Неопределённый

Чонгук выпил немного вообще-то. Ну и, конечно, не так уж мало, но за здравие друга, которому только стукнуло двадцать два, выпить можно и побольше. Но куда важнее Чону было как можно быстрее и проще забыть о своём бывшем ненормальном омеге с красивым именем Хоа. Как и имя, сам омега тоже был невероятно красивым со своим довольно высоким ростом, лёгкой худобой, большими глазами и белоснежной кожей, но Чонгук, собственно, только таких красавчиков и выбирал, за что обычно и страдал от их дурного характера и недалёкости. И, между прочим, он к ним привязывался, искренне так, крепко, несмотря на всю их дурость, но в итоге даже его терпение сдавало на какой-нибудь юбилейной сотой истерике, и он предпочитал такие отношения закончить. А потом начинал опять, но уже с другим. И вот сейчас он в очередной раз нажирается в хлам, чтобы только перестать вымученно страдать по несостоявшейся любви. Ёбаные омеги, думает он, все проблемы из-за них… Шум и духота клуба надоедают ему, и он неверной поступью шагает в уборную, чтобы умыть лицо, надеясь, что не наткнётся на какую-нибудь парочку, решившуюся уединиться. Парочек, действительно, не было, но и умывание холодной водой особого облегчения не принесло, и тогда, помотав головой и поморщившись от вновь окутавшего его грохота музыки, альфа протиснулся через весь зал к выходу. На улице стояла чуть прохладная августовская ночь, и, чёрт, Гуку после неонового ада казалось, что он в раю. Тяжко вздохнув, он уставился на чёрное небо, на котором из-за фонарей совершенно не было видно звёзд, и вдруг рядом, со стороны входа, послышался высокий заливистый смех. Чонгук обернулся. Из клуба выскочила компания из четырёх человек, судя по всему, навеселе, легко и модно одетых. Двое из них уселись в такси неподалёку, двое оставшихся о чём-то коротко переговорили, а потом один из них вернулся обратно в здание. На улице остался… парень. Точнее Чон сказать не мог. Парень был рыжий, хорошо сложенный, но не очень высокий, примерно одного с Чонгуком возраста. А вот идентифицировать альфа это или омега он уже оказался не в состоянии: у рыжего были ярко подведены глаза, хотя подводка успела уже немного размазаться, с небольшого расстояния это было заметно, на шее виднелся тату-чокер с кулоном в виде крыльев, и вообще лицо парень имел довольно милое, но при всём этом у него были удивительно крепкие ноги с рельефными мышцами и столько же крепкий торс, пусть и скрытый белой свободной футболкой. Рыжий окинул его откровенно блядским взглядом с головы до ног и пристально посмотрел в глаза. Облизнул пухлые розовые губы. Какого пола эта хрень? – А ты ничего так… – мурлыкнуло странное пьяное создание. Хер пойми почему, но Чонгук решил остановиться на том, что это альфа. – Слышь, глаза разуй, я альфа вообще-то, – недовольно буркнул он, возвращаясь к созерцанию сеульского неба. Да, ради днюхи друга пришлось даже родной Пусан покинуть, но, с другой стороны, Чонгук не находил ничего плохого в том, чтобы хоть иногда посещать столицу. – Да я вижу, – удивлённо ответил парень, и, повернувшись, Чон увидел, что у того и впрямь широко раскрыты глаза, ещё минуту назад казавшиеся щёлочками. Ну и в смысле он видит? Тогда какого чёрта лезет? Он альфа, Чонгук альфа, ну и разошлись бы на этом, но незнакомец почему-то продолжал глядеть своими блядскими глазищами. И тут Гука прошибло от догадки, появившейся в нетрезвом мозгу. – Эй, нет! – он даже отшатнулся. – Я не из таких! Я нормальный! Снова раздался этот звонкий мальчишеский смех. – Ты дурак? Я вообще-то не альфа, – парень снова засмеялся, а Чон почувствовал себя немного смущённым от своей же реакции. – Так что? Омега значит… М-да. Чонгук ещё раз оглядел рыжего. Уж больно он какой-то крепкий для омеги, бёдра вон, кажется, даже больше, чем у самого Гука. Серьёзно? Кто-то трахается с такими? – Нет, спасибо, – он фыркнул. – Ну и зря, – легко ответил рыжий, – таких, как я, у тебя явно не было, много теряешь. К тому же, я знаю, что делать. В общем, если надумаешь, через час я буду здесь. С этими словами чудной омега толкнул массивную дверь и исчез в здании. Чонгук фыркнул ещё раз. Чтобы он с такими? Да нет, никогда! Однако через час алкоголя в организме прибавилось, а вот ясности ума стало заметно меньше. До слёз смеясь над какой-то тупой шуткой приятеля, он внезапно вспомнил жирно подведённые глаза, пухлые губы и тату-чокер, и как-то ему показалось, что не так уж плох был этот незнакомец. Ещё спустя рюмку он подумал, что рыжий был вполне даже привлекательный. Ещё спустя две рюмки пришло осознание, что, блять, он ведь реально много теряет – ну когда ещё ему удастся встретить такого странного, но, признаваясь честно, сексуального омегу? Когда он выполз на свет божий, то сначала с досадой отметил, что омеги нигде нет, но тут сбоку засвистели и крикнули: – Эй, нормальный! Передумал? – и снова громкий заливистый смех. Спонсорами сегодняшнего утра была невыносимая головная боль и помойка во рту, и Чонгуку невероятно хотелось сдохнуть прямо здесь и сейчас, но усилием воли он заставил себя сесть. Первое, что он понял – он не дома, и вообще в каком-то номере, надо отдать должное, весьма приличном. Второе – он голый. То есть, совсем. И весь в царапинах и засосах. Ясно. Третье – того, кто это всё сделал с его драгоценной тушкой, в номере уже не было. Тоже ясно. Чонгук даже вспомнил, что это был тот рыжий необычный омега, но вот сама ночь отложилась в памяти плохо, кроме, пожалуй, того, что голос этого парня просто создан для стонов, а шикарные сильные бёдра созданы определённо для того, чтобы мять их. Ну а губы… Чонгук подвис, всё же вспоминая кое-какие моменты, даже покраснел немного, но вовремя вспомнил, что неплохо было бы доковылять до душа. Обычно Чон как-то не был сторонником беспорядочных половых связей, предпочитая постоянного партнёра, но святым он не был тоже, так что ничего удивительного не находил в том, что позволил себе такую слабость. Возможно, был даже рад, потому как парень, на самом деле, оказался с опытом. Хорошим таким, основательным опытом, но Чонгук решил особо на этом не зацикливаться, тем более, что тот не оставил ни номера телефона, ни имени, ни аккаунта в какаотоке. Поразмыслив, Чон решил остаться в Сеуле ещё дня на три, и через день снова оказался в злополучном клубе, но уже просто так, чисто с друзьями посидеть. Каково же было его удивление, когда, по привычке выйдя освежиться, он услышал знакомый голос. – Не ожидал тебя снова увидеть! Да, это был тот самый парень, правда, теперь уже в чёрной футболке, но всё с таким же жирным слоем подводки и чокером на шее. – Да я тоже, – заторможено ответил Чон. – Часто по клубам ходишь? – зачем-то спросил он. – М-м-м… – у Чонгука мурашки пошли от этого блядского скрипучего тона. – Вообще-то да, – рыжий засмеялся. – Просто люблю соджу и секс, а здесь это можно получить в избытке. А ты? – Не-а, – альфа тряхнул головой, сам не зная, зачем завязал этот диалог. По сути он сейчас просто трындит со… шлюхой. Докатился. – Эта неделя скорее исключение. – Понятно, – рыжий улыбнулся и, прислонившись спиной к стене, отхлебнул что-то из бутылки, которую до этого Чон даже не заметил. Поза омеги была донельзя развязной и взывающей, особенно с учётом сраного чокера и сползшей с плеча куртки – кстати, одет он был довольно прилично – а потому Гук осознал, что тело на эту картину реагирует совершенно однозначно и очень даже положительно. Вдоволь покрасовавшись, парень уронил голову, посмотрев на Чона. – Так может, – он сощурился и качнул бутылкой, зажатой между средним и большим пальцем в горлышке, – повторим? Чонгук вздрогнул и медленно кивнул. В этот раз Чон был почти трезв, а потому всё откладывалось вплоть до деталей. Таксист не косился подозрительно, наверное, был уже привычный к разного рода парочкам, разъезжавшимся по отелям из клубов в такое время. Омега назвал адрес того же отеля, в котором в прошлый раз проснулся Чонгук, однако номер выбрал на два этажа выше. Оплатить комнату, как и до этого, пришлось альфе, поскольку заставлять платить омегу было как-то совсем ниже его достоинства. В лифте, к его удивлению, ничего не происходило, рыжий просто стоял напротив Чона и сверлил его блядским взглядом, но больше ничего делать не спешил. Однако, стоило альфе войти в комнату, за спиной он услышал лёгкий шорох. Обернувшись, он увидел, что куртка рыжего валяется на полу, а сам он лёгкой кошачьей поступью приближается к нему. Почти инстинктивно Чонгук выставил вперёд руки, упершись ладонями в крепкий торс, и тут же нырнул ими под свободную футболку, стаскивая её. Омега задрал голову, глядя на Гука из-под полуопущенных ресниц, а затем, взяв его за руку своей небольшой полной ладонью, потянул в сторону ванной. Любой нормальный альфа, к коим причислял себя и сам Чонгук, едва ли мог после увиденного дотерпеть до кровати. Рыжий включил довольно горячую воду, снял оставшуюся одежду и шагнул в душевую кабину, пока Чон, не переставая на него смотреть, пытался разобраться со своими вещами. Попав под воду, рельефное тело парня тут же начало поблёскивать, и Чон, как ненормальный, завороженно смотрел, как струи огибают грудь и каждый кубик пресса, а потом скользят по упругим бёдрам. Контроль полетел к хуям, а потому Чонгук просто встал под воду следом, сразу же проводя руками по влажным крепким бокам. Почувствовав это, омега, не открывая глаз, растянул губы в улыбке, и Гука окончательно вынесло. Он резко толкнул рыжего к кафельной стенке, впиваясь губами в его шею и пальцами сжимая мягкую кожу, с животным удовлетворением слыша тихий стон. Омега как будто знал, когда у альфы основательно едет крыша, и именно в эти моменты стонал громче, сильнее царапал спину и плечи и основательно сжимал зубы у основания шеи Гука. Когда же он начал подаваться бёдрами вперёд, лихорадочно пытаясь тереться вставшим членом о бедро альфы, а потом и вовсе сжал его задницу, Чон не выдержал, и издал полустон-полурык. И всё же, несмотря на своё состояние, странности в этот раз Чонгук заметил более чем хорошо. Во-первых, никакого запаха у рыжего не было от слова совсем. Во-вторых, смазки не было тоже. Но это ничего, Чонгук вроде как слышал, что у некоторых омег смазка выделяется только в течку, а запах можно подавить с помощью таблеток, ну или, опять же, нет течки – нет запаха. Бывает же. Наверное. Или нет? Третьей странностью было то, что мышцы у омеги оказались непривычно неподатливые, так что Гук, на радостях без подготовки (да и рыжий вроде как воздержание не практиковал, чтобы быть узким) сразу толкнувшийся в сжатое колечко, сам ощутил дискомфорт, что уж говорить о поморщившемся и зашипевшем омеге. Однако альфе, охуевшему от узости и жара, плотно обхвативших его член, стало настолько крышесносно, что он не обратил на это никакого внимания, выкинув всё как лишнее из головы и сильнее вжав крепкое тело в стену. Вскоре маленькая ванная наполнилась звонкими стонами рыжего и глухими, напополам с рычанием Чонгука. Сквозь пелену похоти он то и дело выхватывал среди карусели картинок распахнутые розовые губы омеги, раскрасневшиеся лицо и влажные потемневшие пряди апельсиновых волос, и всё это настолько уносило его в пиздецкие дали кайфа, что особо долго он выдержать не смог, да и не старался особо. Выйдя из такой желанной тесноты, он в сумасшедшем темпе задвигал рукой на своём члене и на члене окончательно потерянного для человечества рыжего, и, кончая на спину омеге, с упоением слушал сорванные хриплые вскрики. Конечно, ванной дело не ограничилось. Молодые горячие тела требовали ощущений и страстного секса, а потому повторить пришлось два раза на видавшей виды скрипящей кровати, а затем ещё раз на покрытом мягким ковролином полу. После этой локации кожа в некоторых местах была покрасневшей от постоянного ёрзания по ворсу, но едва ли кому-то из них двоих было до этого дело. Они валялись на полу, стащив с кровати тонкую белоснежную простыню и прикрыв ею бёдра. Кожа обоих стала чуть липкой от пота и сейчас, из-за открытого окна, разгорячённая, покрывалась мурашками. Они болтали ни о чём, соприкасаясь ногами и руками, но, вымотанные и почти счастливые, и не думали сводить всё к новому заходу. По крайней мере, Чонгук не думал. Что ещё более странно, ему было интересно: интересно слушать этого необычного парня, интересно смотреть за его действиями, интересно разглядывать улыбающееся, не очень красивое вообще-то, но всё равно невероятно привлекательное лицо. Определённо, это было ненормально, учитывая образ жизни рыжего. И всё же Чон слушал. – И… в общем, в итоге я таки учусь на танцора. Не скажу, что всё получается, но, блять, я точно неплох, – парень улыбнулся и каким-то совершенно не свойственным омегам жестом убрал пятернёй волосы со лба. Ну а так чем только не увлекаюсь: пою немножко, немножко рисую… А ты? – М-м-м… – Чон задумчиво усмехнулся. – Удивительно, но мы похожи. Я тоже занимаюсь танцами, тоже пою, тоже рисую. Ну, правда, ещё играю, но в остальном… вот это совпадение… Они засмеялись. Чон подумал, что крыша окончательно поехала, ибо это полный пиздец – лежать на полу и вести беседы о хобби после секса с парнем, которого он видит второй раз в жизни. Однако ему нравилось, потому что омега был весь какой-то… уютный, что ли. Какой-то почти родной и по-домашнему тёплый. – Как тебя зовут? – неожиданно даже для самого себя спросил Гук. Омега перестал смеяться, прикрывая красивой маленькой ладонью рот, и удивлёнными, расширившимися, как у лемура, глазами, уставился на альфу. – Чи… Чимин. Пак Чимин… – выдавил он каким-то совершенно мальчишеским голосом, отчего альфа непроизвольно улыбнулся. – Чон Чонгук. Вот и познакомились, – он снова засмеялся, заражая смехом и рыжего. – Ты ведь старше? Мне девятнадцать. – Да, я девяносто пятого года. Тонсен, – омега откровенно заржал, а Чон фыркнул, но едва сдержал очередную улыбку. – Айщ, какого хера, ты не похож на хёна… Чимин потянулся, заставив Чона жадно облизнуть губы, а потом поднялся, сверкая голой задницей. – Мне кажется, спать лучше на кровати, – хохотнул Пак, а Гук, таки не удержавшись, смачно шлёпнул по упругой пятой точке, за что тут же огрёб подушкой по щеке. Хотя с рыжим он был согласен – на полу становилось холодно. Погасив свет и забравшись под одеяло, Чонгук подумал, что сегодня, пожалуй, самый неебически странный день в его жизни: снял омегу в клубе, потрахался в номере отеля, поболтал, а потом улёгся с ним спать. Что за нахер, хотел бы он спросить, что за нахер. И в общем-то, чёрт с этим. Куда как хуже, что Чонгук ощущал невероятную правильность всего происходящего. Вот лежит он сейчас в прохладной постели с чудным омегой, и прямо как будто так и нужно, как будто так и должно быть, как будто только что он нашёл то, чего ему не хватало последние несколько лет. И то ли потому, что Чимин был искренним, безо всякого напускного кокетства, то ли потому, что сейчас он мило свернулся в позу эмбриона, утыкаясь носом в гуковское плечо, но Чон чувствовал себя отлично и как-то отстранённо, мельком, заметил, что совершенно точно оказался бы не против, будь Чимин его омегой. На этой дикой мысли он и провалился в счастливый сон. Утро он встретил в одиночестве. В номере было тихо, вторая половина кровати пустовала. Чонгук бы соврал, если бы сказал, что разочарование, которое он ощутил, было лёгким. Нет, он вдруг почувствовал себя морально разбитым и опустошённым, тем более после тех ночных разговоров по душам. Альфа даже осмотрел тумбы и кофейный столик на предмет записки или каких других следов Чимина, но ничего подобного не было. Тогда он раздражённо подхватил свою футболку, джинсы и бельё и встал под душ. Как ни крути, а всё здесь напоминает о Чимине. Всё, кроме запаха. Что же это такое. Всё ещё не отойдя от смеси злости и разочарования, Чонгук спустился в фойе и направился к ресепшну отдать ключи и осведомиться насчёт Пака, хотя не надеялся, что его идея окажется удачной. Он поздоровался с приветливым молодым омегой, который тут же, красуясь перед альфой, опустил ресницы и снова уставился на него. Не обратив на это никакого внимания, Чон угрюмо спросил, не оставлял ли тут никакой записки среднего такого роста омега с рыжими-рыжими волосами и дурацким таким чокером на шее. Администратор заметно скис и по-деловому ответил, что нет, ничего такого он не видел, не оставляли. Разочарование давило на него, как будто с десятого этажа на голову свалился ёбаный рояль, но умом парень прекрасно понимал, что сделать сейчас ничего не может. Сегодня вечером он уедет обратно в Пусан, и удивительный манящий Чимин, с которым ему было так хорошо и чьи прикосновения въелись под кожу, кажется, до самых костей, останется всего лишь приятным воспоминанием. Которое Чон постарается как можно быстрее забыть. Потянулась его скучная обыденная жизнь со всеми этими враз осточертевшими занятиями пением и танцами, учёбой и работой в местной пиццерии на кассе. Он даже пару раз порывался завести новые отношения, но очень скоро осознавал: не Чимин, блять, не Чимин. Это особенно злило, и оттого Чонгук большую часть времени пребывал в раздавлено-обозлённом состоянии. Жить от этого легче не становилось, однако выбраться из этого заколдованного круга никак не получалось, и тогда он просто смирился и принял всё как банальную данность. Он мог бы сказать, что первое сентября наступило неожиданно, если бы не сам за неделю обзвонил всех друзей с известием о том, что устраивает тусу у себя в квартире и зловеще предупредил, что собственноручно казнит их, если те не явятся. Предки заранее свалили, оставив ему большую квартиру, куда должны были явиться без малого человек пятнадцать (Чон не считал, но решил, что получится примерно столько). Он обошёл кухню, любовно окинув взглядом несколько ящиков с пивом, соджу и красным вином, а потом в дверь позвонили, постучали, после чего раздался громкий вопль друзей. Музыка и гогот били по ушам. В квартире разом оказалось девять альф и три омеги, но Чон был уверен – не перетрахаются, ибо всех их он знал, все были по парам, все верные. Один он, мать его, неприкаянный. Не хватало всего двоих: до беспамятства влюблённых друг в друга Хосока (его препода по танцам) и Тэхёна (первого BFF Чона, хотя тот и был омега). Немного подвыпивший альфа натыкал на смартфоне номер и стал вслушиваться в гудки. – Да? – раздался низкий голос Тэ, который совершенно не шёл к его смазливой ольджановской мордахе. – Вы где? Уже часа два как всё идёт, – недовольно забурчал Чонгук, прижимая телефон плечом к уху и открывая новую бутылку пива. – Да мы едем, едем. – Успокоил его друг. – Можем мы с собой одного своего друга взять? – Да хоть ебучего пони, только в темпе. А то бухло кончится. Когда парочка – и один неизвестный друг – явилась перед очи его, он болтал о какой-то фигне с универским приятелем, так что даже не сразу заметил лучших друзей. Да и не заметил бы, если бы не пинок по голени и звучное тэхёновское «Ну ты, засранец». Гук тут же подорвался и кинулся их обнимать. Не то чтобы парень был тактильным маньяком, скорее даже наоборот, старался лишних прикосновений избегать, просто такие вот по-американски развязные обнимашки и тычки стали уже неотъемлемой нормой. После приветствий и дружески-колючих подколок, Чон протянул обоим по зелёной бутылочке, но омега бутылку решительно отодвинул. – Не, мне тип нельзя… – смущённо пробормотал он, опустив взгляд. – Чего вдруг? – недоумённо нахмурился Чонгук, на не совсем трезвую голову не сразу определяя, в чём подвох. Однако до него всё же дошло, и от этой догадки он чуть не расплескал содержимое своей тары. – Ты чё... Ты… Ты беременный?! – шёпотом возопил он. Тэхён квадратно улыбнулся, а Хосок смущённо засмеялся и потёр затылок. – Святые пирожочки!.. А… Свадьба? Женитесь когда? – не унимался младший, всё ещё слабо веря в происходящее. – Да вот, выбираем дату, – продолжал смущаться будущий отец. – Ну пиздец. Блин, вам же вот всего ничего!.. – Ну… Видишь, теперь всем он заправляет, – радостно разулыбался Тэ, похлопывая впалый ещё живот. Чонгук ещё несколько секунд в шоке и молчании пялился на живот друга, словно решил почувствовать себя УЗИ-аппаратом, потом сморгнул наваждение, тряхнул головой и деликатно кашлянул в кулак. – Кхм, ладно. Нет, я счастлив за вас, правда. Просто вы пиздец неожиданные, ребята. А кстати, – он оживился и заёрзал на диване, – этот ваш друг… – ЧимЧим? – перебил его Ким. – ЧимЧим? Он омега? – Чонгук предвкушающе оскалился. – Эм-м-м, нет… – Альфа? – свёл Гук брови, не шибко довольный таким раскладом: альф тут и так хоть с окна скидывай. Тэхён только было открыл рот, чтобы что-то ответить, но в следующий миг его ощутимая растерянность сменилась счастьем, а оглушительный вопль заставил подскочить и Хосока, и Чонгука, и, может, кого-нибудь ещё, кто сидел поблизости. – О божечки! Тортик! Чонгук закатил глаза и нервно выдохнул. – Да, хён, тортик. Мы уже начали его подъедать, пока вас ждали. Слушай, Хосок-хён, – обратился он к альфе, который пустым взглядом смотрел на своего уплетающего сладкое омегу. – Он и так-то неадекватный, а теперь ещё и беременный… удачи! – хлопнул Чон старшего по плечу, хотя в голосе явно слышалось «сочувствую». Не смея больше тревожить парочку, Чонгук поднялся, думая, что неплохо было бы познакомиться с этим… как его? ЧимЧимом. Хотя тот и альфа, простую вежливость упускать не стоило, мало ли, вдруг неплохой парень, могли бы подружиться. В зале он никого нового не увидел, балкон пустовал, а потому Чон направился в кухню. Сначала он его и не приметил, но затем увидел: средний рост, каштановые волосы в творческом беспорядке, белая футболка, хорошее спортивное телосложение. Ну да, похоже, альфа. Вот только что-то во всей его фигуре показалось Чону слишком знакомым. Чонгук обошёл стол, за которым уже успели разговориться с новеньким несколько его приятелей, протянул руку, чтобы поздороваться, да так и замер. Да, волосы были темнее, сменилась причёска, вместо чокера в овальном вырезе футболке на молочной красивой груди блестел обычный кулон, но это был всё тот же Чимин. Улыбчивый, тёплый, удивительный Чимин, и Гук ясно почувствовал, как сердце дрогнуло на секунду, когда тот поднял на него глаза, тут же широко распахнувшиеся в удивлении. – Чонгук?.. – прошептал он, не замечая раскрытой ладони перед лицом. – Так вы знакомы? А то Чимин-хён сказал, что здесь впервые, – словно сквозь вату донёсся до альфы пьяный голос приятеля. – Ага, знакомы, – пресно выдавил Чон, – пойдём-ка, надо поговорить. С этими словами альфа схватил Пака за руку и потянул за собой через зал на балкон. Никому до них не было особого дела, даже Хосок с Тэхёном были настолько увлечены друг другом, что не видели разъярённого альфу и их общего перепуганного друга, которого, вопреки его попыткам затормозить, тащили в сторону пустовавшего балкона. Когда Чимин был выпихнут на крытый деревом пол, а дверь со стуком захлопнута, Чонгук позволил себе недовольно впериться взглядом в побледневшее лицо. На незастеклённом балконе было довольно прохладно, но Чимин ещё не успел снять ветровку, а разгорячённый Чон вообще ничего вокруг не замечал. – Какого хуя? – рыкнул он, сжимая кулаки. – Тэхён сказал, что… – начал было Пак, но Чонгук перебил его, даже не слыша, что тот говорил. – Какого хуя ты мне даже номера своего не оставил?! Чимин так и замер с приоткрытым ртом, как будто перед ним стоял не Гук, а как минимум ожившее дерево танцевало ламбаду. Внезапно парень расхохотался, прикрыв ладонью рот и запрокинув голову. – Но-номер? – Пак задыхался от смеха. – Чонгуки, послушай, мы встретились два раза в клубе, поехали в отель, потрахались – после такого обычно уходят, не прощаясь. – Что ты и сделал, – мрачно кивнул Чон. Алкоголь словно ветром и выдуло – ни следа, одна злость и обида. – Именно! Да и к тому же, – он шагнул вперёд, осторожно касаясь гуковых предплечий, – если ты вдруг успел себе придумать, что я подходящий тебе омега, то поверь, это не так. Я же шлюха та ещё и… – И не омега вообще, – закончил Чон. Глаза парня вновь расширились. – Тэхён сказал только что. – А, – Чимин потупился, отводя взгляд, – вот оно что… – Тогда кто? – не желал отступать Гук, перехватывая руки парня своими. – Ну считай, что альфа! – шатен начинал раздражаться, пытаясь высвободить руки, что у него никак не получалось, но голову не поднимал. Тогда Чонгук толкнул его, заставив судорожно вцепиться пальцами в перила и прижаться к ним спиной. – Хватит врать! – рявкнул Чон, нависая сверху. Всё в нём кипело и бушевало, требуя ответа хоть на один свой вопрос. – Какого чёрта! – Чим рыкнул в тон ему (и альфа даже на секунду дрогнул, настолько угрожающий это был звук) и толкнул его в грудь в ответ. – Чего ты вообще ко мне пристал! – Да потому что нравишься ты мне! Но нихрена ты не альфа, сам видел, а теперь оказалось, что ещё и не омега! Так кто? – Гук тряхнул его за плечи. – Кто?! – Бета! – заорал Чимин, тут же закрывая лицо руками и горбясь. В шоке Гук уронил руки и даже отступил на шаг. Почувствовав, что его больше никто не держит, Пак качнулся в сторону и забился в угол, подтянув колени и всё так же не открывая лица. – Ёбаная бета, вот я кто! – Как… бета? – зачем-то спросил Чонгук. Нет, он, конечно, слышал про бет, но раньше никогда не встречал. Их вообще было не так много, потому как, хотя от них и рождались только беты, независимо от того, кто вынашивал ребёнка, но бесплодность среди них была настолько высока, что потомство давали далеко не все. Их всегда выделяли особняком, потому как, способные выполнять обе функции, они не имели никакого запаха, узла и течек, а потому не могли относиться ни к альфам, ни к омегам. – Вот так, бета. Без запаха, без течек и наверняка неспособный иметь детей. Кому я, блять, нахуй сдался… Бета… Что ж, по крайней мере, это всё объясняет. Чон опустился рядом с подрагивающим, очевидно плачущим парнем и притянул его к себе за плечи. Он ожидал тычков и шипения, но тот только расслабил ноги, прижимаясь теснее и цепляясь пальцами за футболку альфы. Они сидели так ещё какое-то время, но Чонгук особо не следил, сколько именно. Вроде бы много, а вроде и совсем мало. Он только чувствовал, что Чим уже успокоился и сидит теперь тихо, глядя куда-то на свои руки. Чонгуку послышалось, что хлопнула входная дверь, а в следующий миг телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось «Тэхён» и его фото, вверху часы показывали начало одиннадцатого. Выходило, что проторчали они здесь уже около часа. – Ну ты где? Тут уже все расходиться начали. – Я на балконе. С Чимином. – Чон ощутил, как бета отодвинулся и уставился на него. – Что? Ты и Чимин? Послушай… – Да знаю я всё, – недовольно прервал его альфа, опасаясь, что Тэ пустится в пространные объяснения, которые ему сейчас совершенно не хотелось слушать. – Успокойся. Мы придём позже. Он нажал на сброс и, пересилив себя, таки решился посмотреть на Пака. Тот напряжённо вглядывался в него, не замечая упавшей на глаза чёлки, и Гуку очень хотелось её поправить, но он чуял, что одно лишнее движение, и бета унесётся куда подальше. – К двенадцати все должны разойтись, останься, нам нужно поговорить наедине, – попросил альфа. – Чонгуки, – от этого тихого скрипучего голоса по-прежнему по коже пробегали мурашки, – ну не о чем нам… – Поверь, нам есть о чём поговорить. Чимин вздохнул и запрокинул голову назад, прямо как тогда, у стены клуба, вот только теперь это было не из соображений флирта, а от обычной человеческой усталости, на которую, оказывается, был способен и этот активный парень. Вскоре, действительно, становилось тише, а потом в стекло поскреблись чьи-то коготки, и Чон справедливо предположил, что Тэхёна. Дверь с щелчком раскрылась, и в дверь просунулась голова не к месту заботливого друга. – Ну мы пойдём. Проводи хоть, – глаза его бегали от Чимина к Чонгуку, но ничего более он не сказал. В прихожей, когда омега уже обулся и натягивал свою ветровку, он вдруг с удивлением обнаружил, что Пак продолжает стоять за Чонгуком и одеваться явно не собирается. – Нам нужно поговорить, – словив направление его взгляда, сразу обозначил всё Чонгук. Вышло немного грубо, но и настроение у него было не лучшее. – Чонгук, ты… – Тэхён-а, – оборвал очередной монолог омеги Хосок. Бедняге Тэ сегодня никак не давали высказаться, и потому он гневно открыл рот, чтобы уже выдать что-то от души, но Хосок снова миролюбиво позвал его, – Пойдём, Тэхён-а, поздно уже. С днём рождения, Чонгуки! – Имей в виду, я позвоню прямо с утра, – сощурившись, пригрозил Ким, на что Гук только безэмоционально кивнул уходящим друзьям. Не смотря на Пака, но прекрасно слыша, что тот плетётся за ним, он прошлёпал в кухню, где повсюду были расставлены бутылки из-под спиртного, разгрёб их немного, достал две кружки и поставил чайник. В тишине дождался, пока он закипит, кинул по два пакетика и залил кипятком, после чего поставил одну кружку перед напряжённым парнем. – Чонгук, ты просто пойми, что я не тот, кто тебе нужен, – собравшись с мыслями, пробурчал Чимин в кружку. Лицо его было красным, опухшим, но при этом менее привлекательным оно не казалось. – А давай я сам буду решать, кто мне нужен, а кто нет, – отрезал Чон, даже не отпив чай, а только вертя в руках весёленькую кружку. На самом деле ему было до пизды страшно, потому что он вот сейчас сидит тут весь из себя такой альфа-преальфа, а у самого под столом коленки трясутся от мысли, что Пак может просто взять и уйти, если захочет. – Ты просто пьян, это даже смешно! – в голосе Чимина слышалась мольба, но Чон был непреклонен. – Я трезв и в здравом уме, ясно? Ну давай, – альфа почувствовал, как уверенность с каждым словом улетучивается, словно её и не было, – давай ещё одну ночь, а потом сам решишь, хочешь ли остаться со мной, а? Гук и сам не заметил, как оказался перед бетой на коленях, зажимая в своих руках его небольшую ладонь и глядя в заплаканное лицо. Он прекрасно знал, о чём подумал Чим, судя по его потемневшему взгляду, но у него самого были совершенно другие идеи по поводу того, как они проведут эту ночь. Мысли беты, конечно, тоже весьма привлекательны, но… Да, вот такой Гук ёбаный обломщик, вот такая вот сволочь изнеженная. Не прекращая поцелуев, спиной вперёд, рискуя врезаться во что-то не шибко мягкое, Чонгук провёл Пака в спальню, а сам тем временем быстро сбегал запереть дверь на ключ и взять с полки в зале ноутбук с зарядником. О да, целая ночь сериалов вместо дёрганного от нервов секса – что может быть коварнее? Когда альфа плюхнулся рядом, подгребая одеяло и укладывая на колени лэптоп, Чимин, мягко говоря, подохренел. Не то чтобы он успел полностью настроиться, но явно ждал не этого. Покосившись на него, Чонгук пожевал нижнюю губу, пытаясь удержать ехидную пакостную ухмылочку: уж сто процентов, что такого Чиму никто никогда не устраивал в качестве сюрприза на ночь глядя. Чон открыл браузер, ввёл название дорамы и щёлкнул по ссылке. – Эт-то что? – вмиг побледнел Чимин, как будто бы его собрались насиловать, а не приобщать к любимым гуковским сериалам. – Дорама, не слышал разве? Вроде омежья фигня, но так затягивает! – полный энтузиазма выпалил Чонгук, а потом, в напряжённой тишине Чимин громко икнул. И ещё раз. И ещё. И вот здесь Чон, не выдержав, начал угорать, совершенно не стесняясь. – Н-но… – бета икнул снова. – Ты же сказал, – и снова, – ещё одна ночь… – и опять. – Ну да, но что ж теперь, обязательно трахаться, что ли? – всплеснул Чонгук руками, а потом притянул парня ближе к себе, не давая ему возможности вырваться, и запустил первую серию. Первые минут пятнадцать проходили без единого слова со стороны парней, и Чон всё ещё ощущал, как напряжён Чимин, но потом тот негромко хихикнул, складка между бровями разгладилась, а уголки губ чуть приподнялись. Чонгук облегчённо улыбнулся, понимая, что буря миновала. Ещё минут через двадцать Пак полностью расслабился и, похоже, смотрел с интересом. Вот только на третьей серии, когда время уже подходило к четырём часам утра, голова его упала на грудь альфы, и поднимать её бета не спешил. Чонгуку не нужно было быть гением, чтобы понять, что парень просто-напросто уснул, окончательно вымотанный. Не став его раздевать, альфа осторожно, дабы ни в коем случае не разбудить спящего, вытянул из-под него одеяло, и не думая снимать чужую одежду, и аккуратно накрыл Чимина. Сменив джинсы на домашние штаны и наскоро умывшись, Гук улёгся рядом, погасил свет и придвинулся ближе. Через несколько секунд, когда глаза привыкли к темноте, он смог беспрепятственно, с помощью блёклого света фонарей с улицы, разглядеть лицо напротив, задержав дыхание от умиления – настолько очаровательно выглядел спящий Чимин. Стараясь не будить его, Чон придвинулся ещё ближе и провёл рукой по тёплому боку. С такого расстояния он ясно почувствовал лёгкий шлейф почти выветрившегося древесного парфюма и… чёрт… Гук судорожно выдохнул, вдохнул ещё раз. Запах был совершенно умопомрачительный, словно бы вернувшийся из далёкого детства, когда он, мальчишкой, ходившим под стол пешком, ещё не чувствовал этих запахов, присущих альфам и омегам. Такой естественный, такой тёплый, такой родной запах. Проще говоря, Чимин пах Чимином. Сердце от этого как будто растеклось по всей грудной клетке, заполняя тело приятным жаром. Но постепенно и его веки открывались всё с большими усилиями, и парень, счастливый и окрылённый, заснул тоже. Утро встретило бету шумом машин, доносившимся из приоткрытого окна, и вполне определённым запахом подгоревшего хлеба. Потянувшись в прохладной чистой постели, он разлепил глаза и огляделся. Да, комната Чона. Бета начал вспоминать события вчерашнего дня, и на моменте их с альфой разговора, стыдливо закрыл лицо руками, перекатившись на живот. Вот блядство! Говоря откровенно, ничего более смущающего и волнительного у него в жизни не происходило: чтобы альфа, да ещё младше него, да ещё так уверенно, так искренне и открыто… Бежать! Срочно бежать! Это Чимин осознал чётко и тут же вскочил, проверив, не оставил ли чего. Ветровки не было, но она осталась в коридоре, тут ничего страшного, забрать можно. Это, возможно, немного невежливо, но всё случившееся было больше похоже на приятный сон, и лучше бы его поскорее прервать, а то потом придётся пожалеть ещё больше, это Пак знал на собственном горьком опыте беты. Когда он прошмыгнул мимо кухни, в нос ударил запах сэндвичей и фруктового чая, отчего желудок свело. Вот же… клоака! Когда он ел-то последний раз… Пак мотнул головой и шагнул в коридор. Сорвав с вешалки куртку, он уже потянулся к дверной ручке, уже положил на неё мокрую от волнения ладонь, уже даже нажал, и… ничего. Ничего не произошло. Не раздалось заветного щелчка, дверь не распахнулась. Никаких ручек, на которые могла бы закрываться дверь, на гладкой чёрной поверхности не было, а это означало только одно: заперто на ключ. И как бы не то чтобы это как-то успокоило парня, напротив, он дёрнул ручку ещё раз, а потом и вовсе с остервенением принялся мучать её. – Йа! – громогласно раздалось из кухни, и бета в ужасе подскочил. – Не ломай мне дверь, Чимин-а! Лучше иди завтракать, зря я тут что ли корячился? Пак сглотнул, понимая, что пути к отступлению отрезаны, а прыгать с шестого этажа даже он не станет. В кухне на столе стояли две кружки чая и две тарелки с большими чуть обуглившимися сэндвичами, кажется, с курицей и помидорами. Парень сглотнул слюну, не сразу замечая стоявшего у плиты Чонгука. Тот был совсем так по-домашнему одет в поношенную серую футболку огромного размера и новые треники. Почему-то Чимин икнул. Тут же стало неловко. – Они немного подгорели, – альфа кивнул на тарелки, – но должны быть съедобные. Уж прости, тостера у меня нет. – Я понять не могу, ты, блять, маньяк или просто ебанутый? Херли, я спрашиваю, дверь запер? От такого количества мата за раз Чон на секунду подвис, а потом захохотал. – Я просто влюбился, это ещё хуже, – весело ответил он и подмигнул. Чимина не впечатлило. Тем не менее, бета уселся за стол и даже откусил от бутерброда крупный кусок. Тот оказался чуть солоноватым от гари, но, действительно, вполне съедобным, даже вкусным. – Ну серьёзно, – заговорил Чимин, доев всё и почти допив чай, стараясь, чтобы слова звучали уверенно, но на деле осознавая, что ещё немного и он разревётся, не в силах расстаться с этой сказкой, где его кто-то любит, – вот зачем я тебе такой неопределённый? Даже без за… – Ну знаешь ли!.. – Чон встал, швырнув перед ним полотенце, и Пак реально начал опасаться за свою жизнь. – Надоела мне эта песня! Есть у тебя запах, хён. Ясно? – Ч-что? – парень потрясённо уставился на младшего, потому что, сколько он себя помнил, а запаха у бет никакого не было. – То. Есть он, говорю. Знаешь, чем ты пахнешь? – Чимин помотал головой. – Собой. И, клянусь, это самый лучший в мире аромат, я бы всё отдал, чтобы чувствовать его каждый божий денёк. Старший почувствовал, как влага скапливается на глазах, а потом скатывается вниз, падая на руки. Если это сон, он не хочет просыпаться, но только, судя по всему, всё происходит взаправду, и этот сумасшедший, совершенно двинутый паренёк пытается убедить его… остаться? – И кстати, – продолжал альфа, не реагируя на чужие слёзы, – всё ты определённый, да. Ты мой. А ещё советую выбирать дату свадьбы. И имена наших будущих детей. Думаешь, я шучу? Ага, конечно, некуда тебе больше бежать. – Йа… – неуверенно начал Пак, пытаясь перекрыть адское смущение раздражением. – Если надо, то я тебя годами отсюда выпускать не буду, пока не привыкнешь. – Йа! – И имей в виду, дети будут, и не один ребёнок, уж я-то постараюсь. Чего? Хочешь ещё сэндвич? Ну да, тебе как будущему папе нужно много сил… – ЙА, ЧОН ЧОНГУК, А НУ ИДИ СЮДА, ЗАСРАНЕЦ МЕЛКИЙ! Гогоча, как умалишённый, Чон бросился из кухни от красного, как помидор, смущённого и злого Чимина. Конечно, его поведение и его самого шокировало, ибо раньше настолько наглым он не был. Но да: глядя на это странное чудо со взъерошенными волосами и долбаным кулоном-крылышками на шее, Чонгук был рад такому утру. И будет рад дальше убеждать Чимина, что тот ему нужен, пока бета не сдастся. Каждый божий денёк. И это – определённо.