Прожить жизнь вновь

Япония.

POV Сэйра.

      В дверь позвонили и Лионелла пошла открывать. Я уж было подумала, что это  Кен, и лихорадочно заправила выбившийся локон чёлки, но потом услышала голос, принадлежащий мужчине постарше. Мне захотелось пойти посмотреть кто там, но скоро в гостиную вошла Лионелла, держа в руке конверт. Я хотела спросить от кого оно, но передумала. Я всегда была любопытная, но  в той же степени и застенчива, чтобы спросить что-либо. В детстве, по долгу оставалась одна, со мной никто не разговаривал, да и я стеснялась первая завести разговор. Но однажды я встретила Лионеллу. Не забуду тот день когда, я зареванная сидела на детской площадке, а ко мне подошла маленькая беловолосая девочка и притянула мне леденец, а ещё очень широко улыбнулась показывая белые зубы с дыркой, вместо переднего левого зуба. Мы быстро подружились. Вскоре в моей жизни появился и Кен, с которым мы тоже нашли общий язык. Так и образовалась наша мини-компания. Лионелла уже начала читать письмо, но вдруг я увидела маленькую слезу, что скатывалась на такие бледные щёки. — Что-то случилось? — я посмотрела на неё обеспокоенно и подсела ближе, обняв за плечи. — Мой родители…их…их больше нет. — заикавшись проговорила она, смотря пустыми глазами в письмо. — Что? Не может такого быть! — я аккуратно забрала у неё конверт. Прочитав письмо, я не поверила своим глазам. Может её обманывают? Но внутри конверта и вправду лежали деньги, сумма очень большая, да и билеты не дешёвые. Бизнес класс. — А ты знаешь этого Депардье? Может помнишь, просто я, например, не верю в это.       Я посмотрела на неё. Она, обвив руками ноги, просто смотрела в одну точку. Никогда не видела её такой. Лионелла всегда улыбалась, шутила, и даже в самые плохие дни она была жизнерадостной. Но сейчас передо мной сидел совершенно другой человек. — Лионелла? — я аккуратно дотронулась до её плеча. — Я вспомнила его, он француз и когда-то проживал в Японии, по соседству с нами. Каждый день приходил к нам домой, у него еще всегда были всякие вкусности и он  давал их нам с сестрой, даже иногда игрушки. — рассказывая это, она грустно улыбнулась, — Он не может врать.       Её сестру я помнила мельком, Лионелла всегда хвасталась и гордилась своей сестрой когда мы были помладше, но потом что-то произошло, и тогда она больше не говорила мне о ней.       Беловолосая поднялась с дивана и зашагала в свою комнату, напоследок бросив мне, что пошла собирать вещи. Я не удивилась её резвости, если она что-то задумала, то непременно сделает это. Хоть Лионелла и сказала что знает этого Депардье, но у меня было не очень хорошее предчувствие по этому поводу. Я еще раз перечитала письмо и посмотрела на билеты. Может мне поехать с ней? С родителями я договорюсь, они меня отпустят. Они всегда говорили «Тебе уже пятнадцать и ты довольно самостоятельная, надо бы жить уже одной». Ага, самостоятельная, да я даже в магазин не могу одна сходить, и какая тут самостоятельность? Хах, они просто хотят от меня избавиться. Оно и понятно. Родители ведь всегда хотели мальчика, а застенчивая и необщительная девочка что-то не тянет. Пока я размышляла об этом, в гостиной появилась Лионелла.Она уже не смотрела такими пустыми глазами, но и счастливой тоже не была. Хотя какое тут счастье, если тебе приходит письмо, в котором ты узнаешь, что твоих родителей убили. — Лионелла, — сказала я тише обычного, — можно я с тобой поеду?       Боясь что она скажет «Нет, я же должна поехать со своей сестрой», я сильно прижала к себе мишку, которого мне вручила Лионелла. Он был таким мягким, похожим на Кена. Но это не успокаивало. — Можно, — неожиданно для меня, сказала она, — все равно, я не знаю где сейчас моя сестра, да и связаться я с ней тоже не могу. Так что, ты можешь поехать. А твои родители? Тебя отпустят? — Спасибо! — я в порыве счастья обняла её. Она не ожидавшая от меня этого, растерялась. — А родители меня отпустят, сто процентов. — Хорошо, — она улыбнулась.        Как же хорошо снова увидеть её улыбку. Мы, договорившись встретиться около двух, распрощались, и я пошла домой собирать вещи.

POV Лионелла.

      После того как ушла Сейра, я поставила чемодан возле двери, в котором лежала моя одежда (а её было не слишком-то и много, никогда не любила ходить по магазинам) и несколько книжек, в жанре детектива. Немного поразмыслив, что же делать дальше, я вспомнила, что бабушка ещё не знает о гибели моих родителей. От этой мысли мне опять стало невыносимо больно и тяжело. Так хотелось просто лечь и поплакать, но я никогда не позволяла себе так делать. Если мне было больно, я всегда улыбалась. Улыбка была для меня защитой от окружающих. Я никогда не показывала свою боль остальным. Когда кто-то грустил, я всегда им улыбалась и подбадривала их, а они в ответ улыбались мне. Я была для всех лучиком счастья, а для меня самой, не было никого похожего на этот лучик.       Когда-то давно в детстве им была сестра. Её зовут Лиззи. Мы были похожи с ней внешне, совпало даже так что мы родились в один день, но она была старше меня на четыре года. Мы отличались лишь характерами. Я была веселой маленькой девочкой, она же всегда была холодной со всеми и ко всему подходила с умом. Этим она меня и восхищала. Она была для меня каким-то идолом, которому все поклоняются. Даже родители хвалили её и говорили что они любят её больше. Хоть я этого ии не показывала, в душе было обидно. В один из дней к нам пришел Журппэ Депардье, знавший про навыки в учебе Лиззи (он работал учителем по обмену в школе сестры), предложил ей перейти в престижную школу во Франции. Родители сразу, не думая, согласились. И они вместе с Журппэ и Лиззи поехали во Францию. Меня же оставили у бабушки, в Японии. Мне было тогда восемь. Я так хотела поехать с ними, что узнав о том, что остаюсь, закатила страшную истерику. Родители, сказав, что я не приживусь там, попрощались и уехали. Тогда я долго плакала и не хотела расставаться с сестрой. После этого я и пообещала себе, что никогда не заплачу и буду всегда улыбаться, и дарить свою любовь всем. Так как, мне самой никогда её не давали родители.       Сейчас я не очень-то сильно скучаю по Лиззи. Былая любовь к ней прошла уже давно. Где она? Знает ли об убийстве? Приедет ли на похороны? Жива ли вообще? Много вопросов, но никто мне на них не ответит. Я присела на диван и стала размышлять. Раз убили родителей, то она точно жива или её тело не нашли. В письме Журппэ написано, чтобы я приехала с сестрой, значит он думает, что она уже давно приехала ко мне, ведь она три года назад закончила школу. Но её здесь нет. Она бы уже давно пришла к нам с бабушкой, если бы приехала в Японию. Где же она сейчас? — Как же всё сложно! — я схватилась за голову. — Давай, Лионелла, думай, ты же читаешь детективы, хоть какую-то пользу бы они принесли.       Я уже схожу с ума. Почему сейчас на меня это всё свалилось. Почему?! Я даже еще школу не закончила. И тут я вспомнила. Школа. Завтра же последний день каникул. Как же я в школу ходить буду. Я не успею за день доехать до Франции, а потом назад в Японию. Это ещё одна проблема. Я посмотрела на конверт, лежащий рядом на диване. Там же есть деньги, которые отправил Депардье. Неужели? Неужели он хочет, чтобы я осталась жить во Франции? А как же Сэйра? И что-то я не думаю, что её отпустят одну во Францию, да еще и жить. Я посмотрела на часы, которые весели на стене. Половина второго. Я что здесь два часа сидела? Вдруг я услышала звук закрывающейся двери. В гостиную вошла бабушка. Она посмотрела на меня. Её глаза округлились и она быстрым шагом подошла ко мне. — Лионелла, что случилось? Почему у тебя глаза красные, ты что, плакала? — она обеспокоенно посмотрела на меня. Неужели я плакала? Я и не заметила. Я отвела взгляд, задумавшись. Может мне не стоит рассказывать ей? У неё и так слабое сердце. А рассказав про смерть родителей, кто знает, что может случиться. Не хочу, чтобы и бабушки не стало, она всё-таки единственная кто у меня сейчас остался, не считая еще Сэйры. — Меня приняли в престижную школу во Франций, как и Лиззи, представляешь? Я так рада, — и снова эта улыбка. Как же она мне противна. — А почему ты плакала, ты не хочешь туда ехать? — она мне тоже улыбнулась. — Это слёзы счастья, бабушка. — враньё. Снова. — Ну тогда я тоже рада, Лионелла, — она меня обняла. — Так получается ты встретишься с родителями и Лизз? Ты наверно соскучилась по ним. Очень. Но теперь я не смогу обнять их и сказать, что я теперь всегда буду рядом. Хотела я сказать так, но вместо этого, лишь улыбнулась и кивнула. Бабушка, спросив, во сколько я уезжаю и услышав ответ, бросила напоследок: «Я скоро вернусь», и пошла на кухню. Я осталась сидеть на диване, бросая взгляд, то в сторону кухни, то на часы. Послышался звук, как будто что-то упало, а через минуту пришла бабушка держа в руке что-то похожее на кулон. Это на самом деле был кулон, в виде маленького золотого сердечка на цепочке, такого же цвета. Бабушка объяснила, что когда родители уезжали они передали ей этот кулон и сказали чтобы она дала его мне, когда мне будет восемнадцать. Мне сейчас шестнадцать, но раз я уезжаю она отдаст мне его сейчас. Зачем он мне, бабушка не сказала, сказала лишь то, что я должна его носить как подарок родителей их дочерям. Она еще сказала что у Лиззи должен быть такой же, только вместо сердечка, листик клевера. Это первый подарок, который они мне подарили. В сердце что-то ёкнуло.Неужели, они хоть капельку меня любили? Маленькие, солёные слезинки покатились из глаз. Впервые, слёзы радости. Хоть они и не показывали свою любовь ко мне, я поняла, что они всё же меня любили. Я тоже их очень люблю, даже когда их больше нет.