Секс с неожиданным концом...

— Ты меня заводишь. И у меня так давно ничего не было… Кроме работы. А одной работы мне мало. То есть ее полно, но мне нужно кое-что еще… Чтобы жить. И ты просто безумно меня волнуешь, знаешь ли… Но если это только флирт… Если ты не готова пойти до конца, то лучше не начинай. Мне не нужны неприятности. И я сумею их избежать. Что? — Никаких неприятностей, Том. Все хорошо. Мы зайдем так далеко, как ты захочешь. Когда ты захочешь и там, где захочешь. Может, прямо здесь и сейчас? Он понял, что если не расстегнет джинсы прямо здесь и сейчас… Она тоже поняла это и решительно взялась за дело. Он успел раньше, вздохнув от облегчения, разобравшись с полудюжиной пуговиц — какого черта он не надел штаны на молнии?! — притянул ее к себе и принялся целовать, жадными поцелуями изголодавшегося по любви крепкого и здорового мужчины. Она охотно отвечала на его ласки, не столько страстно, сколько ласково и нежно. Понимая, что долго ему не продержаться, он, оторвавшись от ее рта, спустился вдоль гладкой длинной шеи мимо восхитительно бьющейся жилки возле ключицы, буквально на мгновение коснувшись щекой округлой и крепкой груди с вызывающе торчащим — никаких бюстгальтеров! — соском, и опустился на колени, вдыхая терпкий, волнующий женский аромат, зарывшись лицом в шелк ее короткой цветастой юбочки. Простонал, чувствуя, как немного у него времени в этот первый — самый первый и, возможно единственный раз. — Ты не готова… — Я всегда готова для тебя, Том. Не сомневайся. Вперед! Сделай так, как ты хочешь. Ей не было нужды повторять дважды, потому что выбора у него все равно не было. Если конечно он не хотел кончить в штаны, как легендарный библейский герой. Потянув ее за собой, прямо на отлакированное дерево пола, он взял ее, стремительно, неудержимо, не владея ни собой, ни ситуацией, не слыша тоненького писка инстинкта самосохранения о том, что вот это-то и называется сексуальным домогательством. Ибо он был продюсером и ведущим актером, а она — уже две недели как его ассистенткой. Бесстыдно разведя ноги, так, чтоб удобнее принять на себя сто семьдесят семь фунтов тренированного тела, принадлежащего человеку, которого она решила завоевать для себя — и для него — Мари немного подвигалась, не давая ему кончить на первых же фрикциях, и победно улыбнулась, вонзив ноготки в мощную спину партнера. Всего-то и было нужно приблизиться к нему на расстояние руки и без свидетелей. Все эти актриски, на которых он обжигался от раза к разу, представления не имели, что именно нужно этому парню от женщины. И потому пролетали одна за другой, растрачивая его силы, нервы и состояние. Им казалось, что получить тридцать-сорок миллионов и тонну черного пиара при разводе — это круто. Но этот человек стоил гораздо дороже. Что такое алименты при разводе? Мари с детства была умненькой девочкой, стала неглупой молодой женщиной и со временем собиралась оказаться матерью детей и безутешной вдовой Тома Круза. Его четвертой и последней женой. Она немного поиграла мышцами внутри своего тела, вызвав невразумительный протест у почти подошедшего к вершине наслаждения мужчины, и, словно подчиняясь его воле, задвигалась в одном с ним ритме, попадая в такт, как в первоклассной самбе. Он ахнул и полетел с горы в пропасть. Теряя перья, гордость и самого себя. Ударил еще пару раз и замер, растворяясь в наслаждении. Она улыбнулась чуть шире. Не получив того, что принято желать от секса — то есть пресловутого оргазма- она выиграла гораздо, гораздо больше. Для удовольствия будет время. Теперь у нее будет много времени. Осталось лишь закрепить достигнутое. Расставив все точки над Ё. *** — Слышали? Эта стерва уже успела подцепить Тома! Еще никто не запомнил, как ее зовут, а он уже готов подписать очередной кабальный контракт! Хотела бы я знать, что за адская машина у нее между ног?! — Китти, тебе-то что за дело?! Ты что, ревнуешь? — Дура. Мне просто до слез жалко Тома, который снова попал на крючок. Да на какой! Ты видела глаза этой ведьмы?! — Красивые глаза, кстати. Даже без косметики. — Ну, еще бы! Ведь она не то еврейка, не то француженка, не то еще черт знает что такое, кто угодно, но только не белая американка! — Господи, Китти! Ты заделалась расисткой? — Да нет же! Говорю тебе — мне просто ужас как жалко Тома! Ведь эта — совсем не Кэти Холмс! За милю видать, что она — умная стерва! Всем видать! Кроме Тома. — Да, он выглядит счастливым. И помолодевшим. После того, что сделала с ним Кэт… он три года ходил, как в воду опущенный. Не понимаю, что тебя так бесит? — Да это потому, что ты — дура, Джина! Говорю тебе — эта захомутает его всерьез и надолго. Вот увидишь. Пропал наш Томми. — Ты точно ревнуешь! Тебе плохо от того, что ему — хорошо?! Китти Сандерс плюнула, в сердцах швырнула на кушетку недошитый пиджак для Джима Крола и вышла из вагончика, оглушительно хлопнув дверью. В глубине своей тридцатисемилетней одинокой души сознавая, что эта вертихвостка Джина, как ни крути, похоже, права. И да, она действительно ревнует. На нее-то мистер Миссия невыполнима никогда не обращал внимания. А мог бы и глянуть. Благо есть на что. Зато этот… как его… мелочь эта французская… черт, как же его… Мерсье! Просто не дает ей прохода! Вон, снова плетется, как будто бы вроде по своим делам, а на самом деле… — Э-эй! Ме-сье! Ты что-то уронил! А? Что?! Подожди, сейчас подниму. Ох, какой же ты недотепа… Как тебя только держат в этой команде… Не понимаю. Ну? Пойдем что ли выпьем по чашке кофе? Что? Угостишь? Вот и здорово, тогда уж заодно и мороженое. Я очень люблю мороженое. А ты? Господи ты боже мой, говори по-английски! Это был английский? Никогда бы не подумала. Похоже на албанский. Что? Ты не француз? Глупости. Квебек — французский город, это всем известно. И мы завоевали его еще в позапрошлом веке. Да. Две порции. С шоколадом и миндалем. Садись. Ближе. Ох, какой же ты бестолковый. Ну, вот так. Дай мне руку. Не знаю, какой из тебя выйдет муж, но должна же уважающая себя девушка хоть с кем-нибудь встречаться? *** Второй раз у них получился лучше. После того, как Том отдышался и немного пришел в себя, он удивил ее безмерно, внеся существенные изменения в ее планы. — Ты выйдешь за меня замуж? — Что?! — Я спросил — согласишься ли ты стать моей женой? — Это шутка? — Нет. Вовсе нет. Так что? — А если я отвечу - да? — Тогда я буду считать, что мы помолвлены. Так да? — Что? — Ты выйдешь за меня замуж? Она не выдержала и рассмеялась. — Том, я выйду за тебя замуж, если ты серьезно. Но… ведь это не может быть правдой? Ты совершенно меня не знаешь, ничего обо мне, ты предлагаешь мне стать твоей женой —, а сам даже не спросил, не замужем ли я?! — Я знаю. Ты не замужем. Во всяком случае, официально. И ты ни с кем не встречаешься. По крайней мере ближайшие три недели. И я смотрю на тебя — и вижу все, что мне нужно знать. Ты мне нравишься, я тебе не противен, мы подходим друг другу. И если ты скажешь «да», я буду рад назвать тебя своей женой. — Том, ты сумасшедший, ты это знаешь? — Нет. Ничего подобного. Как раз я-то совершенно нормален. И кстати, снова хочу тебя. Быть может, мы переберемся с пола куда-нибудь … ммм… Он с сомнением оглядел полупустой павильон и решил: — Поедем ко мне? Я все равно не могу сейчас работать. Мне нужен таймаут. Скажем, часа три? Идет? Едем? Поплаваем в бассейне… — Том? — Что? — Ты потрясающий. — Я знаю… Нет, не могу, прости. Ко мне мы поедем чуть позже. Иди сюда, покажу один трюк. Она ахнула, когда он, поднявшись с пола плавным тягучим движением, одновременно поднял и ее, просто поднял перед собой на вытянутых руках и прижал к себе. Да, о том, чтобы ехать куда-то с таким стояком не могло быть и речи. Она обвила его ногами, при этом ухитрившись принять его в себя, медленно, но точно насаживаясь на всю длину, удерживаемая в воздухе его сильными руками. — Боже… — Ты сильный… — А вот теперь ты готова. — О да. — Если кто-то войдет… — Мы помолвлены, помнишь? — Не смей хихикать, уроню. Он, по прежнему держа ее на весу, развернулся, прижав ее спиной к обшитой панелями стене, двинул бедрами, выйдя почти на две трети и медленно и плавно вошел вновь. Она подалась ему навстречу, и получилось чуть сильнее, чем он рассчитывал. Наградой ей было удивленное «Ах!». Она думала, что, доказав ей этим фокусом свою физическую мощь, в которой она и так не сомневалась, Том вернется к более привычной позе. И менее утомительной. Однако это не пришло ему в голову, и он, все более увлекаясь и заводясь от ее ответных ласк, продолжал держать ее на руках, ускоряя и усиливая удары. Потом вдруг приподнял ее повыше, вошел под другим углом, вызвав непроизвольное сокращение мышц у нее внутри, застонал протяжно и вошел в неконтролируемый ритм. Ей мешало расслабиться опасение, что он ее уронит. Но атлетическое тело работало безукоризненно, могучие мышцы бугрились на плечах и спине, стоял он как влитой и постепенно она доверилась этому ощущению монолитной силы. Этот "американский мальчик" определенно заслуживал доверия. И поощрения. Мари слегка пошевелилась и обвила его вся, словно лиана, одновременно задействовав те силы внутри себя, которыми по идее женщина управлять не может. И не должна. Ощутив, как горячие волны побежали, прокатываясь вдоль его напряженного до крайности естества, Том крикнул, коротко, отрывисто, чувствуя, как тяжелыми толчками поднимается поток семени, устремляясь навстречу ее телу, выше, еще выше… И тут она сделала что-то невообразимое, почти невозможное, усиливая наслаждение еще немного, хотя как будто уже и был достигнут предел. Он закричал, кончая так, как ему еще не доводилось. Все тело свело судорогой. Мышцы могучих бедер и ягодиц сокращались непроизвольно, по спине прокатилась дрожь, у него тряслись руки, и он был вынужден прижать ее к стене так, чтобы опуститься на колени, потому что сесть, находясь в ней, он никак не мог. Когда наконец ураган отбушевал, и его накрыло полным штилем, он, все еще не выходя из нее, сполз вдоль стены на пол и крепко прижимая к себе свою добычу, простонал: — Что же ты со мной делаешь… — Думаю, что прямо сейчас мы с тобой сделали ребенка. Ты бы хотел ребенка, Том? От такого заявления он передумал проваливаться в полуобморочное забытье и уставился в ее темные, искрящиеся весельем глаза. — Ребенка?! — Да. От этого, знаешь ли, бывают дети. — Ты думаешь… — Я уверена. Но мы можем подождать с помолвкой пару недель. Пока не станет известно точно. Хотя я уверена и сейчас. Такой заключительный аккорд просто не может остаться без последствий. — Если ты забеременеешь, я подарю тебе яхту. — Ты обещал мне себя? — Это само собой. И еще яхту. И сразу после окончания съемок мы поженимся и я возьму отпуск. И… — Может быть, пока мы просто встанем с пола? Уверена, вся площадка слышала твой вопль и мы вполне можем перебраться в более удобное место. Например, в твой бассейн. — Да. Точно. Как только я смогу встать на ноги. Такого со мной еще не бывало… — Думаю, очень много чего с тобой еще не бывало, мистер американская мечта. Но я — не американка. И я буду любить тебя так, как моя мать любила моего отца. Имей в виду, у меня шестеро братьев и сестер. А я — самая плохая девочка в семье. Он рассмеялся, попытался подняться, не смог и вытянулся вдоль нее, прижимая к себе горячее, упругое тело той, что снова сделала его живым. — Так ты точно выйдешь за меня замуж? — Да. — Я люблю тебя. — Я знаю. — А ты? — Я буду с тобой, до тех пор, пока буду нужна тебе. — Это значит — вечно. — Я согласна на вечность. И ни минутой меньше. — Ты можешь встать? — Думаю, да. — Тогда помоги и мне. У меня дрожат ноги. Умираю от жажды. И просто зверски хочу есть. Пообедаем? — Идет. Я люблю вкусно покушать. Он с сомнением поглядел на ее изящную фигуру. — Хм… Посмотрим. Думаю, мотоцикл я оставлю на площадке. Возьмем такси. Я не сяду за руль рядом с тобой. — Напрасно, — промурлыкала она, — знаешь, как хорош минет за рулем… Том с удивлением ощутил некоторый подъем боевого духа в той части своего тела, которая вроде бы отпросилась на фиесту. — Не дразни меня. — Хорошо. Он не мог удержаться, чтобы не провести рукой по растрепавшимся ее локонам. Волосы цвета черного дерева свивались в кольца и так и сверкали на солнце. Ее кожа была чуть смуглее, чем у него, и уж точно темнее, чем у прежних его подруг. В темных глазах среди янтарных искр скакали бесы. — Том? — Что? — Ты так сияешь, что все ослепнут на площадке. — И пусть. Я счастлив. — Я рада. Мне хотелось сделать тебя счастливым. — Тебе удалось. Идем! Я готов проглотить что угодно! Мне нужно поесть. И домой. И в душ. Господи! Я в самом деле совершенно счастлив! Да я горы готов свернуть! Бежим на стоянку, пока не попалось ни одной горы! И они в самом деле побежали. Держась за руки и смеясь. Вся съемочная группа с изумлением смотрела им вслед, когда ведущий актер и продюсер и две недели как принятая ассистентка удрали словно пара школьников, со съемок, так никому ничего и не сказав. *** - Да кто он вообще такой, этот Мерсье?! В бешенстве Китти Сандерс стукнула по столу и взмахнула стаканом. Поскольку тот не наполнился волшебным образом, по мановению руки, она завопила на весь бар: - Эдди! Черт бы тебя побрал! Кого мне убить, чтобы получить выпить?! " Лучше сама убейся об стену", - мрачно подумал Эдди Монк, направляясь с сторону развязной девицы, возомнившей себя неизвестно кем. В его заведение заходили выпить и просто посидеть-расслабиться, а то и пофлиртовать в этой тихой гавани ребята ой как покруче этой крашеной нахалки. Но работа есть работа, и он, привычно мешая лед с виски, повторил ее уже четвертый за вечер заказ. Который и начался-то для нее меньше часа назад. Такими темпами она скоро так или иначе покинет его территорию. Однако при следующей ее фразе он начал прислушиваться. Бармен - это не просто вам смешиватель коктейлей. Он должен владеть ситуацией. И - информацией. - Ты представляешь?! Я говорю, этот паршивый французишка! Месье Мерсье как там его звать... - Жюль. - Чего? - Парня зовут Жюль. - Да. Точно. Да и черт бы с ним. Так вот. Он таскался за мной повсюду! Это же все видели! Просто глаз не сводил с меня! Не давал мне проходу! Только что в сортире за мной не подсматривал! И вот, когда я, расстроенная этой внезапной слепотой великолепного Томми, втрескавшегося в ассистентку, захотела осчастливить никчемного этого Жюля, ну пусть хоть кому-то будет радость... Он купил мне мороженое, шоколадку, пару рюмок коньяку... все как надо, заплатил без стона. Хотя, правду сказать, и без радости. Я прикинулась пьяной, он вызвал мотор. Отвез меня в отель, помог подняться в номер... И когда я скинула туфли и юбку и схватила его между ног... Разъяряясь от воспоминания и не замечая, что в баре стало как-то немного слишком тихо, Китти постучала стаканом о стойку, намекая Эдди насчет повторить. - Так вот! Этот тип вырвался, оттолкнул мою руку, будто я прокаженная, повернулся и выскочил из номера, как ошпаренный! Да еще и дверью грохнул на весь этаж! Я что, такая уродина?! Чтобы какой-то мелкий засранец так меня оскорблял?! - Нет. Ты не уродина, Китти. И была бы довольно хорошенькой, если бы привела себя в порядок, поменьше пила, и главное, закрыла бы рот. Еще не успев обернуться на голос, она поняла, что влипла по самые уши. Том, очевидно, стоял здесь довольно давно, и трудно сказать, как много он успел услышать. Лишь теперь она заметила полную тишину в зале. Все, кто прямо, кто украдкой, кто сочувственно, а кто и откровенно злорадно, смотрели на нее. - А Жюль - моя тень. Ммм... Дублер, пожалуй. И друг. Да и гей, к тому же. Не думаю, что при любом раскладе он воспользовался бы твоим скромным предложением. Так что уж прости его. Думаю, парень сам не рад, что решил проводить тебя. Предупреждаю - ни в какие "преследования" с его стороны я не поверю. И думаю, тебе лучше оставить его в покое. - Да, Том. - Для тебя "мистер Круз, сэр". - Да, сэр... Хорошо, мистер Круз... Простите... я погорячилась, наговорила лишнего... - "Лишнего" - не то слово. - Я уволена? - А ты этого хочешь? - Нет. Нет, не хочу, сэр. - Отлично. Потому что мне не нравится, когда люди уходят не закончив дела. И еще мне не нравится, когда в рабочее время люди напиваются и болтают чепуху. Злую чепуху, мисс Сандерс. Прошу вас сейчас покинуть студию и прийти завтра в адекватном виде. И да, это было предупреждение. Он вышел, под окном взревел мотоцикл и обмершая Китти наконец уронила голову на сложенные на стойке руки и разревелась. *** - Том? - Ммм?.. - Спишь? - Нннет... - Спиииишь. Мари вытянула руку из-под подушки, ласково взъерошила его уже отросшие волосы - и зачем он так коротко их стрижет? - и выскользнула из постели. - Куда ты? - Тут рядом. - На кухню? - Нет. - Ладно. А потом - на кухню, окей? - Что ты хочешь? - Стакан сока. Ананас. - Хорошо. - Том? - Ммм?.. - Уже утро. - И что? - Будешь спать дальше? - Ммм... - Я принесла тебе сок. Ананасовый, как ты хотел. - А... здорово... поставь... - Том? - Ну что? - Ты больше меня не любишь? - Что? - Ты больше не хочешь меня? - Ммм... - Ладно. Раз так, спи дальше, а я пойду приму душ. Позавтракаю. И поеду к морю. Слышишь? - А...мм... да. Она вышла из спальни, тихонько притворив за собой дверь. Все шло не так. Совершенно не так, как она планировала. Возможно, она поторопилась записать в неумехи трех предыдущих жен Томми? С того дня, как ей удалось разбудить в нем внезапную страсть и начать прибирать его к рукам, прошло полных пять месяцев. Два первых были сокрушительными. Они почти не вылезали из постели. А когда вылезали, он дурачился и веселился, как мальчишка, носил ее по дому на руках, уверяя, что не сможет вытерпеть разделяющего их расстояния в несколько метров. Он заваливал ее подарками. Везде таскал ее с собой, сияя от счастья и представляя всем знакомым и незнакомцам " мою прекрасную Мэри". На третьей неделе третьего месяца она поняла вдруг, что он заметил те манипуляции в сексе, которые совсем недавно заставляли его терять голову, и понял, что она отчасти играет, преувеличивая свою увлеченность сексом с ним. Это не мешало ему наслаждаться ее телом, но выражение счастья в его глазах поугасло. Он стал чаще уезжать на площадку. Сначала на машине, и вместе с ней. Затем один и на мотоцикле. А когда еще через неделю выяснилось, что беременности снова не случилось, Том лишь тяжело вздохнул и с головой ушел в работу. С ней он по прежнему был ласков и нежен. Внимателен и предупредителен. Но искрящаяся в его глазах радость потухла. Чуда не произошло. Она не ждала ребенка. Как обещала. Точно так же, как и две женщины до нее. Кэти Холмс, разбившая ему сердце, до этого успела подарить ему то, чего никто больше не смог - радость ожидания отцовства. И рождение дочери. И несколько лет настоящего счастья, пока крошка Сури обнимала детскими ручонками шею отца. И страшное потрясение и боль разлуки с ребенком. Она, Мари, собиралась исцелить и залечить нанесенные ему раны, но что-то пошло не так. Он все реже брал ее с собой на съемки. Все чаще в свободное время удирал к своим одиторам. А еще она узнала, что на мотоцикле он гоняет не один. За спиной Тома все чаще видели спортивного сложения хрупкую фигуру в шлеме и кожаной куртке, крепко вцепившуюся в его ремень. У нее хватило ума не закатывать сцен. А найти человека, готового последить за мотоциклом Тома. Каково же было ее удивление, когда она узнала, что ее "соперницей" была вовсе не женщина. А маленький незаметный и вездесущий Жюль Мерсье, ассистент, массажист, друг, черт знает что еще. И, как она узнала слишком поздно, одитор-саентолог. Уровня ОТ. " Оперирующий Тэтан". О, мон дье! Сумасшедший дом! И - гей. Вот это было самое обидное. Гей!!! Рядом с Томом! Который для целого поколения зрителей олицеворял собой хорошего, правильного, белого американского парня. Ей просто необходим был ребенок. Только беременность могла вернуть ее на прежние позиции. Однако вспомнились жутковатые слухи о подробностях развода Кэти Холмс и домыслы о биологическом происхождении ее дочери. И Мари решила узнать точно. Может ли Том вообще иметь детей?! Не поставила ли она свою судьбу на хромую лошадь?! Или – на лошадь не той масти?