первое, что пришло в голову

мы снова встретились. столько воды утекло с тех пор, что даже не верится — ты передо мной или очередная галлюцинация. всё было точно так же, как и два месяца назад: кружка с изображением Чёрного моря, растворимый кофе, тонкие пальцы, заразительный смех, мягкий свитер, истории. ты была такой, какой я описывала тебя в последний раз — ненастоящей. всё в твоих движениях однотипно. все твои истории повторяющиеся, заезженные и до дыр изношенные, прям как и твои чувства к человеку, с которым ты делишь постельное ложе. все твои взгляды примитивные, слегка изменённые, более, можно сказать, устарелые. тебе перестала нравиться молодёжь, словно самой тебе далеко за сорок (детка, тебе даже нет тридцати, что происходит?) да, чёрт подери, что происходит? ты ведь сказала, что будешь отращивать волосы, а сама укоротила их до изначальной точки. ты ведь сказала, что не будешь делать маникюр у непонятных людей, но дала какой-то едва знакомой девочке попрактиковаться на твоих руках, и ради чего? ради, блядь, чего, объясни? ради чего мы всем живём в этом испорченном людьми мире, детка? ты смотрела на меня с непониманием. когда-то скованная, любопытная и улыбающаяся я исчезла, оставив меня ненастоящую, оставив меня ту, которая открыта для людских взглядов и слов. всё, что я делала — читала работу какого-то автора, пока ты пыталась рассказать и маме, и вообще-то мне что-то там про свою дочь, а я лишь кивала. я бы предпочла поесть в одиночестве, но пришла не совсем вовремя домой, о чём пожалела. увидеть тебя — последнее, что мне нужно было. последнее, чего я желала и ожидала. сколько всего изменилось за эти два месяца, знаешь? я будто постарела в одно мгновение лет на десять. будто за одно чёртово мгновение испортила всё, что у меня было, всё, к чему когда-либо прикасалась. убила всех, с кем общалась. время сейчас такое, детка. мысли о самоубийстве затмевают мою голову настолько, что даже предстоящие экзамены, до которых вообще-то рукой подать, кажутся лишь обычной самостоятельной на двадцать минут, от которой ничего не изменится. только вот, правда, от этой «самостоятельной» зависит дальнейшее, а до меня понимание доносится словно через толщу воды. я уничтожена, детка. от самой себя ведь не спрячешься, да? так вот, я и не пытаюсь, поэтому и сижу с тобой рядом, словно мы почти незнакомы. не надейся на что-нибудь лучшее. во мне нет ничего лучшего. только пепел.