Облако цвета платины

      — Чё?       Моему удивлению нет предела: они даже не тронули меня, а просто выставили за врата и закрыли их. Притом, что я пришла сюда документы подавать.       «Вот как, значит, тут встречают новеньких?»       Да… И что делать? Перелазить через ограждение, или зайти с чёрного хода, только почему-то не думаю, что тех янки там нет. Ждать, пока кончится урок? Вряд ли я выдержу долго, стоя на месте возле врат, тем более, что эти парни могут вернуться. Просить маму? Нет… Я не буду этого делать, потому что своё решение всё равно не поменяю: сама значит сама. Но документы-то подать надо… А, может, ну их, поступлю-таки в Юран. Но, блин, белой вороной быть не хочется, тем более носить мужскую одежду… Да меня и так со спины за пацана принимают! Не-а… Я подам документы сюда даже ценой собственной жизни… Ой, это я уже что-то загнула. Просто постараюсь. Да, так лучше.       «Ну что, Ассасин, начнём игру!»       Со счастливой улыбкой оббегаю здание школы два раза в поисках запасного способа пробраться внутрь. Как и думала, чёрный вход закрыт и стоит там один из этих. Обойдя ёще раз, останавливаюсь около мусорных баков, проверяю на прочность крышки урн. Вроде, хорошо сделаны. Аккуратно, чтобы не провалиться, встаю на эту жестянку и вылезаю на каменный забор; удачно, что высота оказалась не такой большой, а то не знаю, что бы делала, но и то пришлось подпрыгнуть, а вот дальше и физкультура аки подтягивание на турникете. А у меня с этим немного проблемы. К счастью, с горем пополам я таки подтягиваюсь и, забравшись на выступ забора, смотрю вниз…       «Высоко… Стоп! Это что, картонные ящики? Вот повезло!»       На радостях прыгаю на них… и проваливаюсь. Какая-то сволочь положила сюда пустые коробки с парочкой дополнительных стопок макулатуры, чтобы ветром не сдуло, но всё равно большая часть пуста. И я уверена, прибеги сейчас сюда кто-нибудь, то увидел бы «весёлую» картину, как с ящика торчат человеческие конечности. Наверное, подумали бы, что это труп выкинули… или манекен с девчачьей мастерской. Но если бы я задвигала этими самыми конечностями — сомневаюсь, что было бы до смеха… Представляю весь шок и страх на лице того бедолаги-очевидца. Да и икота после эдакого не скоро пройдёт… эх.       «Спасибо тебе, тот, кто принёс сюда эту макулатуру, я оценила твой «тонкий» юмор, точнее моя тушка… ой».       Разорвав ящик этими самыми несчастными концовками, надавив на його картонные стороны так, что он теперь похож на знак плюс, нежели на сам яшик. Встаю, обтрёпываюсь и смотрю по сторонам, чтобы оценить обстановку. Моё «весёлое» падение никто не слышал?. Вроде нет… Ну и ладно, а то бы вспомнила, как надо бегать кросс на дальние дистанции. Да, весёлий у меня был дедуган (препод) в младшей школе, никому не попускал – все без исключения исполняли двойную норму. Даже не смотрел на то, что девушкам полагается, как бы, делать всё дважды меньше, чем парням. Но мне повезло: я тогда переехала. Это потом я узнала от бывших одноклассниц, что на следующий год дедуля ушёл на пенсию.       Заглянув за стену школы, никого, вроде, не вижу по периметру…       «Чувствую себя Гареттом из THIEF…»       Там тоже надо проходить так, чтобы тебя не засекли стражники, да и приёмы разные использовать, чтобы прошмыгнуть невидимым, или отвлечь вездесущую стражу, также можно оглушить, но за это не получаешь определённые достижения. И как в такой момент не почувствовать себя героем игры «Assassin’s Creed», где главному герою, Дезмонду Майлзу, при помощи Анимуса доводилось проходить жизни некоторых своих предков, таких как Альтаира ибн-Ла-Ахада, Эцио Аудиторе да Фиренце и Коннора Кенуэйа. Да я ещё до сих пор помню, как пыталась пройти синхронизацию на все сто процентов, как дрожали мои руки, державшие джойстик, во время прохождения какого-либо важного момента, как эмоции переполняли меня, когда наконец, с n-го раза, я проходила какого-то босса. Это великая игра, как для меня в моей коллекции статуэток есть эти величественные ассасины, кроме Дезмонда, почему-то статуэтки с ним как-то не очень попадались. Ох, я уже жду не дождусь новой части этой игры!       Однако, моя нынешняя «миссия» отличается от тех, что показаны в этих играх, я не красть документы или ценности пришла, ну и тем более не убивать какого-то известного политика, связанного с тамплиерами, а просто отдать бумаги с иероглифами и цифрами. Но с такой охраной этого заведения чувствуешь себя именно героем стелса.       «Ну что, сыграем? Часть первая: Воспоминание первое. Проникновение… Особенности: пройти незамеченным».       Хе-хе. Хотя, если меня поймают, у меня будет полная десинхронизация без права на возврат к сохранённой точке, потому что это настоящая жизнь, да. И тогда будет не до смеха, ибо реально могу память потерять.       Странно: до двери я дойти смогла спокойно да и войти в неё точно так же. Ну, что поделать, это лишь первая часть миссии и обучаловка пока не кончилась, так что не удивительно.       «Часть первая: Воспоминание второе. Поиск. Особенные задания – те же самые».       Дойдя до шкафчиков с обувью, я слышу голоса и направляющиеся в мою сторону шаги.       — Слушай, а зачем было боссу идти туда? — слышу один, за шкафом по правую сторону от меня.       «Пронесло…»       Как хорошо, что они повернули во второй ряд как раз возле того места, где нахожусь я. Блин, как-то очень резко поднялся уровень сложности. Хотя чему я удивляюсь: это ж реальная жизнь, а не игра!       — Боссу надо кое о чём с ним переговорить.       Знакомый голос, однако. Аккуратно выглядываю, чтобы меня не заметили.       «Так это ж тот чувак, что выкинул меня с территории!»       Сволочь! Так и держит свою соломинку во рту, да чтобы те ней подавился!       От злости я не замечаю корзину для мусора и случайно задеваю её ногой. От такого лёгенького толчка ведро почему-то обиделось и начало возмущаться, поднимая шум со шкрябаньем пластика о деревянный пол и шорохом обёртками от печенья и батончиков.       — Стой… — тот с соломинкой остановился, наверное, поднял руку и прислушался. — Ты слышал?       Не знаю, что дальше делали эти парни, ибо я их уже не видела, так как спряталась за шкафами. Только что до меня дошла вся суть положения и как грешно иногда желать людям плохого. Происходи это всё не со мной, я бы восприняла его как шутку и просто посмеялась бы от души. Да то, что я сейчас вижу, явно похоже на подсказку всевышнего за то, что я искренне раскаиваюсь за свои пожелания кому-то быстрее покинуть сей бренный мир. Свет так красиво падает с окон, что, кажется, будто ступеньки подсвечиваются, подсказывая, что под ними можно спрятаться. Если бы не весь этот страх, что я сейчас переживаю, залюбовалась бы, наверное, этой картиной, или даже не обратила бы внимания. Не раздумывая, тихонько, чтобы не создавать ещё больше шума, забегаю в спасительный уголок под лестницей. Повезло ещё, что шаги пафосного пацана, направляющегося к этой проклятой корзине, заглушили все остальные, потому мой кувырок никто даже не услышал. Странно только то, что я никогда не умела его правильно делать и получался он всегда очень плохо, ещё и шуму делал много, а тут всё равно что гимнастка.       Постояли они пару минут, почесали головы и с тревожными мыслями о заселившемся в их школе привидением или полтергейсте, всё же пошли своей дорогой. Даже немного радует такая новость, хи-хи. Благодаря этому можно вздохнуть спокойно. Получается, я им ещё и отомстила за то, как они со мной обошлись. Посидев ещё с пару минут, чтобы успокоиться окончательно, осторожно выглядываю. И, убедившись, что ни с правого, ни с левого фланга, ни на лестнице никого нет, аккуратно выхожу и молю, чтобы больше таких происшествий не было.       «Не знаю, кто там наверху сегодня дежурит — Ками-сама, Буда, Ра, или, может, я тебя даже не знаю, за что и прошу прощения, но всё равно премного благодарю за такой подарок…»       Поднявшись наконец на второй этаж, я и не ожидала такой подлости от того, кто сверху.       Наверное, я всё же его не знаю и мои извинения он не принял, иначе как объяснить то, что на коридоры выходят окошка из аудиторий, позволяющие каждому, кто сидит в классах, видеть, кто идёт. Что ж, придётся идти вприсядку, поскольку палиться ещё очень рано и очень не вовремя — на данный момент я гордый и принципиальный ассасин. И мне это уже начинает нравиться, адреналин в крови бушует, каждый шаг может быть фатальным. Да, после того заряда гормонов в голову, что я получила пару минут назад, чую меня ещё и не на такие подвиги потянет. Так, и куда это делся мой инстинкт самосохранения? Он же у меня всегда работал лучше чем мозг. Видно, после такого он на пару с мозгом хильнул чего-то и они пошли спать по пьяни, ну, или, он тупо развернулся и, со словами «Разбирайтесь сами», ушёл. Ибо более сумасшедшей идеи чем красться здесь придумать нельзя.       Подползая к ещё одному какому-то кабинету, слышу приглушенный, но достаточно знакомый голос, точнее «ха-ха». Поднимаю осторожно голову. Да, это Ямамото-кун отвечает, стоя возле парты и держа руки за головой. Скорее всего, это у него такая привычка.       — Пусть будет тысяча пятьсот семьдесят третий…       «Какой-то год? История? Стоп! Что значит «пусть будет»?! Он, что, наугад говорит первые попавшиеся цифры?.. А что в этом году случилось?»       Легко, конечно, делать вид, что я в шоке, легко, но сама-то… Так чем там в истории отметился этот год? Вообще-то в пример образцовой ученице меня не поставишь, да что там, меня и к обычной отнести сложно. Можно сказать немного хуже среднего, но всё же так отвечать даже я не буду.       — Д-да… правильно… — видно, что даже учитель удивлён, — Именно в этом году Ода Нобунага ликвидировал сёгунат Мурамати…       Офигеть. Мне даже пришлось челюсть с пола поднимать. Интересно, Ямамото-кун знал ответ или действительно… Хотя, что тут думать: после его «Моя удача меня не покидает!», сто процентов другой вариант.       «Да… мне бы такую удачу».       Почувствовав на себе чей-то взгляд, я отрываюсь от наблюдения за счастливым Такеши, смотрю по обе стороны от себя, и, никого не увидев, поворачиваю голову назад в класс. Посмотрев на первые парты, замечаю, что…       «Меня спалили».       Грозный пацан, однако, скорее всего местный идол мужской красоты. Знаем таких… Эх, не подружимся мы с ним. Стоп, я ж его видела вчера: тот парень через дорогу, ну тот, который злой был, я его ещё побоялась позвать, чтобы дорогу спросить. Кстати, не похож он слегка на японца: светлые, даже серебристые, волосы, пронзительные зелёные глаза. И его взгляд… Так и говорит: только выкини что — придушу. Наверное, сделай я резкое движение, то он бы сорвался с места, не глянув на препода. И что прикажете делать?.. О, придумала! Аккуратно, так чтобы никто больше меня не заметил, машу ему рукою в знак приветствия, на что он сначала удивляется, а после, вспомнив, что это типа не круто, сразу возвращает холодный да так и прожигающий кислотой взгляд. Видно, мириться он не собирается, эх, а ведь я ему живенько помахала, а он… Ну, раз не хочешь по-хорошему — буде по-плохому: оттянув веко, показываю ему язык и быстренько ныкаюсь, ползу дальше. Не знаю, что там происходит, но, судя по грохоту, преподаватель явно «оценил» ответную реакцию-выкрутас, ибо мои уши услыхали прекрасную мелодию. Мелодию, которая значит, что кого-то отчитывают, жаль, что недолго.       «Получи, фашист, гранату!»       Однако рано веселиться: проползя через весь второй этаж, я не нашла своей конечной цели. Но радует то, что эти странные янки на дороге не попались; наверное, думают, что пробраться в школу просто невозможно, да и не охраняют её как надо. Не думают они, что ученики могут сбегать с уроков, раз не проверяют. Наивняк, однако… Так, давайте подумаем. Если я правильно помню, то кабинет директора в предыдущих школах был на четвёртом этаже. Скорее всего, здесь будет точно так же. Поднявшись на два этажа выше, замечаю, что здесь все классы стоят пусткой. Наверное, это этаж клубных комнат. Но меня это не интересует, пока что, а значит поиск не дал результатов. Вот почему мне так не везёт?       Никого нет… разве что вот дверь, на которой табличка. Что тут у нас? «Дисциплинарный комитет».       «Мда, наверное, нерабочий».       Серьёзно, это первая школа, где нерабочим есть не туалет, а «дисциплинарный» комитет. Иначе как объяснить этот «потоп» янки?       В любом случае, ничего похожего на приёмную директора я не обнаружила. Может, здесь немного-таки по-другому и оно не тут. Возможный вариант остаётся… третий этаж, что ли? Что ж, тогда – промахнулась, слегка. Проходя мимо «дисциплинарного» комитета обратно к лестнице тихо вздыхаю и возношу молитвы, возможно, когда-то он будет восстановлен, а янки передушены.       «Аминь».       А вот и он – третий этаж и… он не встречает меня с распростёртыми объятиями. Вернее, двумя янки – точно такими же, которых я спугнула раньше «полтергейстом». И что ещё делать кроме как вознести мысленно руки к небу.       «Начали за здравие — кончили за упокой».       Етить-колотить, и что теперь делать прикажете?!       «Пойти в ва-банк, что ли?..»       Уходить они, похоже, не собираются… стоят там, в другом конце коридора, и что-то увлечённо разглядывают. Возможно, оно им будет интересней меня? Ну, попытка не пытка… потому я выбегаю в холл и кричу как можно громче (и писклявей почему-то).       — Э-эй! Пацаны! Где тут кабинет директора?!       Они, не поднимая взгляд от чего бы там ни было, показывают рукой мне за спину.       — Прямо и направо предпоследняя дверь.       — Спасибо! — крикнула я, показав самую обаятельную улыбку, на которую способна… и начав уносить ноги на скорости реактивной тяги.       «Как раз вовремя, поскольку…»       — А? Чё? — журнал или что бы оно ни было с шорохом упало, а сразу за ним, то есть за мной синхронно стартовали две не маловесные туши. — А ну стоять!!!       Тут-то и можно поблагодарить старичка-физрука за двойную норму для девочек! Только уж жутко перед глазами всё трясётся, будто я верхи на неуправляемом скакуне.       «Да тпру же!»       Где та прямо-направая-в-конце дверь?! У меня тут сейчас мозги оборвутся с верёвочек и будут болтаться, ударяя о черепную коробку… если уже не начали, судя по равномерному стуку в висках. А эти янки неплохие спортсмены — отставать не думают.       — Стоять!       «Ага, дурак разве что послушает!»       Фух, а коридор кажется куда длиннее, чем казалось… но ещё чуть-чуть… думаю. Вот-вот… вот и оно! Дверь уже на расстоянии вытянутой руки… знаю, потому что налету хватаю ручку. Сейчас… О-то-дви-нем!       «Наши победили! Янки — ноль, Япония — один!»       Только… эти звёздочки перед глазами почему-то не похожи на олимпийское золото. И почему у белой стены пуговицы?.. И она такая мягкая? И я на ней в горизонтальном положении? У меня сосуды лопнули-таки в голове, перевернув всё на девяносто градусов? Бешеная карусель остановись, я сойду… Я серьёзно! Хватит крутить всё перед глазами! Цыплята, ша… мама-курочка не я…       Чьи-то туфли оказались прямо перед моим носом. Почистить бы, как и брюки. Рубашка заправлена, тоже хорошо… ой, мужчина, побриться бы вам! И…       «Что-то так стучит…»       Тук-тук… почему мне кажется, что оно злится? Причём очень. Прям в ярости. Сглатываю ставшую чересчур вязкой слюну поднимаю глаза…       — Эм, мисс, — спросил, кажется, директор, — вы по какому вопросу?       «Ну как сказать…»       — Эээ, говорю сразу, что не по этому, — ответила я, едва найдя силы оторваться от пары особенно злобных, даже стальных серых глаз.       «Точь-в-точь эти глазища как у волка, взирающего на овечку, которую вот-вот раздерёт».       И это не преувеличение: уж без понятия, какие там мысли в голове у этого мрачнее тучи парня, но сомневаюсь, что те могут быть о чём либо приятном, если я навалилась на него, а он валяется, распластавшись в позе морской звезды на пусть вроде и чистеньком полу.       «Хотя если на тебе, парне, лежит девушка, то мыслишки могут забрести в очень интересные дали».       К счастью, в какие именно моё собственное воображение не успело мне нарисовать, потому как парень приподнял себя сначала на локтях, а после и вовсе сбросил меня, поднимаясь на ноги.       — Какого здесь происходит, — ох, воистину таким голосом можно и глотку резать, причём эффект такой, что никакая супер-пупер анестезия не поможет жертве.       Всё те же отблескивавшие холодной сталью глаза провели взглядом дугу по всем собравшимся в поле зрения перед хозяином, и несчастными, насколько я поняла, оказались разумеется я и парочка янки, застывших в дверях похлёще статуй и глядящих на этого полминуты назад «морского звёзда», а нынче прямого, будто стержень проглотил, парня глазками описавшихся щенят.       — Хи-Хибари-сан! — у одного из них даже икота проснулась, а у второго, как бы он ни пытался держаться, затряслись коленки. — П-пожалуйста, просим нас извинить!       Они синхронизировались между собой на все, наверное, двести, согнувшись в почтительном поклоне на девяносто градусов с руками строго по швам. Интересно, с чего бы вдруг?       — В Средней Намимори посторонний, — этот парень скосил на меня ну точно волчий взгляд, аж мурашки по коже и ком в горле, такой, что и проглотить трудно. — И если бы только в корпусе — в кабинете самого директора.       Я украдкой посмотрела на «самого» директора — мужчина стоял неподвижно и глядел на парня, будто не дыша. Ух ты: неужели и на него подействовало внезапное резкое охлаждение помещения, когда негромкий и казалось бы ровный голос этого Хибари-сана отбивался от стен.       — И-извините! Мы…       — Да что это такое? — Хибари-сан вздохнул тяжко и как-то даже раздражённо. — Дисциплинарный комитет называется.       «Ах вот как! Дисциплинарный комитет, значит?»       Какой сюрприз, что он всё-таки рабочий в этой школе! Ну, или почти, с такой-то халатностью.       — А знаете, — затараторила я. Мой инстинкт самосохранения не просто ушёл, он умер от передозировки адреналином, потому что я больше не понимала, что говорю, — раз вы такой порядочный и всепослушный Дисциплинарный комитет, почему тогда сами его члены не соблюдают Великую и Ужасную дисциплину, а? — заявила я, глядя в глаза прямо главе, как я поняла.       «Ой, у меня сейчас самой прожилки затрясутся».       — Мне довелось увидеть, — но я постаралась воздержаться от видимых проблесков страха, — как ваши бравые ребята прямо посреди коридора любовались весёлыми картинками из самого Плейбоя.       Вообще-то я откровенно врала, поскольку все мои слова на данный момент можно посчитать выстрелом наугад, но, судя по вспыхнувшим пунцовым лицам проштрафившихся, я попала в точку. Что ж, извините ещё раз, мальчишки, теперь оправдываться придётся вам.       — Х-хибари-сан! Да кого вы слушаете! Чтобы мы вот так средь бела дня…       — И средь школьного коридора…       Ничего себе: видать не зря я сравнила эту двоицу с описавшимися щенками, ибо так и именно так они сейчас выглядели под тяжким немигающим, как у кобры, взглядом Хибари-сана.       «Брр, если он так пугает этих «шкафов», то что меня ожидает?..»       — Довольно, — словно прочитав мои мысли, глава Дисциплинарного комитета прервал бессвязный поток мямлянья и обратил свой страшный взор ко мне. — Полагаю, стоит дать высказаться и девушке. Сомневаюсь, что она рискнула пробраться в наши стены просто ради шутки.       «Что ж, правильно сомневаешься».       — Д-да! — я старалась сказать это спокойно, честно старалась, но всё равно получился мышиный писк под таким взглядом. — М-мы, в смысле моя семья, недавно переехали сюда, ну и, в общем-то, я должна поступить вроде как куда-нибудь, вот и…       — А, — вот серьёзно могу поклясться, что у бедного директора, всё это время как-то по-младенчески беспомощного наблюдавшего за всем происходившим, наконец отлегло от души. — Так вы документы пришли подавать?       «Бинго!»       — Ага, — однако я воздержалась от макарены и просто полезла доставать из, по вине всех приключений оказавшейся за моей задницей, сумки злосчастные бумажки.       То время, пока директор изучал предоставленную документацию, показалось мне целой вечностью, хотя, если верить настенным часам, прошло менее пяти минут. Должно быть, даже секунды в этой школе способны посоревноваться с улитками, когда человек вроде главы Дисциплинарного комитета находится в этих стенах. Подобный холодок пробегался по моей коже разве что в детстве, когда я ещё свято верила в они из маминых страшилок.       «Если я поступлю-таки сюда, то сомневаюсь, что подружусь с этим чуваком».       — Что ж, — наконец вечность соизволила подойти к концу и директор отложил мои документы, — вроде бы всё в порядке, но вы ведь подавали ещё и в другие школы?       — Да, тамошнее руководство велело подождать неделю, тогда они сообщат, прохожу я или нет.       — Вот как, — директор призадумался. — В таком случае, полагаю, мы также предлагаем вам подождать это время. По документам мы могли бы принять вас и сейчас, но вдруг вы передумаете и предпочтёте другое учебное заведение?       — О? Логично, наверное.       «То есть ещё неделю мне придётся без дела сидеть, замечательно».       — Мы вам перезвоним, — сказал директор уже во время прощания. — А пока что, Хибари-сан, проводите гостью.       «Ого, ну ничего себе!»       Да что это за парень такой?! Нет, я понимаю, что глава Дисциплинарного комитета не последний человек в школе… но то же можно сказать и о главе клуба выпечки или капитане бейсбольной команды, правда?       Правда или нет, но Хибари-«сан» посмотрел на директора так, словно все окружавшие его в это время и в этом месте были здесь же потому, что он, Хибари-«сан», и только он им это позволял. Выдохнув с особым чувством и окинув всех прищуренным взглядом, он направился к двери — меня вновь обдал ледяной ветерок, брр, — и кивнул по-прежнему не оттаявшим из состояния ледяных скульптур подчинённым, подбородком показав на меня.       «А? Чё?»       И как по команде двоица «не-янки» подхватила меня под белые ручки и поволокла вон из кабинета. Я, конечно, не то чтобы феминистка по жизни, но что это за обращение такое с девушками?!       — Эй! — естественно возмутилась я, когда во время перерыва все оглядывались на нашу компашку на коридоре. Мда, ещё не поступила, а уже звезда по имени я засветилась в роли той-которую-безбожно-волокут-аля-тряпичная-кукла. — А конвой обязательный?       Вообще вопрос был адресован всем, но сразу стоит уточнить, что не тёмному затылку Хибари-«сана» и не безмолвным суровым профилям «не-янки». Эти ребята из Дисциплинарного комитета — если подумать, то теперь мне их стало немножко жаль: их глава, что, обладает магическим навыком зашивки ртов без помощи рук?       «Эх, парень, я ещё не здешняя ученица, но тебя уже боюсь».       Со стороны, наверное, наша хода по коридорам школы, в которую я проникла аки шпионка, выглядела помпезной, а я как бы королева, но, увы, Её Величество с этим не могла согласиться — казалось, будто меня ведут в кутузку какую.       — Эй, — вздохнула, когда мы спустились на первый этаж. — Ну хорошо, ладно. Я прошу прощения, что вот так проникла на вашу територию, не будучи посвящённой в гордое звание здешней ученицы. Но как же мне его получить, если здесь всё так… такие строгие порядки?       На самом деле я хотела сказать «Всё так запутано, что нифига не поймёшь ваши правила», но с моими стараниями состроить мордочку шрековского котика это было бы лишним.       Но сработало: видимо, такая несостыковка заставила главу Дисциплинарного комитета задуматься и остановиться у выхода, державшие меня парни также как по команде встали на месте. Ух, они мне все руки успели отдавить, не удивлюсь, если на память о сегодняшнем приключении на предплечьях останутся синяки.       — Можете отпустить.       «Хм? Показалось или его голос и вправду оттаял?»       — Документы обычно подают родители, — совершенно спокойным и не создавашим впечатление сквозняка голосом произнёс парень, когда подчинённые освободили мои руки и я немедленно потёрла места, на которых таки стали наливаться багровые пятнышка. — Тебе стоило их попросить… если им не наплевать на тебя.       «Ч-что? С чего такой вывод?»       — Им не наплевать, — я покачала головой. — Просто я сама так захотела.       Ох, не сочтите за романтика, я ведь успела помянуть, что не люблю сёдзе, но то, как мягкие солнечные лучи обтекли тёплым золотом силуэт главы и правда красиво. Просто красиво.       — Самостоятельная, значит? — Хибари-«сан» усмехнулся, но ко мне так и не повернулся. — Хорошее качество, но тебе бы его в хорошее русло.       «Прямо как моя мама сказал».       — Но, говоришь, у тебя есть выбор из нескольких школ? — вдруг парень обернулся через плечо и посмотрел так, что меня чуть не передёрнуло от ощущения, будто я кролик, а он — голодный хищник. — Что ж, тогда говорю сразу: надумаешь сунуться сюда — будешь под моим наблюдением каждую секунду в этих стенах, травоядное.       «Эээ?! Что ещё за травоядное? Типа я?»       Я оглянулась на «не-янки» и поняла, что, да, это я. Но с какой стати?       Вот этот Хибари-сан сказал что-то совим подчинённым и удалился, больше даже не глянув на меня, но до этого…       «Как блеснули его глаза — он, что, янгире?»       Мда, верно тогда говорила Хару-чан — эта школа не для слабонервных, но что ж, у меня есть ещё неделя для принятия решения. Так что жди или не жди меня, Средняя Намимори!