподнимаясь на локтях. Вид у неё был непривычный: набрякшие веки, взъерошенные, не уложенные волосы. Но особое внимание мужчины привлекли её глаза: грусть вперемешку со страданиями тысячи обездоленных евреев нёс её проникновенный взгляд. Сенджу сразу понял: она буквально лезла из кожи вон и рвала волосы на заднице, которых к слову он ни разу не имел чести лицезреть, чтобы доставить своему любимому мужчине удовольствие и довести до оргазма. - Определённо да, - пробубнил шиноби, потирая лицо. Как ни крути, а просыпаться таким образом очень даже приятно. - Хаширама-кун, у тебя есть другая? Почему ты так холоден со мной? - Какая другая? Ты что! Я выматываюсь днём так, что еле ноги волочу, а ты мне ещё по любовницам гулять предлагаешь! - А что мне ещё остаётся думать? Ты вечно чем-то занят, дома тебя никогда нет, а вечером ты отмахиваешься от меня рукой! Я женщина! Неудовлетворённая женщина! Ты не представляешь, как я иногда хочу, чтобы ты взял меня жёстко прямо на рабочем столе, да какой там... ты меня игнорируешь тут, в мягкой постели, какой там секс в общественных местах.       В этот момент, наблюдая, как Мито обиженно отвернулась от него, промачивая слезами одеяло, Хаширама почувствовал, как совесть, доселе дремавшая, начинает грызть за не должное обращение с женой. В последнее время он слишком много времени уделял утехам с Мадарой, который всегда выступал инициатором. А ведь у Мито с Учихой довольно много общего: у супруги такого же цвета глаза, да и волосы похожи на ощупь - такие же мягкие и шелковистые, пахнут немного по-другому, да и попа у Мадары не такая округлая и аппетитная, но не в этом суть. Мужчина уверенно провёл рукой по ягодицам жены, отмечая, какие всё-таки они мягкие и в тоже время упругие, и сжал их ладонью, от чего Мито, всё ещё пребывающая в печали, вздрогнула от неожиданности. Не обращая внимания на удивлённое лицо супруги, шатен продолжал мять женские булочки и раздвинул пошире ноги ненаглядной супруги, разглядывая промежность и привлекательный сжатый анус, в который он, собственно, и собирался проникнуть.

***

      Мадара, стараясь не свалиться в ближайшую лужу, семенил к поместью клана Сенджу. На нём красовалось симпатичное недорогое женское кимоно нежно персикового цвета, позаимствованное как-то у служанки, которое собственно и доставляло дискомфорт при передвижении; волосы были убраны в хитросплетённый пучок, украшенный жёлтым цветком орхидеи, чёлка, по сложившейся годами традиции, спадала на лицо, частично закрывая обзор. Изуна всегда удивлялся: как брат что-то видит с этими волосами, которые лезут в глаза, и более того, умудряется сражаться и побеждать. Для главы клана это тоже была загадка из разряда «Не объяснимо, но факт». Вход на территорию клана Сенджу никто не охранял: все, как и рассчитывал Учиха, оказались на каком-то сомнительном празднике, устроенном кланом Сарутоби, так что Мадара незамеченный никаким посторонним зорким глазом, спокойно проковылял через ворота и направился к дому Хаширамы. Пробравшись в дом, мужчина, а точнее женщина, которой прикинулся Мадара, применив технику, стал усиленно искать комнату своего возлюбленного – к сожалению дальше гостевой и туалета обладателю шарингана бывать не приходилось. Осторожно ступая по деревянным половицам, Учиха заглядывал в каждое помещение, большинство из которых не являлись обитаемыми. После получаса блуждания по поместью, мужчине улыбнулась удача: в одной из многочисленных комнат он заприметил знакомое, покоящееся на кровати кимоно, которое принадлежало Мито. Мадара припоминал, что Хаширама когда-то давно на прошлой недели рассказывал, что спит с женой в одной комнате. Коварный план брюнета заключался в том, чтобы устроить небольшой сюрприз возлюбленному, подкараулив его в спальне. По наблюдениям Учихи, Хокаге всегда уходил с попоек рано, оставляя жену в гордом одиночестве или в компании подвыпивших родственников из клана. Праздник, на который были приглашены все Сенджу, проходил на территории клана Сарутоби, и обещал быть очень весёлым. Так что по расчету в этот вечер им никто не должен был помешать. Учихе даже в голову не пришло, что кто-то, обитающий в поместье, не пойдёт на торжество. Тщательно изучив содержимое шкафа и пару раз примерив некоторые из нарядов Мито, Мадара присел перед зеркалом, заплетая волосы на манер жены Хаширамы. С первого раза это у него не получилось и мужчине изрядно пришлось попотеть, чтобы заправить выбивающиеся непослушные пряди в пучки. Это занятие так его увлекло, что Учиха не услышал тихих женских шагов, которые принадлежали госпоже Сенджу.       Подавленная утренним соитием с мужем, которое ей крайне не понравилось, молодая женщина не пошла на праздник, отдав предпочтение принятию ванны, и медитации, которая хоть как-то заглушала, хоть и на время, ноющую боль в груди и не проходящие неприятные ощущения в анусе. На всякий случай, если супруг проявит желание повторить, Мито сделала клизму и раздобыла эфирные масла, которые облегчили процесс внедрения детородного органа. Длинные рыжие волосы были завёрнуты в полотенце, а ещё влажное после водных процедур, тело было укутано в лёгкий халатик, приобретённый недавно для соблазнения мужа. Узрев в любимом кимоно, с любимыми шпильками на голове некую незнакомку, Мито классифицировала нахалку как очередную недолюбовницу Хаширамы, которая обнаглела до такой степени, что пробралась в святую обитель спальни и трогает вещи соперницы. Не дожидаясь, когда брюнетка заметит присутствие законной хозяйки, Сенджу, развязывая на бегу поясок халата, накинула удавку из ткани на шею Мадары. Учиха лишь в самый последний момент успел повернуться и отпрянуть, но это действие никак не спасло его от двойной петли, которая уже начала затягиваться, лишая переодетого мужчину драгоценного кислорода. Парочка полетела на пол. Мадара старался удержать руки Мито и перехватить инициативу, но та сильно сжала его бёдра своими, и в добавок и к ужасу обладателя шарингана, волосы женщины начали самовольно выбиваться из полотенца, которое сползло рыжей на глаза, и обвивать руки брюнета. Молодая женщина пыхтела, и звуки, издаваемые ей, почему-то больше походили на тихие стоны. Очередная попытка высвободиться без использования характерных техник клана не увенчалась успехом. Воздуха стало не хватать, а чакра медленно, но верно начала убывать – для поддержания жизнеобеспечения организма техника перевоплощения была отменена и женская наружность исчезла. Ёрзая и тем самым удерживая Мадару, Мито сама того не желая тёрлась промежностью об мужское достоинство брюнета, которое рефлекторно начало принимать боевую готовность. Учиха активировал свой легендарный Кеккей Генкай в попытке вызвать спасительное Сусаноо, так как Тсукуёми вряд ли бы подействовал на временно потерявшую зрение куноичи, а последствия использования Аматересу могли бы не самым лучшим образом отразиться на давших трещину отношениях с Хаширамой.       Совершенная броня и по совместительству оружие, готово было появиться и скинуть «наездницу», но в самый разгар битвы в комнату вошёл Хокаге, который был глубоко погружен в раздумья. Идея, зародившаяся у Хаширамы ещё в далёком, как ему теперь казалось, детстве получила второе дыхание сегодня днём, после внимательного изучения бумаг, изъятых их сумочки почившей на заострённых концах мокутона странной девушки. Сидя на мягком сидении в своём тёплом и уютном кабинете, мужчина начал припоминать, что когда-то давно в детстве у него были подобные планы, но примерно в то же время его сегодняшний любовник и собственный брат обсмеяли его мечтания, обозвав их утопией. Место для расположения деревни его мечты было выбрано за много лет до знакомства с Мадарой, и теперь основной проблемой было найти достаточное количество денежных средств для реализации давней своей идеи. Но пока главной задачей на данной стадии было убедить хотя бы брата в целесообразности поставленной задачи. Довольно занятная картина предстала перед очами Хаширамы: полуголая стонущая Мито со свалившимся на глаза полотенцем, сидящая с широко раздвинутыми ногами на Мадаре, шея которого обвита пояском одеяния супруги, а глаза Учихи алеют мангекё шаринганом. Невиданное доселе смешанное чувство ревности, обиды и возбуждения нахлынуло волной на Хашираму: два человека, которые постоянно клялись ему в вечной любви теперь вместе, и более того совокупляются в его комнате на его любимом коврике. - Мито, я думал, ты меня... Мадара, ты говорил... Да прекратите вы трахаться, когда я с вами разговариваю! Мадара таки применил Сусаноо, которое представляло собой лишь голый скелет - костлявая рука призрачного воина столкнула Мито со своего хозяина. Учиха, всё ещё валяясь на полу и жадно глотая живительный воздух, не спеша снял завязанный петлёй вокруг шеи поясок и, поправляя спадающую на глаза чёлку, поднялся на ноги. - Бешеная она у тебя какая-то… и невоспитанная… - подытожил он, обращая взгляд своих уже тёмных очей на главу соперничающего клана. - Мадара, что ты тут делаешь? – Хаширама всё ещё прибывал в бешенстве, хоть и старался придать своему голосу некий безразличный вид. Его тёмно-карие глаза прожигали лютой злостью и негодованием своего ненаглядного любовника, который был на удивление спокоен. - К тебе в гости приходил, а эта, - брюнет небрежно ткнул своим тонким пальцем на Мито. – Набросилась на меня и начала душить. - Хаширама, он примерял мои заколки и платья! – начала оправдываться молодая женщина, прикрывая руками наготу. - Вот жадина, - закатил глаза Мадара, складывая руки крест-накрест на груди. - Для меня какой-то безделушки жалко. - Мадара, не меняй тему: что ты тут делал с моей голой женой на моём любимом коврике? – не успокаивался глава клана Сенджу. - На улицу хотя бы вышли или коврик убрали… - Эм… это долгая история, а вообще эта стерва пыталась меня задушить и тёрлась о моего писуна. - Так ты прикинулся женщиной, извращенец, - возразила та самая стерва, едва сдерживая подступившие слёзы. - Врушка, не было такого, - Мадара показал своей негодующей сопернице язык. - Хаширама-кун, кому ты поверишь мне или этой наглой рыжей морде? - Помолчите оба, - прокричал Сенджу, хватаясь за голову руками – слишком много событий произошло с ним менее чем за пятнадцать минут и от эмоциональной перегрузки и тихих всхлипов голова мужчины начала болеть. - Мито, да перестань ты реветь!       По щекам женщины катились слёзы, которые она вытирала рукой, при этом пряча свои обнажённые формы в складки полотенца. Ей было чертовски обидно: муж не стал принимать её сторону, а хитрожопый Учиха теперь наговаривает на неё, непорочную жену. Она чувствовала себя ничтожной, всеми покинутой на всём белом свете и никому не нужной. Мама всегда говорила ей, что удел любой женщины потакать желаниям мужа, пусть даже это противоречит твоим собственным.       Тёплые, сильные руки обняли её хрупкое на первый взгляд тело, и нежные губы супруга коснулись её лица. Мито обхватила своего ненаглядного покрепче, позабыв о полотенце, которое успело свалиться окончательно и бесповоротно, демонстрируя недовольному взгляду Мадары, все прелести женского тела, которое он ненавидел лютой ненавистью. Хаширама немного завёлся при виде не состоявшейся измены своей супруги и любовника, но куда больше его возбуждала мысль того, что он на глазах у Учихи, который испытывал к Хокаге определённые чувства, будет заниматься любовью с другой, точнее с собственной женой.       Мадара прикусил губу, в попытке сдержать досаду и подступившие нежданно-негаданно предательские слёзы. Ему было обидно, что он потратил уйму времени на подготовку и дальнейшее проникновение на территорию клана Сенджу, в то время как его труды не оправдались, и сейчас он наблюдает, как предмет его желаний целует какую-то мымру из другой деревни. В любой другой раз Мадара бы развернулся и ушёл домой, а после разнёс половину поместья и немного позже тихо плакал на руинах. Но сегодня был явно не тот случай, когда Учиха ушёл бы с пустыми руками.       Сняв с волос заколку, которая ещё держала собранными его непослушные пряди, Мадара приблизился к семейно чете Сенджу, которая благополучно ласкала друг друга на полу, и уверенно и целенаправленно схватил Мито за грудь. Женщина застыла, в то время как Хаширама продолжал её целовать, а Учиха сжимал соски, периодически облизывая их. Мадара и раньше в далёкой юности ублажал женщин и не раз, но девичьи прелести меркли, по его мнению, перед колоритным телом Сенджу Хаширамы, который собой олицетворял всё те силу, мощь и жизнерадостность, к призрачной тени которым так стремился обладатель шарингана. Еще, будучи щуплым подростком, Мадара частенько представлял, как этот кареглазый шатен предстаёт при нём обнажённый во всём своём величии и великолепии, сжимает его в могучих объятьях и шепчет приятные уху слова любви и другие нежности. Но, не смотря на выпавшую неоднократно возможность лицезреть голышом своего ненаглядного, другие пункты программы несбыточных мечтаний так и не воплотились в реальность. Сейчас, находясь так близко к разгорячённым возлюбленным, Мадара решил попробовать влиться в коллектив, одна из единиц которого была противна ему многие месяцы. Но когда, если не сейчас он сможет насладиться той, кем каждую ночь в окружении супружеских покоев наслаждается Хаширама, почувствовать себя на его месте, понять, что ощущает он. Задница Мито сразу приглянулась Учихе: она была не такой худосочной, какие встречались ему на довольно продолжительном жизненном пути, хотя, возможно, причина этому была в том, что Мадара в большей степени обращал внимание на женщин с мальчиковыми фигурами и внешностью, нежели на представительниц дородных фигур.       Хаширама, завидев своего любовника в зоне досягаемости и почувствовав, что супруга норовит сопротивляться третьей вершине их внезапно образовавшегося треугольника, сильнее сжал её за бёдра, опуская едва приподнявшийся женский корпус обратно на пол, тем самым невербально указывая, чтобы она продолжала игру, так спонтанно зародившуюся в стенах их спальни. Женщина нехотя подчинилась воле мужа, ощущая пальцы ненавистного ей человека у себя между ягодиц.       Прелюдия продолжалась ещё около четверти часа: за это время Мито успела ощутить пальцы мужа и Мадары во всех своих отверстиях кроме носа и ушей. Закончились демонстративные ласки женского тела тем, что Учиха попытался просунуть руку в облюбованное им анальное отверстие госпожи Сенджу, но после душераздирающего мычания рыжей, чей рот был в тот момент занят ублажением мужа, и недовольного качания головой Хаширамы, Мадара, тихо чертыхнувшись, оставил затею, и проник в раскрывшиеся перед ним во всей красе недра своим естеством.

***

      Утро для госпожи Сенджу началось ни как обычно: муж в кои-то веки сопел под боком, крепко сжимая её в объятьях, с другой стороны похрапывал Мадара, одна из ног которого была закинута на молодую женщину. Примечательно было то, что пальцы рук мужчин были сплетены и покоились на животе Мито. На лицах основателей красовались счастливые улыбки. Ещё никогда госпожа Сенджу не чувствовала себя так одиноко.       Мито прихрамывая, накрывала на стол и разливала по чашкам чай. Двойственное ощущение тлело у неё в душе: с одной стороны она была несказанно рада долгожданному сексу, инициатором в котором выступал её супруг, с другой стороны, её смущал тот факт, что во вчерашних утехах принимал непосредственное участие Учиха. Усевшись рядом с мужем, женщина случайно бросила взгляд на Мадару, который томно облизнул губы, а после подмигнул ей. Мито смущённо опустила лицо, стараясь больше не смотреть на мужчину.       Когда Мито уже убирала посуду, Хаширама нарочито громко кашлянул и обменялся с Мадарой взглядом. Последний одобрительно кивнул. - Мито-чан, подойди, пожалуйста. Мне нужно кое-что сказать тебе на ушко. Мито, услышав смешок Учихи, посмотрев с грустью на стол и предположив, что её сейчас на этом самом столе предстоит делать, покорно подошла к мужу, ожидая его дальнейших распоряжений и действий. Мадара уже приподнялся со своего места и приблизился к парочке, как в этот самый романтичный момент в столовую ввалились Изуна и Тобирама, губы которых страстно соприкасались, а языки переплетались в неистовом танце. Младший Сенджу заметив, что в помещении они находятся ни одни, резко отпрянул от Учихи, старательно вытирая рот. - Что вы тут делаете? – спросил он, уставившись на присутствующих, которые в недоумении смотрели на блондина. - Завтракаем, - ответил Хаширама. – А вы что здесь забыли? - Изуна прибыл с дружеским визитом, я показывал ему наш дом… - И вы решили внимательно осмотреть столовую, в частности стол? – уточнил Мадара. - Тебя, морду козлиную, только не спросили, - огрызнулся Тобирама.       Изуна замялся при виде брата и Хаширамы и, пользуясь словесной потасовкой, незаметно юркнул в проход, а затем так же молниеносно выбежал из дома на улицу. - Тобирама, - прервал старший из братьев Сенджу, грозно взирая на своего оппонента. – Мадара-сан – наш гость, веди себя соответствующе. - Мадара-сан, позвольте проводить вас к выходу, - учтивым тоном проговорил блондин, приседая в позе подобной реверансу. - Тобирама! – рявкнул шатен. Но тот ничего не ответил, лишь громко хлопнул дверью, покидая главное здание. - Мне кажется или эти двое… - выдвинул предположение Хаширама, когда тяжёлые шаги и тихие ругательства перестали быть слышны. - Бесспорно. Лишь бы всё закончилось ни как с моим троюродным дядей. - А что с ним случилось? – подала голос Мито, которая подумывала взять пример с родственника мужа и незаметно покинуть присутствующих, но Мадара предусмотрительно занял позицию около выхода, а супруг продолжал придерживать её за локоть. - Вёл неразборчивую разгульную жизнь и в итоге у него отвалился нос. - Печаль-беда, - подытожил Сенджу. Не смотря на внешнее спокойствие, душу мужчины терзали смутные сомнения беспокойства за своего брата: а вдруг и он ненароком подцепит какую-нибудь болячку и после сляжет или того хуже – отдаст Богу душу. - И я тоже так думаю, - кинул небрежно Мадара. И уже изменив интонацию, добавил: - На чём мы остановились, Мито-чан?

***

      На похоронах Изуны Мадара стоял где-то в сторонке, подальше от клана и ещё дальше от Хаширамы с Мито. Клан Сенджу пришёл в полном сборе, даже те, кто не мог ходить, были притащены родственниками, или ползли сами, несмотря на бездорожье. По довольным лицам родственников будущего Хокаге можно было легко догадаться, что событие это было долгожданным, но всё же куда большую радость могла принести весть о кончине старшего брата покойного. И только брат Хаширамы не разделял настроения своих родственников. Вечно суровое лицо Тобирамы было опухшим, под глазами красовались тени - последствия бессонной ночи, - мужчина немного сутулился, плечи были опущены, а взгляд был полон скорби со смесью отчаяния и горя. Старший брат Сенджу ещё около трёх недель назад приметил перемену в поведении брата: всегда сдержанный и надменный, он сделался меланхоличным, не собранным, и всё время где-то пребывал своими мыслями. Его гладко выбритое лицо покрылось колючей щетиной, а из комнаты частенько разило перегаром. Одним словом, Тобирама в последнее время находился в глубочайшей депрессии, некоим образом для него не характерной.       В толпе, скопившейся у гроба, перешептывались насчёт причины кончины брата главы клана Учиха: кто-то утверждал, что он подхватил пневмонию; кто-то кидал версию о страшной аллергии на помидоры; кто-то клялся всевышним, что лично видел, как покойного укусила за мошонку огромная змея; кто-то стоял на версии, что на самом деле в гробу лежит Мадара, а Изуна убежал с любовницей из клана Сенджу. Не смотря на бредовость последней идеи, именно она оказалась наиболее близка к истине: некоторое время назад у младшего брата главы клана Учиха была небольшая интрижка с одним из родичей Хокаге. Но Изуна имел неосторожность оказаться в компании своего старого давнего знакомого и после сцены ревности, устроенной Сенджу, обладатель Кеккей Генкая разорвал отношения со своим любимым альбиносом, отдав предпочтение некой неизвестной женщине. Связь их была скоротечна, и подхватив неведомую венерическую хворь, Изуна через пару дней отдал душу богам.       Сразу после похорон Мадара исчез из поля зрения: сидел взаперти в поместье, не посещал собрания и тренировки. Поговаривали, что он спятил от горя и готовится присоединиться к брату. Но проходила неделя-другая и окружающие могли видеть его изрядно подвыпившим, шатающимся по местной роще в ночные часы при свете луны. Нечто подобное произошло и с Тобирамой: он сутки напролёт проводил в библиотеке кланов новообразовавшейся деревни, что-то старательно выискивая и записывая на пергаментные свитки. Благодаря технике перемещения в пространстве надобность выходить на улицу для перехода от одного филиала до другого отпала за ненадобностью в виду затратности по времени. Такие неприятные перемены в поведении дорогих людей очень сильно пугали Хашираму, но каким-то образом суметь повлиять на ситуацию он не мог, точнее не знал, что ему делать. Да и Мито в последнее время была немного хворой и старалась лишний раз не попадаться супругу на глаза, а в минуты ночной тиши не подпускала к своему драгоценному телу, оправдываясь внезапно начавшейся менструацией, диареей, ангиной и золотухой. Впоследствии женщина перебралась с пожитками в свободную, дальнюю от супружеской спальни, комнату. Как ни странно, данный факт, который наводил на подозрения, что жена влюбилась в Учиху и поклялась где-нибудь на задворках деревни в верности в тени какой-нибудь кривой ели, немного раздосадовал Сенджу. Так или иначе, но ему пришлось вспомнить старый, давно забытый способ, основанный на ручном труде, для разрядки после напряжённого рабочего дня главы клана.       Хаширама вспоминал те дни, всего каких-то полгода назад, когда их было ещё трое: он, поваливший на стол Мито, которая изредка всхлипывала не то от боли, не то от обиды, или по другой какой-либо причине, и Мадара, сидящий на мягкой подушке в обнимку с бутылкой саке и изредка комментирующий происходящее. Пару раз сообразив на троих, Учиха вежливо отказался участвовать в процессе, ссылаясь на то, что у него нет желания стать ненароком отцом ребёнка рыжей стервы. Но даже нахождение Мадары в пределах видимости заводило Сенджу, который любил свою жену ещё с большим рвением. Что до Мито, то она старалась тешить себя мыслью, что чем быстрее в её чреве зародится жизнь, тем скорее закончатся эти показательные выступления перед Учихой. Но, не смотря на все старания Хаширамы, ничего должного пока не выходило, по крайней мере, так ему казалось в тот момент.       В это утро после ночного скромного кутежа в одно лицо, Хаширама не пошёл на тренировку, отдав предпочтение здоровому сну. В вечер начала пьянки удушающее чувство того, что он никому не нужен – ни жене, ни любовнику, ни даже брату, который всегда был рядом, доконало шатена, и он, дабы заглушить гнетущую, душевную боль одиночества, решил залить «чем покрепче». С горем пополам он разлепил свои тёмные очи и с безразличным взглядом уставился на потолок, отдаваясь думам о том, почему ему так не везёт в любви и чем так усердно занимается в библиотеке Тобирама вот уже не первую неделю. Неизвестно, сколько продолжалось бы подобное время препровождение, но громкий женский крик заставил Хашираму вскочить с постели и со всех ног помчаться в сторону источнику звука. В одной из комнат забравшись на самую высокую точку, а именно на столе, стояла испуганная и лохматая Мито. На полу около неё сидел какой-то грязный ошмёток мяса, в который Хаширама, не задумываясь, кинул кунай. - Что ты наделал? Эксперимент почти удался, - закричал Тобирама, вбежавший в комнату на всех парах. Он почти любовно наклонился над мёртвой тушкой, которая уже начала издавать сладковатый аромат, характерный для несвежего трупа. Вытащив ветошь из кармана тренировочных штанов, Тобирама осторожно вытащил кунай брата и начал тщательно заматывать кусок мяса в тряпицу. - Какой к чёрту эксперимент? Ты совсем обезумел? - Я на пороге создания новой техники – техники воскрешения.       Хаширама удивленно уставился на брата, но тот махнул на родственника рукой и, спрятав в кармане штанов замотанный в ткань кусок некогда живого мяса, вышел из помещения.       Мито продолжала всхлипывать от шока перенесённого зрелища, что немного раздражало её супруга, который в этот момент был обеспокоен странным поведением брата. Сердце в альянсе с интуицией подсказывало, что до добра подобные новшества не доведут, если не брата, то уж деревню точно. Тобирама, любимый братец, уж если он так тяжело переживает утрату, то каково сейчас Мадаре, ведь кроме Изуны у него никого не было… Хаширама мысленно отругал себя: Учиха всегда сам приходил к ним в дом, зачастую по своей инициативе, а из-за привычки, что первым на встречу идёт именно этот могущественный обладатель Кеккей Генкая, Сенджу не мог представить, что делает первый шаг. Сначала они с Мито терпеливо ждали, когда Мадара успокоится, выплачет свои скупые слёзы, которые он так стыдился показывать, но время шло, но их патлатый союзник так и не появлялся, а на письма, тайно посылаемые «птичьей» почтой, не отвечал. Решение пришло к Хашираме внезапно: - Мито, - не поворачиваясь в сторону супруги, проговорил он. - Приводи себя в порядок - мы отправляемся с неофициальным визитом к Учихе Мадаре.       Менее чем через полчаса супружеская пара стояла перед воротами клана Учиха. Мито отряхивала от дорожной пыли свой новый ежедневный наряд, который по большей части предназначался для тренировок, и поправляла свои рыжие длинные локоны, выбившиеся из причёски после непродолжительного бега по пересечённой местности.       Дремавшая на посту стража, резко вскочила с насиженных мест и согнулась в приветственном поклоне перед главой якобы дружественного клана. - Сообщите Мадаре-сану, что прибыл Сенджу Хаширама с неофициальным визитом, - сообщил деловым тоном мужчина, стараясь держаться как можно непринужденнее. - Мадара покинул территорию буквально минут двадцать назад, - ответил постовой, подавляя зевоту. Хаширама приподнял бровь от удивления, как небрежно было брошено имя его товарища: не потерял ли Мадара за столь не продолжительный срок уважение в клане? - И куда же он отправился? - Не имею представления, Хаширама-сан, - пожал плечами шиноби. – Но шагал он куда-то на северо-запад.       Не удостоив постовых более внимания, шатен развернулся в сторону, где располагался северо-запад и, не говоря ни слова, рванул с места. Мито же беспрекословно последовала за супругом, стараясь не отставать, делая вид, что продолжительные физические нагрузки ей не в тягость. Вместе они обыскали лес, опросили всех попавшихся на пути шиноби и гражданских, но ничего – Мадара словно провалился под землю. Однако Хаширама не собирался просто так сдаваться, приложив всё своё упорство и, возможно, поиски продолжились и дальше, если бы Мито не потеряла сознание, обессилив от усталости.       На следующий день повсеместно огласили, что у клана Учиха новый лидер. Хаширама был обескуражен таким известием: больше всего на свете он боялся, что члены клана Учиха прознали о слабости своего, теперь уже бывшего лидера, и, не вытерпев позора, который свалился на их бренные головы, собравшись одной из тёмных ночей около ложа ничего не подозревающего спящего Мадары, хладнокровно свернули ему шею или задушили подушкой. От переживаний за любовника Сенджу отвлекали хлопоты за супругу, состояние которой оставляло желать лучшего. Вызванный к захворавшей куноичи ирьёнин объявил Хокаге, чтобы тот воздерживался давать какие-либо физические нагрузки своей беременной жене.       Ощущение уюта и тепла распространилось по поместью глав клана Сенджу. Даже Тобирама, некогда погружённый с головой в научную деятельность, оставил пыльные столы библиотек и свежие трупы животных, чтобы поучаствовать в уходе за будущей матерью своего племянника. Всеобщая депрессия как-то незаметно сперва отошла на второй план, а затем окончательно ушла из жизни домочадцев. Лишь по ночам, когда Мито засыпала, крепко обвивая руками тело мужа, Хаширама, находясь в полудрёме, предавался воспоминаниям о Мадаре, гадая, где он, что с ним, здоров ли разумом и телом, ел ли он что-нибудь. Но время шло, а никаких известий об или от Учихи не поступало Это случилось в разгар лета. Хаширама, утомлённый решением проблем вселенского масштаба, в поиске наиболее удобного положения откинулся на спинку жёсткого кресла, когда в окно к нему влетел камнем мёртвый голубь с запиской тщательно прикреплённой к лапке. Почившие трупы животных, которые сами по себе передвигаются уже не так привлекали внимание Сенджу, как в первое время. Стряхнув со стола осколки рамы, которую голубь пробил собственным телом, и перья пропитанные кровью, Хокаге уже собирался выбросить труп птицы обратно в окно, когда усталый глаз Первого заметил на бумаге обрывки слов знакомого почерка. В предвкушении чего-то неведомо приятного, того, чего он ждал на протяжении долгих месяцев, Хаширама молниеносно оторвал чуть ли не с лапкой голубя письмо, и начал с жадностью путника, бредущего по пустыми и встретившего живительную воду оазиса, читать содержимое послания.       "Сенджу Хаширама, я вызываю тебя на смертный бой. В три часа после полудня приходи на наше с тобой излюбленное место тренировок во всеоружии вместе со своей рыжей кикиморой.

Не люблю и не целую У. М."

      Сенджу ещё несколько раз перечитал строчки немногословного письма, стараясь понять, как лучше вести себя при встрече с Мадарой, который, судя по всему, был не в лучшем расположении духа. Померив шагами комнату, в которой он находился, шатен собирался с мыслями, обдумывая стратегию. Часы на стене пробили два часа дня. Опомнившись, Хаширама, прихватил с собой на всякий случай набор кунаев и катану, одиноко лежащих у двери, и пулей вылетел из кабинета, попутно раздавая ценные указания оторопевшим подчинённым и брату, которого чуть не сбил в дверях. Столько нужно было ещё сделать, а времени было в обрез.       Мадара уже вытоптал траву под своими ногами, меря шагами поляну, на которой он договорился встретиться с главой деревни. На стволе поваленного дерева рядом с проложенной Учихой траекторией, тихо посапывала крупная для своего среднестатистического собрата рыжая лисица. Её многочисленные тонкие хвосты были прижаты к бокам, создавая подобие птичьего гнезда. Лис иногда дёргался во сне, словно видел неприятное ему сновидение, скулил, но после, как ни в чём не бывало, затихал. Часы показывали две минуты четвёртого, а в голову брюнета уже закрались дурные подозрения, не продинамил ли его Сенджу. Проматывая назад моменты прожитого дня, Учиха уже начал корить себя, что отнёсся так халатно к подготовке к решающей встрече. Нужно было заранее постирать и высушить его счастливые носки, нужно было не брать того дурацкого голубя, которые летел во все стороны кроме как по направлению к резиденции Хокаге, нужно было после того, как он забросил труп непослушной птицы в окно, удостовериться, что Хаширама прочёл послание, и главное, увидеть его реакцию. Но ему, Мадаре, видите ли, нужно было всё делать срочно. Брюнет уже собирался было плюнуть на всё и начать не входившую в его первоначальные планы атаку на деревню Скрытого Листа, когда на опушке появилась до боли в сердце знакомая фигура. На мгновение Учиха потерял дар речи, внимательно изучая взглядом радостное лицо Хаширамы, который тяжело дышал и что-то прятал за спиной. Шатен был по-прежнему хорош собой: его загорелая кожа, ликующие глаза, немного пухлые мягкие губы, которые он так любил целовать. Брюнет кое-как поборол зародившееся в нём желание плюнуть на все приготовления и броситься к любимому на шею со словами «Хаши-кун», но мужчина сдержался. Мадара с неимоверным усилием оторвался от созерцания теперь уже бывшего любовника и огляделся: Мито нигде не было видно. - Мадара, - наконец-то начал Сенджу после затянувшегося молчания. – Я так рад тебя видеть. - А я тебя не очень, Сенджу, - соврал Учиха, стараясь придать своему голосу и выражению лица ледяное беспристрастие. – Ты опоздал. - Я рвал тебе цветы с грядок Яманака, пока мой древесный клон отвлекал на себя внимание, - Хаширама протянул букет алых роз, который до этого момента прятал за спиной. – Я не знал, какие цветы тебя нравятся, и потому выбрал розы, - пояснил он лучезарно улыбаясь. - Это не оправдание, Сенджу. И где Мито? Она придёт позже? - Сидит с малышом. Если хочешь, то можно потом зайти ко мне домой, если тебе, конечно, интересно. - А оружие ты хоть взял? – раздражённо спросил брюнет. Мечты, в которых он сражается не на жизнь, а на смерть с Сенджу начали трещать по швам. - Конечно. В последнее время я стал привлекать внимание шиноби других деревень. Сам знаешь: что бережёного Ками бережёт. В тот день я так перепугался за тебя, Мадара. Может быть, пойдём домой? - Ты издеваешься? Я не для этого сюда пришёл. - Так для чего? Я готов ради тебя на всё. - Сразись со мной. Хаширама замялся на секунду, обдумывая сказанное Учихой, и немного смущённо проговорил: - Ну, раз ты начал любить ролевые игры, то и я… - Ты меня слушаешь? Я пришёл сразиться с тобой! Ты вообще письмо читал? Я там прямым текстом так и написал в первом предложении! - Ты всегда любил писать завуалировано, вот я и подумал, что ты вернёшься к нам. - Я не вернусь в ваши Содом и Гоморру. И можешь не унижаться и не упрашивать меня. Хаширама нервно сглотнул, боясь, что его подозрения подтвердились: - Ты нашёл другую семейную пару?! - Нет. - Другого мужика?! - Нет. Благодаря тебе я осознал, что человеки – это не те существа, с которыми я могу построить отношения! Биджу – вот мой идеальный партнёр! Кстати, - Мадара развернулся к лежащему на бревне лису. - Познакомьтесь: Это Кьюби – демон-лис. Услышав своё имя, зверь распахнул свои большие глаза, уставившись на Сенджу взглядом полным злости. Мужчина чуть не отшатнулся от неожиданности. Подбирая слова, которые как назло вылетели из головы, он с опаской в голосе спросил: - Эм... Мадара, а почему он такой маленький и почему у него шаринган точь-в-точь как у тебя? - Он находится под влиянием гендзюцу: малыш ещё не осознал до конца, что любит меня... пару раз пытался откусить мне руку, - Мадара продемонстрировал забинтованную окровавленную кисть, на которой, как показалось Хашираме, отсутствовала пара пальцев, - но всё обошлось… - Ты хоть представляешь, что это не просто лиса, а демон! Могущественный демон, он никак не подходит на роль домашнего зверька. - А кто сказал, что он мой питомец? – насмешливо спросил Мадара, отбрасывая назад легендарную чёлку, которая в очередной раз норовила попасть в глаза. - Кьюби теперь вместо тебя.       Земля ушла из-под ног Хаширамы. Словно поражённый молнией, он стоял, осознавая слова, сказанные Мадарой. Выходит, что всё - Учиха больше его не любит? А как же те прекрасные моменты, которые они провели вместе друг с другом, а затем и Мито? Неужели он отказался от того их общего счастья? И ради чего? Запоздалое осознание наконец-то пришло к нему: вся эта встреча была организована для того, чтобы поставить точки над «i», а не для воссоединения разбитых осколков чаши их отношений. У Хаширамы впервые в жизни защипало в глазах – до этого момента он не испытывал подобного чувства обиды, гнева, разочарования и ревности. - Мадара, ты... ты - бессердечная сволочь! – запинаясь, проговорил он, пока Мадара победоносно улыбался собственной пока ещё маленькой победе. - Ты ещё поймёшь, что биджу тоже не идеальны... и вернёшься ко мне, то есть к нам! - Я скорее создам твою дешёвую копию и буду с ней совокупляться, чем вернусь к тебе. Прощай, мой сладкий. Мне было с тобой хорошо, но ты не ценил меня... - Знаешь, что, Мадара? Просто так ты отсюда не уйдёшь! Я вызываю тебя на поединок! - Отлично! – восторжествовал мужчина, возведя руки к небу. - Вот и посмотрим, чья рыжая сучка сильнее: твоя Мито или мой Кьюби! - Мадара, Мито здесь нет. - По фигу. Сама явится на шум нашей драки. А теперь защищайся!       Через несколько часов на равнине, где основатели Конохи решили выяснить, чья рыжая бестия круче, появился водопад и небольшое озерцо. Через несколько лет здесь воздвигнут статуи и впоследствии это место назовут «Долиной Завершения».