Не омега

Господи, как же от него пахнет! Разит альфой так, что с другого конца квартала слышно. От него любой омега должен течь через четверть часа пустого разговора. Даже если он просто смотрит этими своими прищуренными глазами. А если смеется, откидывая голову назад, открывая сильную шею — и пяти минут хватит. Только вот Дженсен не омега. Не омега! Он чертова бета и уже успел с этим смириться, со своих тринадцати долбаных лет. Смириться. Муж смеется, и Дженсен не может отвести взгляда от загорелой шеи, а потом щеку обжигает ударом. Следом Джаред бьет в живот. Дженсен не омега, он бета, его можно. Их браку уже два месяца. Со дня тридцатилетия Джареда. И альфа до сих пор не смирился с предательством коллеги, которого он видит каждый день. Максвел увел у него омегу, что не мешает ему улыбаться Джареду по утрам и пожимать руку. Джаред и Клайв младшие партнеры в юридической фирме, могут вести половину всех дел, но статус партнера недостижим для альфы, не состоящего в браке. А фактически — для альфы, не состоящего в браке с омегой. Исключений почти нет. Так что Джаред каждое утро улыбается Максвелу и желает ему сдохнуть. С детства Джаред был уверен, что уж ему-то омега точно отыщется. Ведь получилось же у отца. В колледже ничего серьезного не сложилось, но Джей не огорчался — до тридцати полно времени, он найдет самого лучшего, самого сладкого, перед ним никто не устоит. Эжен таким и был. Улыбчивым, хрупким. Темноволосый омега ему едва до плеча доставал. Со свадьбой они не торопились, хотели отпраздновать с размахом. О чем Джаред думал? Он был круглым идиотом, надо было не по ресторанам водить, а обрюхатить Эжена в первую же течку. Тогда никуда бы тот не делся. А Джаред все тянул, романтика разыгрывал. Эжен сбежал от него с Клайвом Максвелом. «У нас с тобой общее дело», — Клайв забыл упомянуть, что и шлюха у них общая. Одним махом обстряпал два дела, подставил компаньона и обеспечил своего будущего наследника, Джаред-то наследником не обзаведется. Государство, конечно, ратует за программу усыновления, только вот в роддомах отказываются исключительно от бет. Кто же оставит бизнес ублюдку, который собственным родителям не нужен. Мысли Джареда снова возвращаются к мужу. Насмешка. Альфы созданы для омег, а это недоразумение навязано ему государством. Бесплодный дылда, ниже Джареда всего дюйма на три. Плечи, конечно, уже, чем у альфы, зато талия шире, чем у омеги. Да какая фигура может быть у беты! Бревно — оно всегда бревно. Хоть в гостиной поставь, хоть в койку положи. Но Джаред не клал. Боялся, что не сдержится и удавит супружника нафиг. А тот сегодня встретил его с работы притихший, извещение протянул. Государственную программу браков с бетами не идиоты придумали. Знали, что если альфа регулярно трахать мужа не будет, брак и полгода не протянет. Поэтому всех бет, супругов по программе, в первый год обследовали на следы альфа-гормонов по два раза в месяц. С их «свадьбы» уже два месяца прошло, а бета все так же чист, как до брака. Этот кретин протянул извещение и предложил обсудить проблему. Проблема? Нет никакой проблемы! Джаред его прямо сейчас трахнет, если тому так не терпится. Бета пытается возражать, и тогда Джаред бьет его по лицу. Нижняя губа лопается, бета утирает красную дорожку, но только больше размазывает по лицу. В воздухе разливается солоноватый запах крови, и альфа бьет снова. «Муж» валится на пол, сворачивается в комок, прижимая руки к животу. Джаред расстегивает собственную ширинку, а потом стаскивает штаны с «законной половины». Даже удобно, что тот свернулся, альфа ловит его под живот и ставит перед собой. Дырка у беты сухая и узкая, только Джея сейчас ничто не сможет остановить. Порвать уздечку на члене все же не хочется, так что он тащит «мужа» к дивану, там, под диванными подушками, валялся тюбик смазки. Джаред дрочил здесь с неделю назад. Бету он заставляет опереться на диван, придавливает плечи, наваливаясь на руку всем весом. Тот от неожиданности охает, а потом не может как следует вдохнуть — тяжесть альфы сверху мешает. Джаред открывает тюбик, выдавливает гель на копчик, чуть ниже границы, разделяющей загорелую спину и бледную задницу, ведет двумя пальцами по вязкой лужице вниз и вламывается в замершее тело. — Не надо, пожалуйста, — впервые подает голос Дженсен, — мы же можем договориться. — Мы уже договорились, — Джаред разводит пальцы в стороны, а потом толкается ими глубже. Бета ахает и начинает крупно дрожать. — Не надо, — снова повторяет он. Джаред сгибает пальцы и тянет их наружу, словно пытается вывернуть дырку: — Если не заткнешься, останешься без зубов, — предупреждает он. — Будешь потом по государственной программе вставлять. Бета молчит, а Джаред продолжает растрахивать его пальцами. Когда становится чуть свободнее, он вставляет член. Тело под ним сжимается, приходится пару раз врезать по заднице, а потом Джареду наконец-то становится хорошо. И уже не имеет значения кто под ним — бета или омега, Эжен или Дженсен. Этого можно было избежать. Нужно было просто дождаться, пока Джаред переоденется и поужинает, тогда Дженсен увидел бы, что муж уже успел заглянуть в бар. Ничего непоправимого не случилось, альфа даже его не порвал. Дженсен сталкивает с себя заснувшего Джареда и ползет в ванную. Встать сил нет. Он повязал его, повязал его, блядь! Как омегу, как будто Дженсен мягкий и влажный внутри, и желанный. Вогнал в него член и дотрахал до узла. Дженсен думал, что сдохнет, но даже сознание потерять не получилось. Помнил каждое мгновение. Но ничего, он забудет. Он умеет забывать. В отличие от большинства бет, Дженсен вырос в родной семье. В роддоме не смогли с уверенностью определить его статус, но родителям даже не пришло в голову отказаться от младенца. — Он наш, — твердили они на все предложения медиков. Расстроенные усыновители ушли ни с чем. До тринадцати Дженсен был уверен, что он омега. Кто бы стал сомневаться, он был самым смазливым в классе — большущие глаза, пушистые ресницы, пухлые губы. А после дня рождения он в одночасье вытянулся, да еще и плечи развернулись. Отец-альфа у Дженсена высокий, сын почти с ним сравнялся. Когда родители решились с ним поговорить, он выслушал их молча. Это омеги и альфы могут закатывать истерики, а беты терпят и сдерживаются. Он слушал, что жизнь на этом не кончается, что они его любят, и все как-нибудь устроится. А потом выл на чердаке, закусывая кулак, сворачивался в комок, пытаясь выдохнуть эту боль — он бета, у него никогда не будет своих детей, своей семьи, такой как у родителей. Его отдадут первому попавшемуся альфе, словно уцененный товар. Но это будет еще не скоро, а вот с презрением одноклассников он столкнется уже завтра. До старшеклассников быстрее дойдет, мало ему не покажется. Но все меркло перед отсутствием будущего. Он о нем мечтал, а его не будет. Никогда. Только вот Дженсен об этом узнал поздно. Дженсен забыл о несбыточном. Благодаря родителям у него был неплохой выбор. Дженсен мог остановиться на любом колледже или университете. И он решил — медицина. Специализацию он выбрал еще в школе, неонатологию. Ему всегда нравились младенцы. Беты не отвлекаются на романы и пустое соперничество, так что Дженсен закончил университет пятым на курсе и пошел работать в городской госпиталь. Чертов Джаред, он мог хотя бы не бить по лицу! Походку не спрячешь, но задницу хоть не видно. Черт с ним, Дженсен наденет маску. Сейчас надо вспомнить, где обезболивающие свечи, выпить таблетку успокоительного и лечь спать. Завтра ночная смена, может, успеет оклематься. После душа становится чуть легче, по крайней мере, теперь Дженсен может идти почти нормально. Держась за стенку, но все же. На кухне он находит нужные лекарства, таблетку пьет сразу, а блистер со свечкой сует в нагрудный карман. В спальне он сначала запирает дверь. Это глупо и жалко — Джаред способен плечом стальную дверь вынести, не то что эту хлипкую деревяшку. Только другой все равно нет, а Дженсену необходимо почувствовать себя хоть немного защищенным. Он ложится в постель, с трудом вставляет свечку в припухшее воспаленное отверстие и сворачивается под одеялом в клубок. Сон подкрадывается почти сразу, смена на работе была ужасной, он дико устал и без этого «сюрприза» от мужа. Во сне Дженсен видит Криса, тот улыбается своему омеге, кружит его на руках. Они почти светятся на солнце, Дженсен чувствует тепло, которое их окружает. Самого Дженсена окружает тьма, спиной он ощущает близкое прикосновение чего-то холодного и страшного. Черт, Крис мог хотя бы предупредить, а не показывать руку с кольцом, лыбясь во все тридцать два: «Так получилось, Джен. Это невероятно! Я немного подвел тебя? Ничего, ты найдешь кого-нибудь еще. Ты самый клевый бета, которого я знаю». Все договоренности, которые между ними были, перечеркнуло этим коротким «ты бета». Дженсену оставалось меньше трех недель до дня рождения, четыре суточных смены в отделении неонатологии и одна в приемном покое. Двадцать шесть. Альфы были свободны до тридцати. Авторы государственной программы считали, что бета должен быть моложе, чтобы больше привлекать мужа-альфу. Дженсен совсем не хотел внимания. Во сне он поворачивается и больше не видит снов. Джаред искренне надеется, что вчерашнее свинство ему приснилось. Вползший на кухню Дженсен, с разбитой губой и заплывшим глазом, хоронит эти мечты. Альфа молчит. Что можно сказать человеку, которого ты изнасиловал? С которым тебе жить остаток жизни, ну, лет десять так точно. Если Джаред попытается развестись раньше, можно забыть о карьере. Сотрудники программы раскатают ее в блин. Бета тоже молчит, наливает кофе и, морщась от боли в губе, начинает его пить. — Тебе на работу? — зачем-то уточняет Джаред. — Ночная смена, — сухо роняет муж. — Отлежись, найдется кому утки таскать, — советует альфа. Санитары ведь этим занимаются? Или бета медбрат? Джаред не уточнял. — Отработаю, — так же сухо отрубает бета и, прихрамывая, уходит в свою комнату. В госпитале, конечно, все всё видят. Медбратья-беты воркуют вокруг Дженсена, а Крис предлагает помочь — поговорить с его мужем. — Ты уже помог, — отвечает ему Дженсен. — Джен, ты же знаешь. — Что я, блядь, знаю? Что ты мог бы предупредить меня заранее, дать хоть немного времени, а не уматывать в Вегас меньше, чем за месяц до моего дня рождения? Крис берет на себя максимум нагрузки, Дженсен почти все дежурство проводит в палате отказников. Крохотных бет скоро отправят в приюты или разберут по семьям. Таким как его, созданным по государственной программе. Будут ли эти дети счастливы хоть немного? После двадцать шестого дня рождения им уж точно скучать не придется. Государство считает этап избиений и изнасилований временем притирок супругов друг к другу. Никто не вмешается, если только он не попадет в реанимацию. Неужели всех этих малышей ждет то же самое? Под утро Дженсена вызывают в родовую. С младенцем все в порядке, насколько может быть в порядке с бетой. — Заберите его, — твердит зареванный омега. — Олли, может, не надо, — голос альфы звучит умоляюще, совсем мальчишка. — Его все равно отберут потом, для программы! И тогда будет в тысячу раз больнее. Заберите его. Я рожу тебе еще, нормального. У малыша по пять пальчиков на руках и на ногах, смешные крохотные ушки и носик пуговкой, но он не «нормальный». Не альфа, не омега. Дженсен уносит новорожденного бету в палату, к другим дефектам эволюции. Альфе омегу не переспорить. Что бы альфы о себе ни думали, они почти никогда ничего не решают. Выбор делают омеги. И если альфа не смог заключить брак с омегой, его принудят к браку с бетой. И он может забыть о мечте иметь собственных детей, а заодно уж и о политике. В бизнесе с этим попроще. Джаред и психует от того, что его носом в это ткнули — он неудачник. К черту Джареда, пожалуй, Дженсен возьмет еще одну смену, в госпитале вечно не хватает врачей. Джаред успевает снова разозлиться. Он ждет возвращения беты уже несколько часов, заказал извинительный ужин из итальянского ресторана. Муж появляется поздно, привычно пропахший лекарствами и чем-то сладковатым. Задницы он пациентам кремом смазывает, что ли? Бета разувается и, буркнув что-то, норовит просочиться мимо альфы в свою комнату. Выглядит он еще хуже, чем вчера. Под глазами тени, и рябинки эти его на коже, как рыжая пыль. — Надо поговорить, — заявляет альфа и идет в столовую. Дженсен моет руки в ванной, а потом послушно идет к столу. Ужин давно остыл, но он сегодня не ел толком, так что холодная паста вполне сгодится. Джаред несколько минут наблюдает, как Дженсен жует, но терпение альфам не свойственно. — То, что случилось позавчера... — Если ты проделаешь это еще раз, я вгоню шило тебе в сердце, — бета поднимает взгляд на мужа, и Джаред даже замирает на мгновение. Дженсен сейчас смотрит так, что даже сомнений нет, сделает. С настоящим противником дело иметь всегда интереснее, а бета смотрит цепко, плечи напряжены под тонкой футболкой. Гнев делает его почти красивым, это так неожиданно, что сбивает с толку. — Раз в месяц, — выдвигает ответный ультиматум альфа. — Иначе анализы не пройдем, — он впервые говорит о них «мы», но понять или задуматься об этом не успевает. — Ладно, — говорит муж и уходит в свою комнату вместе с тарелкой. Джаред его не останавливает.

***

Это война. Началась она без объявления, но сомневаться не приходится. Дженсен, мысленно альфа привыкает называть мужа по имени, даже не пытается это скрывать. Сейчас Джаред понимает, что первые пару месяцев тот был просто паинькой. Дженсен не убирает за собой. То есть его комната остается идеально чистой, да и на спальню Джея он не посягает, но вот остальная квартира! Немытые тарелки, упаковка от пиццы, нестиранная одежда. Джаред устраивает скандалы, но Дженсен отмалчивается и только зыркает своими глазищами. Альфа недавно заметил какие у мужа ресницы и просто обалдел, Эжен обзавидовался бы. Дженсен, кажется, почти живет на работе. Дома он появляется редко и полумертвый от усталости. Он предпочитает сдохнуть в этой своей клинике? Через несколько дней Джею уже все равно. После очередного скандала Дженсен положил одежду в стирку, и теперь итальянскими рубашками разве что машину можно вытирать. — Ты нахрена это сделал? — спрашивает он. Дженсен опять собирается на работу, уже обувается в прихожей. — Я тебе не омега, чтобы дома сидеть и твое шмотье в стирку складывать. Не умеешь сам, могу домработника нанять. — Будешь на его зарплату работать? — издевательски ухмыляется Джаред. Дженсен выпрямляется, почти сравниваясь с ним в росте, и зеркалит оскал: — Ну, если ты себе позволить не можешь. Дженсен цепляет сумку на плечо и выходит, в то время как альфа с удивлением понимает, что тот и правда может себе это позволить. И сумка, и куртка у Дженсена не из дешевых, да и туфли известной марки. Денег он у Джареда ни разу не просил. Сколько же зарабатывают медбратья? Джареда осеняет, и в то, что муж работает санитаром, он больше не верит. Месяц пролетает быстро. Дженсен сомневается, что Джаред забыл о сроках. Может, напиться? Пусть трахает бесчувственное тело. После дежурства Дженсен понимает, что может вырубиться под мужем безо всякой выпивки. Если тот, конечно, не проявит креативность и не саданет ему в живот, как в первый раз. Джаред помнит. Бета чувствует его взгляд на коже, видит, как тот сторожит каждое его движение. Дженсен добирается до душа, выползает оттуда в одном полотенце. — Пошли, — командует он и идет в спальню альфы. Постель пахнет Джаредом, усталость, к счастью, отличное средство от фантазий. Может, месяц назад... Но теперь нет, точно нет. Дженсен отбрасывает полотенце в угол и вытягивается на животе. Джаред просто обалдевает от подобной непосредственности. Он раздевается не торопясь, ожидание неприятностей — сама по себе неприятность. Но когда опускается на постель и проводит ладонью вдоль чужой спины, понимает, что Дженсен спит. Спит! Этот засранец просто нечто. У Джареда стоит до звезд в глазах, у него уже черт знает сколько времени не было секса, но Дженсена он не будит. Во-первых, не уверен, что это вообще возможно. Во-вторых, вполне хватает тепла чужого тела рядом. Джаред беззастенчиво притирается к загорелому боку, потом подтягивает бету к себе и трется о мягкую задницу. Альфа мстительно не вытирает сперму с забрызганных половинок, зато накрывает их обоих покрывалом и засыпает тоже. Какого Крис так навалился, вот же альфья скотина! Дженсен с трудом продирает глаза и пытается вспомнить свой график дежурств. Нужно сегодня в госпиталь или можно проваляться до обеда? В спальне полумрак, солнце не в силах пробиться сквозь плотные портьеры. Дженсен снова откидывается на подушку, поворачивает голову и видит Джареда. Джареда, не Криса. Дженсен пытается вспомнить вчерашний вечер, но, похоже, он просто вырубился вчера. Задница не болит, значит, муж не воспользовался его спящей тушкой. Но в воздухе ощутимо пахнет спермой, дрочил он на него, что ли? Дженсен тихо поднимается и идет в свою спальню, можно поспать еще несколько часов, примет душ позже. Он готов поспорить, что вечером альфа скучать ему не даст. Может, позвонить в госпиталь и взять еще одно дежурство? Пусть его потом Джаред спящего трахает, если захочет. Глупости, конечно, его и так вчера Смитсон выставил, сказал, что на работе нужно все его внимание, а он на зомби похож. Шеф прав, конечно. Только с такого недосыпу можно вообразить, что он проснулся в своей квартире, с Крисом под боком. После жаркой ночки, когда все обошлось обычным петтингом, но измотали они друг друга прилично, или совсем неприлично, как посмотреть. Надо было дать Крису тогда, чего тянул? Муж, вон, и спрашивать не стал, надавал по морде и выебал. Думать об этом Дженсену совсем не хочется, он заворачивается в одеяло и засыпает еще на несколько часов. Вечером Джаред приходит с работы, ужинает на кухне в одиночестве. Хорошо, что в холодильнике остались вчерашние отбивные. Дженсен что, питается отдельно? Бета смотрит в гостиной телевизор, рядом на столике лежат чипсы, часть уже просыпалась. — В спальню, — командует Джей. — В койку, — уточняет ехидный бета. Дженсен одет в светлую рубашку, застегнутую всего на пару пуговиц. Он встает с дивана, не спеша выталкивает пуговицы из петель, небрежно распахивает полы и движением плеч стряхивает легкую ткань. И идет в спальню. Хорошо, что Джаред стоит у косяка, есть на что опереться. Потому что у него вдруг жесткий стояк. И Дженсена хочется прижать к этому косяку и целовать до подгибающихся ног, до задушенных стонов. Смять эти губы, вылизать злой рот. Оказывается, он красивый. Красивый совсем не омежьей красотой, но она ему и ни к чему. Его муж — бета, сумасшедше красивый бета. С широкими плечами и сильной спиной, с аппетитной задницей и немного кривыми ногами. Надо же, Джаред его впервые сейчас рассмотрел. Дженсен снова ложится на живот, а потом спрашивает: — Так пойдет или лучше раком встать? — Пойдет, — соглашается Джаред и наваливается сверху. Он все испортил тогда. Нечего и мечтать, что Дженсен позволит поцеловать себя сейчас. Но можно целовать плечи в веснушках или шею под короткими волосками. Дженсен стискивает зубы и молчит. Джаред гладит спину, разминает напряженные мышцы, постепенно спускается к округлым ягодицам. Дженсен сам отворачивается, чуть вбок, и подтягивает вверх колено. Он снова узкий, и альфа не торопится. Ожидание неприятностей — сама по себе неприятность? С прелюдией все еще интереснее. Муж его обслюнявить всего решил? Это такая форма извинений? Дженсен пытается отстраниться от ситуации, но получается плохо. Джареда ведет, так бывало с Крисом, да и с другими альфами иногда. Его так невинный стриптиз завел? Хуже всего, что его собственное тело откликается. К Дженсену уже сто лет никто не прикасался, а Джаред гладит его, наваливается теплым телом и присунуть не спешит. Хочется поторопить его, но приходится стискивать зубы. Дженсен боится, что с губ сорвется не ругательство, а стон или всхлип. Тогда альфу сорвет окончательно, а его задница ему дорога. Джаред растягивает мужа не спеша, смазки не жалеет. Дженсен подрагивает от прикосновений внутри, кажется, в этом беты не очень отличаются от омег. Альфе несколько раз приходится пережимать член у основания, чтобы не спустить на эту белую задницу. Нет уж, сегодня он спустит в нее. Когда Джаред входит в мужа, то почти сразу, с каким-то веселым ужасом, понимает, что снова повяжет этого невозможного бету. Это совсем лишнее. Не редкость, конечно, но начинать с этого с бетой не стоит. Только у основания члена уже набухает луковица. Дженсен не слабо так возбужден, если не понял этого сразу, но через несколько фрикций доходит и до него. — Сукин ты сын, — стонет бета в подушку. — Прости, Джен, — извиняется альфа. Ну а что он еще может сказать? Джаред опускается сверху, и его муж стонет от досады и нарастающего внутри давления. Альфа шумно дышит, пытаясь отодвинуть оргазм хоть на несколько мгновений, потом поворачивается вместе с Дженсеном на бок и начинает дрочить ему член. Дженсен крупно вздрагивает от каждого движения руки, а потом стонет, тут же глуша звук собственным кулаком. В этом стоне удовольствия гораздо больше, чем боли. Дженсен кончает в его ладонь, и стонет уже Джаред. Бета стискивает его внутри почти до боли, и это нереальный кайф. Кончая, альфа бесконечно шепчет: «Джен, Джен...». Заткнуться или хотя бы заткнуть себе рот не получается. Одной рукой Джаред обхватывает грудь мужа, прижимая к себе, а другой гладит его опадающий член. Приходится откинуть назад голову, очень хочется впиться в шею Дженсена зубами или прикусить плечо. Но это будет слишком походить на метку, а Дженсен ведь не омега. Не омега, но сожалеть об этом сейчас невозможно. Утром в постели Дженсена нет. Скорее всего, он уже на работе. Джаред сыто потягивается, все тело поет и думать ни о чем не хочется. Можно же поваляться пять минут. Война не заканчивается, просто становится односторонней. Джареду не хочется вести враждебных действий. Ему хочется совсем другого, но нарушать договоренность сейчас не стоит. Дженсен зыркает своими глазищами и, кажется, обо всем догадывается. Джаред нанимает на пару раз в неделю приходящего домработника. Теперь в квартире чисто, да и еда в холодильнике есть. Вот только Дженсена нет по-прежнему. Однажды альфа решается спросить кем, все-таки, работает муж: — Утки таскаю, — говорит Дженсен, — из одного конца госпиталя в другой. Очевидно, что другого ответа Джаред не дождется. Так и лучше, и хуже, чем было раньше. В первые месяцы Джаред не мучался перманентным стояком. Теперь он замечает какие-то нелепые вещи, вроде золотистых волосков на предплечьях Дженсена, привычки закатывать глаза, ерошить волосы на затылке, когда растерян или устал — и не наброситься на мужа стоит ему немалых усилий. Бета не провоцирует, но и не сторожится особо, альфа ему не очень интересен. Дженсен чувствует взгляды Джареда. И ждет, когда тот сорвется. Прошла только половина месяца, а Джаред скоро стояком штаны порвет. Вечером Дженсен закрывает дверь в спальню на замок, иногда он чувствует фантомную боль в разбитых губах и в животе, а иногда вспоминает их последнюю сумасшедшую случку и накатившую после нее истому. Конечно, нельзя избегать мужа вечно, но лезть в пасть к дракону совсем не хочется. Альфы не умеют ничего делать наполовину, если Джаред примет его как мужа, то попытается подмять под себя, подчинить полностью. Только Дженсен в тени альфы сдохнет. Ему необходимо собственное место под солнцем, и пока Джаред этого не поймет, слабину давать нельзя. Бетам бои на выживание не нужны, они просто делают дело, пока альфы рвут друг другу глотки за первенство. Обычно до них не сразу доходит, что беты — совсем другая порода. Что бетам нужно собственное пространство, и тогда они становятся надежными союзниками и друзьями, от которых не приходится ждать ножа в спину. Может, и до Джареда дойдет? Альфа срывается через неделю, зажимает мужа в коридоре, когда тот идет на кухню. Альфьи феромоны действуют и на бет, у Дженсена наполовину встает, но он говорит «нет». Мог бы и догадаться, что Джаред плохо переносит отказы. Губа снова разбита, из носа, кажется, тоже течет. Дженсен вытирает кровь рукавом футболки и предупреждает: — Мое предложение — о шиле в сердце — остается в силе. Джаред хлопает дверью в свою спальню так, что та едва не слетает с петель. Дженсен вырос в родной семье, это очень неожиданно. Не то чтобы Джаред об этом задумывался, он предполагал, что у мужа все как у всех — приют и усыновители. Но вот перед ним омега, на которого Дженсен очень похож. Только Дженсен красивее. Этот парадокс так занимает альфу, что он пропускает первые фразы. Приходится извиниться. — Я хотел бы поговорить с вами, мистер Падалеки, мы можем вместе пообедать? Они идут в ближайший ресторанчик, собственно, туда Джей и отправлялся с самого начала. Пока делают заказ и ждут официанта, омега молчит, нервно перекладывая приборы на столе. Приносят заказ, и, после первых общих фраз о месте и кухне, омега откладывает вилку и нож в сторону и говорит: — Меня зовут Дон Эклз, я папа Дженсена. Вы не сочли нужным пригласить нас с мужем и братьями Дженсена на бракосочетание, но я решил все же познакомиться с вами. Сдержать удивление не получается. У Дженсена есть братья? — Братья Дженсена альфы, — продолжает Дон, — старший уже в браке, младший еще учится в колледже. — Дженсен никогда мне о них не рассказывал, — отвечает альфа, — он и о вас мне не говорил. — А вы пробовали с ним разговаривать? — омега почти шипит, и до Джареда с большим опозданием доходит, что тот в ярости. — У меня сложилось впечатление, что вы предпочитаете затыкать ему рот. Кулаком. Вот влип-то. Джей сейчас не удивится, если на выходе его встретит вся семейка Эклзов и прикопает где-нибудь недалеко от города. — У Джена опять разбито лицо, — Дон поднимает руку, пресекая возможные возражения, хотя Джаред молчит. — Я понимаю, вы друг друга не выбирали, но ведь можно оставаться цивилизованными людьми. Вот, таким Джен был в детстве, — на стол ложатся несколько снимков. Дженсен на них совсем юный, Джей душу бы прозакладывал, что на фотографиях омега. — Вы заметили? — Да, — кое-что становится понятным. Видимо, статус определили не сразу. — Мы узнали, когда ему было тринадцать. Это его почти убило, Джен всегда мечтал о детях. Поэтому и выбрал профессию неонатолога. Джаред пытается вспомнить значение смутно знакомого слова, окончание наталкивает на мысль. Его муж — доктор? — Он собрал себя по кусочкам, в школе пришлось нелегко. Но он поставил себе цель и шел к ней. А вы барьер, Джаред. Вы стоите на его пути, хотя я не понимаю, чем плох мой мальчик? — В глазах омеги и слезы, и ярость. — Идти против программы невозможно, но имейте в виду, если вы покалечите моего сына, я вас убью. Мне с трудом удалось уговорить мужа и сыновей не приходить сюда сегодня. Дженсен все же не хирург, — на лице омеги мелькает бледная улыбка. Джаред не представляет, что он может сейчас сказать. Зато понимает, что если бы какой-то мудак раз за разом разбивал лицо ЕГО сына, дело разговором бы не ограничилось. — Я понял вас, мистер Эклз. Мы попробуем поговорить и договориться. Дон стремительно поднимается и, не прощаясь, уходит. В окно видно, как из одной припаркованной машины вылезает пожилой альфа. Он обнимает Дона, а тот жестами показывает рост и ширину плеч альфы их сына. Омега бурно жестикулирует, а потом плачет. Муж обнимает его, гладит по голове и так смотрит на окна ресторана, что Джаред рад зеркальным стеклам. Поговорить с Дженсеном не удается, тот ускользает от альфы с кошачьей неуловимостью. А когда подходит срок очередного «секса по расписанию», приходит в спальню Джареда уже растянутым и абсолютно невозбужденным. Джаред прижимает его к постели всем телом, почти как в прошлый раз, и говорит: — Прости, — а потом скатывается на простыню рядом и продолжает, — нам надо поговорить. Дженсен лежит несколько минут неподвижно. От Джареда разит похотью, но тот ничего не предпринимает. Видимо, разговора и правда не избежать. Дженсен чуть приподнимает голову, и альфа толкает его коленом: — Если тебя посадят за убийство, в тюрьме тебе не понравится. Там нет младенцев. Вот теперь Дженсен оборачивается полностью. Он приподнимается, опираясь на локти, и вопросительно поднимает брови. Джаред отзеркаливает, так что приходится прибегнуть к словам: — Откуда ты знаешь? — Я адвокат, мне приходилось бывать в тюрьмах. Правда... — Я не о тюрьмах. — О младенцах? Ты за ними утки выносишь? Или что там у них, памперсы? — Дженсен по-прежнему отмалчивается и смотрит выжидающе. Приходится признаться. — Я разговаривал с Доном. Дженсен закрывает лицо руками, откидывается на постель и громко, огорченно стонет. — Это был интересный разговор, хотя и короткий. Но теперь я знаю о тебе хоть что-то. — Тебе этого мало? — глухо спрашивает Дженсен из-под ладоней. — Может ТЫ хочешь о чем-то спросить? — предполагает альфа. — Я могу и сам рассказать, но может, тебе удобнее спрашивать. — Джош все выяснил о тебе еще до нашего брака. Ты адвокат, твой омега сбежал от тебя с твоим компаньоном. — И... — тянет альфа. Дженсен закатывает глаза, это слышно по характерному выдоху. — И Джош — мой старший брат. — Один из тех, кто мечтает закатать меня в асфальт, — бормочет Джаред себе под нос, но муж отлично его слышит. — А ты чего ждал? Он собирался быть шафером на моей свадьбе. — Но ведь... — альфа ловит себя за язык, но Дженсен продолжает спокойно: — Я не омега, но Джош не считает меня «обычным бетой». Он мой брат. «Он мой брат» — пожалуй, это отлично все объясняет. — Я знаю, что я мудак. — Даже спорить не буду. — Но и ты хорош. — Не я это начал. — Я не хочу воевать в собственном доме. Мы плохо начали, — Джаред с досадой дергает свои волосы, — и да, я больше виноват. Но можно же установить правила. — Не бить по лицу, для начала, вполне подойдет. — Согласен. Но один раз в месяц — это слишком редко. Дженсен смеется, хотя это не очень веселый смех. — Ты поэтому так психуешь? Сперма на мозги давит? — Ты врач, тебе виднее. К тому же я согласен с Джошем, ты необычный бета. — Это последствия сцепки. У тебя от узла крыша едет. — В прошлый раз крыша уехала не только у меня. Дженсен снова закрывает лицо ладонями, но Джаред видит как краснеют его щеки. Впрочем, кровь приливает не только к щекам. Альфа подбирается ближе, трется колючей от щетины щекой о бедро беты. — И не бери столько дежурств. Тшшш, — дует он успокаивающе в теплую кожу и волоски на ней становятся дыбом, — это не каприз, мне нужно иногда твое присутствие на приемах. Я могу говорить тебе заранее. Это не очень часто, пару раз в месяц. Джаред дует и целует все выше, потихоньку заползая на Дженсена, раздвигая его колени в стороны. Дженсен упирается ладонью в его макушку и не пускает дальше. — Сколько раз ты хочешь? — Один раз в неделю. Для начала. — Джаред лукаво глядит на мужа из-под челки. — Черт с тобой. Если будешь козлить, позвоню отцу, — Дженсен запускает руку в волосы альфы и тянет его на себя так, что, кажется, этот клок волос останется в его пальцах. Джаред не жалуется.

***

Дженсен не может сказать, что особенного в этом малыше. Наверное, он просто привязался, привык. Тедди родился слабеньким, Дженсену и его коллегам пришлось изрядно потрудиться, прежде чем тот немного окреп. Не стоило так часто брать его на руки, но только на руках малыш успокаивался и засыпал. Даже говорить не стоит, что он родился бетой. Строго говоря, у младенца еще нет имени, просто бирка на ручке. Но однажды на него надели смешную шапочку с медвежонком, с тех пор так и пошло. Теперь даже медбратья называют его Тедди. И вот теперь Тедди должны забрать в приют. Дженсен сам не свой все дежурство, утром заведующий отделением, доктор Смитсон, предлагает: «Поговори с Джаредом». Смитсон с Джаредом знаком, впрочем, как и большая часть сотрудников. Перед Рождеством Смитсон устраивал барбекю, на которое пришло все отделение неонатологии, кроме дежурной смены. Джаред тогда весь вечер давал бесплатные юридические консультации. Сам Джей очень удивился, что заведующий отделением оказался бетой. Впрочем, то, что у Дженсена были неплохие шансы стать когда-нибудь его преемником, альфа считал вполне очевидным. А как Джареду хвалили его мужа! Все подвыпившие альфы сообщили ему, что он счастливчик: «О таком муже, как Дженсен, можно только мечтать». Если бы Джен все-таки уродился омегой, из-за него затевались бы войны и горели города. Сам предмет разговора в это время танцевал с молодыми бетами-медбратьями. От выпивки и движения он раскраснелся, глаза его весело сияли, а хенли немного разошлась на шее, открывая свежую метку. Альфы понимающе хмыкали и повторяли, подмигивая: «Только мечтать! Но ты и сам уже в курсе». На Рождественский прием гильдии юристов они тоже сходили. Там было далеко не так весело, так что юристы продули медикам всухую. Эжен подошел к ним поздороваться и был неприятно удивлен равнодушием Джареда. А тут еще Дженсен посетовал на жару и распахнул ворот рубашки. Совсем ненадолго, но Эжен успел заметить. Альфы супруга Джареда тоже оценили, впору было начать ревновать. А омеги, узнав о его профессии, завязали общий разговор о детях. Закончилось все сексом в машине на автостоянке. Джаред несколько раз боднул головой крышу салона, но все равно дотрахались до сцепки. «Мой. Мой Джен», — твердил Джаред и виновато целовал снова покусанную шею. — Ты не альфа, ты вампир, — ворчал Дженсен. — Загрызешь меня когда-нибудь и будешь лежать в сцепке с остывающей тушкой, — бета лениво гладил мужа по пояснице. За почти год они научились разговаривать друг с другом. Даже альфы Эклзы не жаждут больше немедленной смерти Джареда, согласны повременить до первой серьезной его ошибки. Скоро будет год их браку, но об усыновлении речи ни разу не заходило. И все же, после дежурства Дженсен едет не домой, а на работу к Джареду. Секретарь-бета Том поит Дженсена кофе и развлекает сплетнями. У партнеров фирмы совещание — наклевывается крупный клиент. Спать хочется ужасно, коварный Том предлагает отгородить его ширмой и поспать на диване. Джен почти готов согласиться, когда адвокаты начинают расходиться по собственным кабинетам. Джаред удивлен, но рад. Затаскивает мужа в свой кабинет, припирает к двери и беспардонно лапает. — Я тебе не медвежонок, — непонятно приговаривает между поцелуями Дженсен, — а вот, кстати, о медвежонке... Дженсену запинаться и мямлить не свойственно, но сегодня он никак не может перейти к сути. Джареду приходится усадить его в кресло и допросить по всем правилам. Тедди. Бета. Младенец полутора месяцев от роду. — Мы возьмем няньку, или ты уйдешь на время с работы? Дженсен так улыбается, что Джей понимает, вопрос того стоил. От ответной улыбки удержаться не получается: — Ты все-таки принесешь мне ребенка. Следующий месяц выдается совершенно сумасшедшим. Они забирают Тедди домой. Джаред устраивает прием в честь годовщины их брака, что практически примиряет его с Джошем. Становится ясно, что квартира им тесновата, и начинаются поиски дома. Дженсену иногда хочется сбежать на работу от всего этого бедлама, но правда в том, что он совершенно счастлив. Джаред отлично понимает, что ему просто повезло. Программа свела его с Дженсеном, а ведь мог случиться совсем другой расклад. Жил бы тогда с каким-нибудь скучным невзрачным бетой. Впрочем, узнав бет получше, Джей уже сомневается, такие ли они на самом деле. Единственное, в чем Джаред абсолютно уверен, он любит своего мужа, пусть тот и не омега.