Сокровище крепости Ардмир

Крепость Ардмир. Она уже много тысяч лет возвышалась на этом перевале, молчаливая, неприступная, защищенная древней магией. И давно покинутая защитниками. Они ушли, быстро, молча, оставив крепость ветрам и солнцу. Но никому не принадлежал Ардмир. Многие пытались взять его штурмом, их кости все еще белели на подступах к стенам. Никто из тех, кто вошел внутрь, не вернулся. Но желающих покорить твердыню меньше не становилось. Одних манила слава полководца, однажды сумевшего взять легендарный Ардмир, другие жаждали добраться до скрытых за перевалом рудников и плодородных долин. Наследие забытой войны, крепость стала надежным стражем сокровищам проигравших. Ходили слухи, что последние защитники крепости провели кровавый ритуал, отдав жизни и души за неприступность своей твердыни. Так ли это было — кто знает, правда затеряна в минувших годах. Но Таргору было откровенно наплевать на все пугающие слухи. В конце концов, про нового Темного властелина их уже ходило не меньше. И когда перед ним возвысилась гордая красавица-крепость, он осмотрел ее взглядом победителя. — Мой лорд, поверните войска, — взмолилась ворожея. — Я чую спящую там беду. — Глупости, — отрезал Таргор. — Что может сделать груда старых камней? Даже если там есть действующие ловушки, достаточно пустить вперед големов. Разворачивайте лагерь. Ворожея хотела было что-то сказать, но глаза ее закатились, женщина рухнула наземь. Забряцало оружие, раздались крики ужаса. Над Ардмиром реяла темная фигура, взирающая синими провалами глазниц на тех, что вставали лагерем в долине. Таргор только глаза закатил. — И это армия, внушающая ужас всем окрестным странам. Позор, сборище девок, а не солдаты. Жалкого призрака испугались! Призрак вытянул руку, порыв ветра сорвал знамя Таргора, бросил в грязь. — Убирайтесь прочь отсюда, не случится ныне чуда. Много тех, что здесь погибли, поискать явились битвы, позвенеть в бою мечами — всех сгубила крепость Ардмир. — О, способность к воздействию на материальный мир? — приподнял брови Таргор. — Это уже интереснее. Магам — развернуть щиты. Големов — в первую линию. А я пока потолкую с этим покойничком, — Таргор клыкасто усмехнулся, легко взбегая на пригорок перед воротами крепости. Призрак оказался высоким полупрозрачным юношей, одетым лишь в штаны, закатанные до колена. Он молча смотрел на Таргора, не двигаясь с места, смотрел с явным любопытством, ощутимым даже на расстоянии. Таргор самоуверенно усмехнулся, продолжая спокойно идти вперед. Призрака он не боялся, вглубь замка лезть не собирался, а на расстоянии эта груда камней вряд ли что-то могла сделать. — Ну что, призрак барда, так и будешь стоять? Или ты всех нападающих доводил до самоубийства своими странными стихами? — Ну, уж раз явились гости потревожить мои кости, то придется, видно, встретить по законам Тьмы и Света, — пожал плечами призрак, аккуратно спускаясь наземь перед замком. Между ним и Таргором пролегла тонкая сверкающая изумрудная полоска, видимо, отмечавшая границу мира живых и мира мертвых. — Это по каким именно? Где кинжал в спину, или где дубина в лоб? — Таргор усмехнулся, спокойно перешагивая черту. Все тихо, без спецэффектов — любой, шагнувший за Грань, должен был умереть. Если он не Властелин, коронованный своей силой, как правило, Тьмой. Считалось, что умереть любой Властелин может либо по своему желанию, либо от руки создания, неподвластного судьбе. Только вот загвоздка, таких людей не мог почувствовать ни один оракул, и если уж Властелина собирались убить, приходилось действовать наудачу. Так что способность призрака оказалась бесполезной. Бард явственно вскрикнул, тонкие руки, источающие ледяной холод, отчетливо чувствовались на груди, когда он попытался вытолкнуть Таргора обратно за линию. — Ух ты, как интересно, не просто воздействие на материальные предметы, а еще и прямое, — прокомментировал ситуацию Таргор. — Интересно, а обратная связь? — он попытался схватить призрака за запястье, но рука прошла сквозь него. — Ах, как жаль, а я уже стал надеяться на необычный трофей. — Войско здесь твое поляжет, Ардмир одному не взять. Что ты мне на это скажешь, Хаоса могучий князь? Я всесилен в этих стенах, не сразишься с тенью ты, будешь здесь отмечен пленом на столетья немоты. Здесь совсем гостям не рады — смерть да холод, мрак да ночь. Пожалей свои отряды, уходи отсюда прочь. — Смерть и холод говоришь? — Таргор наклонил голову набок. Интересный призрак, вот так сходу определить, что его короновал Хаос, а не Тьма. Очень, очень интересный. — Мне нет нужды захватывать Ардмир. Достаточно просто разрушить те из его стен, которые перекрывают дорогу. Я даже не стану трогать саму крепость — древность все-таки, почти легенда. Подумай над этим, бард. Равно как и над тем, что сильный некромант может отпустить тебя отсюда. — Тронь у стен моих хоть камень, грянет с неба тут же пламя, не спастись и Властелину, пеплом серым ты остынешь. Как твои затихнут стоны, соберу тебя в ладони, не отдам ни Тьме, ни Свету — лишь развею в черном ветре, — бард сделал шаг назад, затем с усилием толкнул ладонями воздух перед собой. И Таргора отшвырнуло на шаг, за линию, хотя призраку это явно далось нелегко. — Силен, — уважительно протянул Таргор, не пытаясь подойти обратно. — Но неужели тебе не надоело быть вечным стражем мертвых камней? Неужели тебе никогда не хотелось покоя? Или просто уйти отсюда, не отдавать свои силы для смерти других? — голос Таргора стал ниже, проступили бархатные искушающие нотки. — Неужели не хотелось просто поговорить с кем-то, кто не боится тебя? Юноша отрицательно покачал головой, затем, словно завороженный голосом Таргора, сделал крохотный шаг к нему, явно вслушиваясь. — Это ведь безумно скучно — сидеть в тьме и холоде, в постоянной немоте. Это ведь несправедливо — стать чужим орудием мести, утратить из-за этого свое посмертие, — голос становился все тише, заставляя невольно приблизиться, чтобы расслышать. — Хочешь почувствовать тепло? Бард переступал мелкими шажками ближе, еще ближе, неосторожно высунулся на солнце, моментально превратившее его в живое создание. Отчаянный вскрик — юноша отшатнулся обратно, в спасительную тень, взметнулись длинные рыжие волосы, похожие на лепестки пламени. — Еще интереснее, — задумчиво протянул Таргор. — Неужели проклятие дракона? Ну, бард, куда же ты? Неужели испугался? Ты ведь хочешь снова быть живым — иначе не пошел бы на мой голос. Я не некромант, да и шаманизмом не увлекаюсь, — он снова подался вперед, к самой черте. — А Хаос — это прежде всего жизнь. Смерть слишком скучная штука, чтобы вызывать интерес. Ты ведь хочешь снова стать свободным? Бард снова помотал головой в отрицании, взлетел обратно на стену, нырнул за нее и пропал. Вокруг немного посветлело, призрак ушел, перестало давить на плечи чуждой силой, не родственной Хаосу. — Интересно, — снова протянул Таргор. — Намит, собери всю информацию про эту крепость. Легенды, слухи, сплетни, реальные истории. Хочу узнать, кто этот бард, — приказал он своему адъютанту. — И пошлите в замок пару големов потупее — им Грань не страшна, все же механизмы, а не кто-то живой. Големы не вернулись. Точнее, они даже не дошли — явившийся заново бард превратил их в две безобразные кучки металла, смяв своей силой. Войско зароптало, никому не хотелось становиться следующей жертвой хранителя Ардмира. Властелин сошел с ума, он всех погубит. — Мой лорд, воины волнуются, им страшно, — Намит покачал головой. — Местные рассказывают только то, что крепость проклята. По слухам, здесь принесли в жертву кого-то из живших внутри, когда войско покидало Ардмир. Но прошло столько времени, что теперь никто не может сказать доподлинно, что же там произошло. — Значит, жертва, — покивал каким-то своим мыслям Таргор. — Понятно. Успокой солдат — я не собираюсь бросать их на бессмысленную смерть, а выйти за пределы крепости этот призрак не сможет. Его предел там, где кончается тень от стен Ардмира. Разбейте лагерь. И отправь людей к Ронэсу. — Мой повелитель, вы уверены? — осторожно спросил Намит. — К нему даже остальные некроманты относятся с опаской, говорят, что он странен даже по меркам мастеров смерти. — Зато он лучший специалист. И здесь ему будет достаточно материалов для исследования, чтобы не нервировать войско. От Ардмира не доносилось ни звука. Только призрак снова реял над стенами и разглядывал войско. Солдаты нервно косились и за полет стрелы обходили любую тень со стороны крепости. Таргор же, казалось, забыл про призрака, спокойно занимаясь своими делами. Оживился он лишь когда доложили о прибытии Ронэса. — И что тебе понадобилось? — приветствие некроманта было коротким, он вообще не особо любил размениваться на всякие мелочи вроде вежливости. Таргор махнул рукой в сторону крепости: — Призрак с возможностью воздействия на материальный мир. Предположительно — принесен в жертву, на солнце обретает материальность. При этом отказывается от возможности расстаться с крепостью. Ах, да, еще он смог вытолкнуть меня из-за грани. Интересно? Некромант с энтузиазмом потер руки: — Спрашиваешь, это такой материал… Будет интересно с ним пообщаться, где он? А, сам вижу. Ну, я пошел. — Эй, ты только не упокой его там случайно! — крикнул вслед Таргор. — Мне тоже интересно будет поговорить с ним, как-никак тысячи лет тут болтается. — Не учи некроманта с призраками работать, — отмахнулся Ронэс. Призрак встретил его холодно во всех смыслах, спустился к изумрудной полоске Грани. — Что ищешь ты в конце пути, неужто смерть решил найти? Тогда твой поиск ни о чем, она таится за плечом. — О, уже за плечом? — обрадовался некромант. — Значит, не зря я три дня по тому склепу лазил. Ну-ка, иди сюда, — Ронэс окутал руки странным синеватым сиянием и нахально шагнул в тень. — Ну, куда же ты? Тебе не говорили, что невежливо убегать от собеседника? Бард красивым полетом-прыжком спиной вперед отдалился вдоль стены на грань тени и солнца, спасаясь от некроманта, и снова толкнул воздух ладонями, посылая волну своей магии. Ронэс не менее красивым пируэтом увернулся от направленного вектора воздействия и снова попытался схватить призрака. — А я и не знал, что в обучение некромантов входит боевая акробатика, — фыркнул Таргор, с любопытством наблюдая за этой погоней и постепенно приближаясь. — А я не знал, что она входит в умения бардов, — хрипло огрызнулся Ронэс. Защитник Ардмира снова попробовал оттолкнуть некроманта. Волосы метнулись за спиной, на миг выглянув на солнце, опять мазнули рыжими искрящимися всполохами. Бард шарахнулся обратно в тень, Ронэс, подгадавший момент, почти схватил его за руку. Призрак отпрянул, но, сосредоточенный на некроманте, забыл, что находится на самой границе тени, и вывалился на солнце. Где его тут же сцапал поджидающий Таргор: — Попался! Бард молча, безо всякой мужской солидарности заехал ему коленом в пах, не жалея колена. — Уй, — согнулся Таргор, выпуская добычу. Но этой небольшой задержки хватило подоспевшему Ронэсу, чтобы окутать пленника тем самым синим свечением. — Вот теперь попался, — удовлетворенно выдохнул некромант. – Сейчас я изучу его экстраполяцию, выясню, по какому обряду его приносили в жертву, а все остальное дело техники. — Мой лорд, с вами все в порядке? – верный Намит встревожено мялся рядом с Таргором, с ужасом представляя, как может сорвать злость Властелин Хаоса. Бард явно был очень напуган, неуклюже дергался в синем свечении, пытался вырваться, отворачивался от солнца, мотая головой. Свечение не спасало его от солнца, материализовался он, как и был, полуголый и босой. — Ты, — некромант ткнул пальцем в Намита, — плащ, живо! Не видишь, у меня образец страдает? Намит тут же набросил на пленника свой плащ. Бард успокоился, закутываясь в ткань. Таргор, наконец, смог разогнуться: — Сильно бьет, паршивец, даром что призрак. Но симпатичный. Во что ты его упаковал? — В доспех, как ни странно, — хмыкнул некромант. — Не подергается... — Надеюсь, — поморщился Таргор. – Так, буксируй его в мой шатер, там самое подходящее место. По крайней мере, некроэманации от твоих исследований не доведут до кошмаров половину войска. — Я сам в состоянии оборудовать себе рабочее место, — огрызнулся Ронэс. — Я в курсе. Буксируй его в шатер. Бард был против, опять задергался, пытаясь вырваться, негромко застонал, тихо и беспомощно. — Ну-ну, не бойся, обалдуй. Я тебя не больно буду исследовать, — похлопал рукой по плащу некромант. – Вот еще, такой редкий образец портить. Из-под плаща снова донесся полный ужаса стон, потом бард все-таки умудрился свалиться в тень. — Не-не, дорогой, даже и не думай, — Ронэс дернул за нить, тянущуюся от него к доспеху, упаковавшему призрака, вытаскивая его обратно. – Это ведь боевая защита некроманта, а у нас очень любят натравливать на противника потустороннее, так что пройти через него призраки не могут, хотя впервые призрачная сущность оказалась по ту сторону доспеха. Кстати, зря из-под плаща вылез, посреди войска-то. Бард снова завертел головой, оглядываясь, отшатнулся от Таргора, шарахнулся от Ронэса, налетел на кого-то, снова отпрыгнул, пока не забился в тень шатра, затихнув там. — А он костлявый, — пробормотал Намит, потирая ушибленное плечо. — Какой-то он чересчур уж перепуганный, — скептически фыркнул Ронэс. – Призраки, конечно, не особо любят контактировать с живыми, но это уже чересчур. Такое ощущение, что у него боязнь прикосновений вообще, независимо от источника. — Какое дело бы тебе к моим-то страхам? Пошел бы ты отсюда сразу нахер... — Пф, такой красивый, а так ругается, — ничуть не обиделся некромант, отпихивая в сторону ковер и начиная чертить что-то на полу. – Но увы, милый, меня не интересует твоя внешность – только твоя природа. Материализация довольно редкое явление. Так, ставьте его сюда… Сейчас доспех сниму. Это оказалось большой ошибкой. Обретший свободу от доспеха бард пинался метко, так что изловить его не получалось, а колдовать здесь Ронэс не мог, опасаясь задеть живых товарищей. — Вот же заразсссса, — сорвался на шипение Таргор, в очередной раз едва успев извернуться от подлого удара по самому дорогому. – А ну прекратил, иначе в сферу Хаоса запакую! — Милорд, не надо, — подал голос Намит, которому тоже досталось. – Шатер же потом не восстановить будет. — Да наплевать, мы его и так уже почти разнесли! Вот же дрянь брыкучая! — Я в гости не хотел и мига, сам притащил, теперь и прыгай. В ответ донеслось лишь рычание окончательно разъяренного Таргора. Намит, у которого на подобные звуки выработался рефлекс, сразу же метнулся в сторону. В ту же сторону отскочил и бард, ища выход из шатра. Пока все отвлеклись, следовало бежать обратно под защиту стен Ардмира. — Ай! – возмутился адъютант, потирая лоб. – Ну я-то тебе что сделал? Бард помотал головой, показывая, что ничего, нырнул за спину Намиту. — Эй! – теперь уже Намит шарахнулся от призрака, не желая оказываться между Таргором и объектом его злости. – Не надо за меня прятаться! Я плохая защита! Некромант только что пополам от хохота не согнулся, наблюдая, как уже Намит удирает по всему шатру от призрака и, наконец, прыгает за спину Таргора. Бард налетел на Таргора, ойкнул. Властелин, которого тоже повеселили эти догонялки, даже хватать призрака не стал – просто чуть толкнул в нужном направлении. — Ну наконец-то, — потер ладони некромант. И получил локтем в челюсть. Очень острым, нужно заметить, локтем. — Мммм… — простонал некромант, делая какой-то пасс руками. Барда зафиксировало в центре рисунка, не давая вырваться. – А сильно бьет, гад… — А ты думал, — хмыкнул Таргор, не спеша сочувствовать другу детства. – Это он тебя еще по яйцам не приласкал. Судя по озлобленному, какому-то волчьему, взгляду бывшего призрака, некроманту при первой же возможности явно прилетит и туда. Сейчас, когда бард полностью обрел материальную форму, а свои длиннющие рыжие космы собрал на затылке рукой, стало ясно, что это эльф. Рыжеволосый, зеленоглазый и очень злой и напуганный эльф, угрюмо разглядывающий всех вокруг. — И чего ты такой агрессивный? – некромант вытер кровь из рассеченной губы, начиная кружить по границе своей фигуры, и периодически пуская слабые импульсы в рыжего барда. – Совсем в своей крепости одичал… Подумаешь, оттащили его от этой каменюки, так недалеко же… И вообще за столько времени она должна была до зубовного скрежета надоесть. От каждого импульса во взгляде злобы прибавлялось, барду явно что-то не нравилось, однако больно ему не было, скорее, он просто не понимал, для чего и что с ним делают. — Ух ты, как интересно, — продолжал бормотать под нос некромант. – Способность поглощать любую магию, в том числе и направленную… подпитка за счет этого… Но непонятно, что же дает материализацию? — Кхм… — привлек внимание к себе Таргор. – Ронэс, ты уверен, что он у тебя не вырвется, раз ему идет подпитка даже от твоих диагностов? — Не должен, — отмахнулся некромант. – В любом случае, дальше шатра не убежит, а все что можно, здесь уже сломали… Нет, ну как же ты на големов-то воздействовал? Чернила на полу стали выцветать, бард стал немного светиться, становясь полупрозрачным — в шатре была тень. Глаза эльфа из зеленых снова стали синими, засветились угрожающе. — Намит, откинь полог – солнце вроде еще не село, — приказал Таргор. – Не хватало, чтобы этот жеребец сломал мне еще и последнюю кровать, разнося тут все в щепки и лоскуты. Бард устремил на Намита умоляющий взгляд, упрашивая не впускать солнце. — Ты же опять брыкаться будешь, — извиняясь, развел руками адъютант. – Мне, правда тебя жалко, но меня же потом и отправят тебя ловить. Или тебе больно от света? Эльф кивнул, потом попятился к краю рисунка так, чтобы быть подальше от пробивающихся сквозь ткань солнечных лучей. — Если бы он вел себя как разумное существо, а не дикий зверек, можно было бы и не приковывать к пентаграмме. Тут исследований на полчаса осталось, — буркнул некромант, подновляя символы на полу. Бард снова зашипел, обозлившись при упоминании о каких-то исследованиях. — Вот, а я про что. Намит, стань-ка к нему поближе, — скомандовал некромант. — А может не надо? – опасливо уточнил тот. – Я его боюсь. — Ты ему явно понравился, — фыркнул некромант. — Я вообще-то больше по девушкам, — огрызнулся Намит. – А если и интересуюсь юношами, то исключительно живыми. — Да я бы тоже жить хотел, а не платить за сотню тел, что в латах скрылись за спиной души растерзанной одной. Я ведь не воин — менестрель, но кровью залита постель. И в том вины моей и нет, что мертв я восемь тысяч лет. — Сколько? – подскочил Таргор. – Ты что, здесь с войны Последнего Прорыва живешь? – глаза лорда полыхали любопытством почти в буквальном смысле. — Так давай тебя воскресим, — практично предложил некромант. – Мне – тренировка, Таргору – свидетель его любимой эпохи, Намиту – новый подопечный, раз уж его лорд обрел какую-никакую, а самостоятельность. — А что стало с твоим братом? – адъютант даже шагнул чуть ближе, впрочем, не пересекая границ фигуры некроманта. — Мой брат — лишь призрак тех времен, из крепости не выйдет он, прикован кровью к стенам брат, нет больше нам пути назад. И потому, умру пусть сам... НО КРЕПОСТЬ ТРОГАТЬ Я НЕ ДАМ! — глаза все-таки сверкнули. Снаружи что-то загромыхало, похожее на обвал, раздались отчаянные крики о помощи, о том, что кого-то завалило, что начался камнепад. Таргор выглянул из шатра. — Придурков откопать, вылечить, кого не выйдет – поднять силой некромантов, и в штрафной отряд. Приказа входить в крепость НЕ БЫЛО! – на последних словах он сорвался на рык, заставив всех оказавшихся поблизости невольно присесть. Намит тем временем обхватил за плечи рванувшегося наружу эльфа. — Тихо-тихо-тихо, никто на твою крепость не покушается. Да стой же ты, полоумный! — Ага, вот так его и держи, — Ронэс поспешно записывал результаты своих измерений на информационный кристалл. Бард рвался обратно, дергался, шипел, пинался. Намит морщился от особо сильных ударов, но призрака не выпускал, даже норовил погладить по огненно-рыжим волосам. Тот уворачивался от прикосновений, но понемногу затихал, поняв, что вроде бы ничего болезненного с ним не делают, а крепость может сама за себя постоять. — Ронэс, ты же сможешь снять привязку к стенам крепости? – поинтересовался Таргор. – Вроде твоя специализация. — Понятия не имею, — пожал плечами некромант. – На месте надо смотреть. Все, можешь его уже отпускать, я закончил, — перевел он взгляд на Намита. — Ему холодно, — сообщил адъютант таким тоном, как будто каждый день греет призраков. — Ну так напои горячим чаем, — некроманта уже тянуло к стенам крепости. — Дай ему горячий пирожок. На костре подогрей и дай. — Он же призрак! – возмутился Намит. — Материальный, — отрезал Ронэс. — Или ты думаешь, что ты мог бы бесплотную тень вот так держать? — Поиздевались надо мной? Мне холодно, хочу домой, — прохныкал эльф. — Можно подумать, в Ардмире теплее, — обиделся Намит. Бард обиделся в ответ, отвернулся, обхватил себя руками за плечи, словно пытаясь согреться. Намит так и держал его за пояс, опасаясь выпустить, слишком уж непредсказуемо себя вел эльф. — На обиженных воду возят, — сообщил Таргор. – Тащи его вслед за Ронэсом, пусть брата ищет. — Почему сразу я? — Потому что тебе он не норовит дать по яйцам, — оскалился Таргор. – И потому что, если его просто отпустить, задолбаемся опять ловить. Бард скуксился, словно собирался разреветься, покосился на всех. — Ну, вот чего ты дергаешься? – почти миролюбиво спросил Таргор. – Тебе лучше, если мы вас от крепости отвяжем, она небось у вас уже в печенках сидит. А если Ронэс найдет хоть кусочек кости, так еще и воскресить сможет. Снаружи донесся рев, от которого по всему лагерю забряцало оружие, раздались испуганные вскрики. Бард дернулся, рванул наружу с такой силой, что протащил за собой Намита, так и не разжавшего руки. Возле стены Ардмира в исследовательском экстазе прыгал Ронэс: — Дракон! Черный! Да их уже пять тысяч лет никто не видел! Да еще и призрачный! Таргор, я у тебя эту крепость выкуплю! При виде барда дракон немного присмирел, глухо и предупреждающе заворчал, словно намекая, что лучше отпустить рыжика. — Ты туда не пойдешь! – предупредил адъютант, сжимая бывшего призрака сильнее. – Там темно, пыльно, холодно и драконы водятся! Дракон на мгновение застыл, затем гулко расхохотался, веселясь от всей этой нелепой ситуации. — Он еще и смеется, — возмутился Таргор. – Вот же скотина призрачная. Явно родственники – им хочешь как лучше, а они сопротивляются. — Вот этого, — бард ткнул пальцем в Намита, — оставлю, он хороший. А тех двоих сожри, отъев побольше. Вон та скотина — некромаг паскудный, по-моему, к обеду просто чудо. — Он костлявый, — хохотнул Таргор. – А я ядовитый. Тебе брата не жалко? Дракон перевоплотился в полупрозрачную фигуру в доспехах, бард радостно разулыбался и рванулся прямо в тень, видимо, он достаточно освоился с тем, как вести себя в этом теле, а эльфийская сила не зря была соразмерна силе пяти лошадей. — Ну меня-то за что? – в очередной раз простонал Намит, которого призрак нечаянно приложил об стену. – Стой, кому говорю! Сначала дай себя отпустить! – как ни странно, утрата призраком материальности не помешала адъютанту по-прежнему ощущать барда. Выглядело это странно, Намит обнимал за пояс призрачного парня, который в изумлении уставился на его руки, не понимая, как вообще возможно такое. — Какой интересный эффект, — протянул Ронэс. — Айстанлиййениэль, — укоризненно вздохнул дракон, опускаясь на землю там, где вопреки всем законам природы, стояла тень от стен крепости. — Отпусти юношу. Он человек, они долго не живут, нам нечем его кормить. А убить его ты не сможешь. И прекрати разговаривать стихами. — Айста-кто? – поразился Намит. – Да как это вообще выговорить можно? — Постоянная практика, — отмахнулся дракон. – У меня полное имя еще хуже звучит. — Тар, а давай его тоже материализуем? – не сводил с дракона жадного взгляда некромант. – Представляешь, насколько сразу усилится твоя армия? — А вас, уважаемый, я прощаю за ваш энтузиазм лишь потому, что вы представления не имеете, с кем связались, — дракон чуть сощурил янтарные глаза. — Ой, да ладно, а то я особей-лордов никогда не видел, — фыркнул Ронэс. – Правда, лорда-дракона еще не доводилось. Одно непонятно, как вы позволили себя убить? — Вон причина стоит, — дракон кивнул на барда, сосредоточенно сопящего в попытках отцепить от себя Намита. — Так почему вы воскрешаться не хотите? – приподнял брови Таргор. – Драконья кость очень прочна, наверняка что-то от скелета еще сохранилось. — Потому что от хрупких эльфийских косточек ничего не осталось. — От костей – нет, но он же сам материализуется, без посторонней помощи. Надо только разобраться, как закрепить этот механизм, — вставил некромант. — Он не может покидать крепость надолго, в материальной форме ему больно от света, воздуха и прикосновений. — Ой, — Намит сразу разжал руки. – Почему сразу не сказал? — Привязку снять вполне возможно, а с остальным – разберемся, — сообщил Ронэс. – Перевоплотись в дракона, а? Я не успел количество шипов на хвосте сосчитать. — Сейчас перевоплощусь, — подозрительно дружелюбно отозвался дракон. — Кусать можешь не пытаться – у меня защита от призраков хорошая, — сообщил некромант. – И вообще, люблю все чешуйчатое. Бард тем временем тыкал пальцем в Намита и удивленно того разглядывал, пытаясь понять, каким образом адъютант тыкается. — Может, хватит? – вздохнул мужчина. – У меня уже синяк скоро будет. — А почему ты живой, но я могу до тебя дотронуться? — удивился Айста-чего-то-там. — Понятия не имею, — пожал плечами Намит. – Это вон, к Ронэсу вопрос, если удастся оттащить его от дракона. Разошедшийся некромант уже полез проверять устройство крыльев. Причем, было похоже, что дай ему волю – он и чешуйки пересчитает, классифицирует и пронумерует. Дракон все сносил стоически, он вообще был намного спокойнее эмоционального младшего брата. — Вам лучше уйти, — эльф отошел на шаг от Намита. — Нет, — мотнул головой Таргор. – Это теперь уже вопрос принципа. Да и Ронэса бросать жалко, а сам он от дракона не отлипнет. Проще дракона с собой забрать. — Мы не покинем Ардмир. Пролитая кровь не даст... — Чья, ваша, что ли? – на секунду отвлекся от своих исследований некромант. — И наша в том числе. Уходите, — повторил дракон. — Нет, — отказался Таргор. — Где я еще найду свидетеля эпохи Последнего Прорыва? — Где я дракона такого найду?! – вторил ему некромант. — Я их оттаскивать не буду, и не смотри, — замотал головой Намит, когда эльф посмотрел на него. — Вы погибнете. — Кто, они? – махнул рукой в сторону повелителя и некроманта мужчина. – Да их уже десятый год совместными усилиями всех светлых прихлопнуть не могут. — Мы не светлые, — эльф, как раз закончивший заплетать волосы в косу, посмотрел на мужчину. — Мы мертвые... И ты вскоре тоже будешь таким. — Значит, здесь устроят мемориал, и будут воспевать Ардмир в балладах. Потому что по-хорошему эти двое отсюда не уйдут, — вздохнул Намит. – Мой лорд, вы обедать пойдете или вам сюда принести? — Ты отмечен печатью смерти, — дракон равнодушно кивнул на эльфа. — Не надо было хватать мертвого хранителя. Так что не советую выходить за пределы стен крепости. — Он первый об меня стукнулся! — Это не от хранителя, — проворчал некромант. – Я сам Намиту эту печать ставил, когда его бешеный вурдалак покусал. Защищал. Дракон только фыркнул, отвернувшись, взглянул на эльфа. Тот нарезал круги вокруг Намита, словно примеривался укусить. — Айс, ты точно эльф? – не выдержал адъютант. – Больно уж плотоядно смотришь. — Эльф… Как ты меня назвал?! — Айс. Потому выговорить кошмар, который является твоим полным именем я не смогу. Бард злобно фыркнул, волосы снова поднялись дыбом. — А ты такой милый, когда злишься, — решил наладить отношения с призраком Намит. – Хочешь, я тебе волосы заплету? Дракон на стене закашлялся – то ли смех пытался подавить, то ли воздухом поперхнулся. — Да я как бы сам справился, — фыркнул Айстанлиййениэль, взмахом руки переплетая улегшиеся волосы. — Разве ж это коса? – удивился Намит. – Такие волосы на три пряди плести – преступление, минимум пять надо, и обратным перекидом. Ну, что тебе стоит, а? — Ладно, заплети. Намит разрешением тут же воспользовался, запуская руки в туманно-жемчужные волосы, распуская их из нехитрого плетения. Пригладил, разбирая на отдельные пряди, задумался. — Кхм… Уважаемый Ронэс, не подскажете, чем можно расчесать призрака? — Расческой, — проворчал некромант. — Раз уж ты его ощущаешь, как материального. Дракон честно пытался не хохотать от всей души, даже перевоплощаться не стал, так и фыркал клубами призрачного дыма в воздух. Что именно так веселило его, он объяснять отказывался. — Расческа не часть меня, — терпеливо, словно маленькому ребенку объяснил Намит. – И для нее Айс не более чем призрак. — А ты попробуй, — фыркнул некромант. – Одежда тоже не часть тебя, но почему-то твой плащ с него не сваливался. Намит огляделся. Расческу он с собой обычно не носил, так что расчесывать эльфа было нечем. Сам бард любопытно кружил на границе света, разглядывая Таргора. Таргор, из последних сил удерживающий хохот, и то, только из желания увидеть расчесываемого призрака, призвал ближайшую. Гребень оказался незнакомым, да еще и вычурно украшенным чеканкой, но Намит лишь поблагодарил лорда и невозмутимо принялся расчесывать барда. Никаких проблем с материальностью последнего не возникло. Волосы эльфа, пусть и полупрозрачные, были такими же шелковыми, как и в материальном облике. Ронэс тоскливо вздохнул, явно разрываясь между желанием не отходить от дракона, и разобраться в странном механизме, позволяющем барду приобретать материальность под руками Намита. И то, и то было безумно интересно, и некромант просто не мог выбрать. Таргор понаблюдал немного, без всяких церемоний уселся на землю. — А почему он стихами разговаривал? – вскинул он глаза на дракона. — Выделывается, — коротко обронил дракон. — К тому же, он стихами магию призывает, древнее эльфийское умение. — О, так посылание меня нахер было заклинанием? – окончательно развеселился Таргор. – Хей, Айстанлиййениэль, чего именно ты этим добивался? — Чтоб заклинаний нити спрясть и получить былую власть, ты сам пришел, тебя не звали, уйдешь отсюда ты едва ли... пусть ты и в чарах Властелина, но в Ардмире лишь я всесилен. Земля под Таргором угрожающе дрогнула. — А по-человечески? – досадливо скривился Таргор. – А то у меня с творческим мышлением беда-беда. Или вам тут просто скучно вдвоем, и ты решил компанию расширить? Судя по тому, что коса эльфа уже расплелась, волосы вздыбились во все стороны, а сам бард окутался зловещим свечением, он именно это и намеревался проделать. — Надо же, какие мы нервные, спросить ничего нельзя, — фыркнул Таргор. – Эльф, ты травяные настои пить не пробовал, или что там будет успокоительным для призраков? — Так, потом ругаться будете! – возмутился Намит, бесцеремонно подтаскивая призрака за волосы чуть ли не к себе на колени. – Дай заплету сначала! Ронэс не удержал ехидной улыбки, глядя на ошарашенное лицо эльфа, не понимающего, откуда в смертном столько бесцеремонности. — Это еще что, Намит, помнится, меня из лаборатории за шкирку вытаскивал. — На третий день эксперимента, когда великий некромант почти свалился в голодный обморок, — невозмутимо добавил Намит, укладывая волосы барда в причудливом плетении. Дракону явно прискучило наблюдать за тем, как младшего таскают за шкирку, как котенка, он перетек в облик человека, взглянул на некроманта. Того мягко, но непреклонно вытолкнуло на солнце. Ронэс попытался вернуться в тень, но дорогу ему преградило крыло. — Ардмир не тронут, — негромко произнес дракон. — Вы не тронете ни одного камня этих стен. Хотите пройти дальше.... Вам нечего делать там, в чужих владениях. Там нет ничего, кроме бесплодных пустошей, по крайней мере, так говорят, но проверять вам это я не советую. — Зато туда не смогут прорваться и светлые, — неожиданно серьезно ответил Таргор. – Мне безумно надоело, что любое место, где я пытаюсь жить, рано или поздно подвергается атаке толпы фанатиков с воплями "Уничтожим порождение Тьмы", "Не место созданиям бездны в нашем мире!". Это притом, что я на редкость миролюбивый Князь Хаоса. Лениво мне устраивать мировые войны и потрясать основы мироздания. Эх, не ценят люди своего счастья… — Светлые уже полегли на пороге этой крепости. И дальше не пройдут ни Свет, ни Тьма, ни Хаос... Мне не нужны армии, что придут за твоей головой, князь, — сурово глянул дракон. — Они и не рискнут. Я, вообще-то, изначально планировал изобразить свою героическую гибель у стен Ардмира и уйти через крепость на равнины. Но не ожидал, что ко мне решат присоединиться еще двое. Намит покачал головой. Интересно, Таргор действительно думал, что Ронэс бросит друга детства, да еще и когда тот собирается ввязаться в приключение с проклятой крепостью – прямо как в детстве, когда эти двое полезли искать "сокровищницу дракона" и нарвались на злющего выползня? Или что он сам позволит воспитаннику так рисковать, не приглядывая за ним хотя бы вполглаза? — Надо было предупреждать, что тут есть дракон, — сообщил Ронэс, не отрывая взгляда от рыцаря. – Такой замечательный дракон. — Принц Мелитайне, — усмехнулся тот. — Ну что, я все еще замечателен? — Ага, — довольно улыбнулся Ронэс. – Всегда мечтал пощупать особу королевской крови. Вот материализую тебя и пощупаю. — Если ты хотел его напугать, то выбрал не тот способ, — беззлобно усмехнулся Таргор. – Он историю знает отвратительно, а уж такую древнюю – тем более. Твое имя ему ничего не сказало… ну, кроме того, что он теперь будет звать тебя по имени, а не по видовой принадлежности. И все-таки, как в младших братьях у дракона оказался эльф? — Кровное побратимство. Это ж не просто менестрель. Раз ты знаток истории, назови-ка его по родовому имени. — Мне лениво. Но, если ты настаиваешь… — Таргор чуть потянулся. — Суффикс "ниэ" и двойное "й" в имени встречаются только в так называемых "осенних" кланах. Если добавить к этому дар заклинать своими песнями мироздание и сделать скидку на военное время… ну, семью с уверенностью не назову, Сиэбриль всегда были многочисленным кланом… но то, что твой бард из правящей ветви, понять несложно – только у них были рыжие волосы. Единственное, не определю, он Сиэбриль Наэ, или же Сиэбриль Лиарис. Дракон усмехнулся: — Неплохо-неплохо. — Так что, Ваше Высочество, дадите политическое убежище трем несчастным темным? – Таргор уже жевал сорванную травинку, невесть как выросшую у самых стен крепости, и ничуть не напоминал жуткого князя Хаоса, державшего в страхе все свое войско. – И кстати, насчет воскрешения я не шутил. Нэс действительно такое может. — Трем — дам, — серьезно отозвался дракон. — Но только трем... — Замечательно, — потянулся Таргор. – Намит. Намит, отклейся уже от несчастного эльфа! Тебе еще защиту ставить, чтобы наше маленькое представление не задело армию. Должен же кто-то рассказать, как призраки Ардмира уничтожили зарвавшегося Темного и его жуткого некроманта. — Вот сейчас доплету – и поставлю, — невозмутимо сообщил Намит. – И вообще, воспитанник, не наглей. В конце концов, это я тебе подкинул идею про Ардмир. — Еще скажи, что ты раньше был с ними знаком. — Разве что в прошлом перерождении, которое я, как и водится при использовании магии, не помню, — фыркнул тот. – Кстати, ты не слишком рано снял с меня матрицу? — Она сама свалилась, — пожал плечами Таргор. – Видимо, крепость как-то влияет. — В общем, когда своему мертвому сыну косы доплетешь, приходи, — дракон направился к стенам крепости. Поперхнулись все трое темных, бард остался неподвижен, только пальцы слегка подрагивали. — Кому? – еле слышно переспросил Намит. — Ты, гляди-ка, и правда знакомы… А я вообще-то пошутил, — ошеломленно произнес Таргор. — Зато теперь понятно, почему эльф именно за тебя прятался и что у вас за связь. Осталось только разобраться с материальностью, — некромант оптимизма не терял, хоть и провожал дракона жалобным взглядом ребенка, у которого отобрали игрушку. — Знать не хочу, о чем тут речь, он сына не сумел сберечь! К нему вознес последний стон, но мне ответа не дал он. Намит сжал пальцы так, что костяшки побелели, лицо мужчины застыло мраморной маской. Похоже, слова эльфа неожиданно больно ударили его. — Так-таки ничего не помнит? – задумчиво пробормотал под нос Ронэс. — Не спеши, — нахмурился Таргор. Намит его вырастил, всему научил и помог пережить инициацию силой, и парню очень не нравилось видеть его таким. Да и не верил Таргор, что Намит мог бросить собственного сына, когда он за воспитанников кому угодно горло перегрыз бы. – Как твое полное имя, ну? – он бы и за плечи эльфа тряхнул, да только тот по-прежнему был призраком. Как ни странно, тот послушно ответил: — Айстанлиййениэль Сиэбриль Наэ. — Наэ, Наэ… Черт, я же читал про них! Ветвь была полностью уничтожена, потому что ее глава восстал против тогдашнего Владыки эльфов… Как же его звали? Тайймэриниэль, Теййгариниэль… — Тойймориниэль. Тойймориниэль Сиэбриль Наэ. Эльф сделал шаг назад, отходя от Намита: — Твой старший сын живьем сожжен, твой младший в жертву принесен, а сын твой средний в пекле битв был в спину подлостью убит... Вот выбор твой — сгубить семью за гордость черную свою. Владыка сжалившийся мудр, но поздно было чересчур — мы за венец в твоей косе погибли к тому мигу все. — Поправка – их двое было. Тойймориниэль и Тайймарониэль, — нахмурился, припоминая, Таргор. — Близнецы, одного из них должны были убить, чтобы избежать борьбы за власть. Которого – Бездна его знает, но их было двое, точно. Старший сын главы сгорел в драконьем пламени, средний – погиб в битве, как именно его убили – понятия не имею, младший, как я понимаю, это ты. Только одна поправка – первым погиб именно младший сын, именно после этого и началось восстание. И знаешь – это было восемь тысяч лет назад. И это – Намит, а не глава клана Сиэбриль Наэ. Еще раз попытаешься обвинить его непонятно в чем, не посмотрю, что ты несчастный призрак. — Если б брат не назвал меня его сыном, ничего б и не было, — огрызнулся эльф. — Не отец — я только рад... — Ух, какие мы ранимые, — скривился Таргор. – А тебе не приходило в голову, что эльф, выкупивший собой жизнь и свободу своих людей, не может быть таким чудовищем, как ты расписал? Знаешь, почему выжившим позволили уйти за Ардмир? Это была вовсе не милость владыки, а договор. Княжеская кровь, позволившая снять проклятие с венца владык… — Тар, заканчивай уже свои лекции, — скривился Ронэс. – Кому ты собрался мозги вправлять, он восемь тысяч лет свою обиду лелеет. — Я закончил, — тихо сказал Намит, затягивая ленту на косе барда. – Можете устраивать иллюминацию. — Я погиб... Потому что он не пришел, хотя обещал, что всегда меня услышит, — отрезал эльф. — И погиб Мелитайне, пытаясь меня вернуть. — Он мог просто не успеть. А, кому я пытаюсь что-то доказать? – скривился Таргор. – Отойди к стене. Это твоя территория, но Хаос вообще плохо влияет на здоровье. Боюсь не сдержаться. Эльф грациозным прыжком взлетел на стену, устроился на привычном месте между зубцами стены, свесив ноги вниз. Вокруг Таргора начала закручиваться черно-багровая воронка. Со стороны казалось, что капризный призрак сумел вырваться из-под власти некроманта, и теперь успешно отражает атаки разозленного темного. Тонкий барьер, прикрывший эльфа и армию, был практически не заметен. Но вполне действенен – случайно сорвавшийся язык Хаоса его даже не поколебал. Потом к Таргору присоединился и Ронэс, и подножие Ардмира окончательно скрылось из глаз. Мелитайне с интересом рассматривал происходящее внизу, явно неплохо понимая, что творится. Айст смотрел без особого интереса, больше внимания уделяя троганию косы. Плетение и в самом деле было красивым, но ничуть не похожим на принятые у эльфов. Постепенно буйство стихий внизу улеглось, предъявив армии двух сидящих на стене призраков, и горстку костяной трухи внизу. Все трое темных уже были во дворе крепости, банально спрятавшись от взглядов за стеной. — Тебе в балагане людей развлекать, с такой страстью к спецэффектам, — проворчал Ронэс, отряхивая куртку. Традиционные мантии он принципиально не признавал. — Вот кто бы говорил, а? — Айст, ну не молчи... — Мелитайне толкнул эльфа локтем в бок. — Изобрази что-нибудь надрывное, как ты умеешь. Эльф медленно окутался синим пламенем, воспарил над стенами и провещал загробным голосом: — Найдется ль кто рискнуть посметь, здесь на пороге встретить смерть? Войско сразу же принялось собираться, не прошло и получаса, как командиры, построив свои отряды, увели войско прочь от проклятой крепости, у стен которой пали самые искусные бойцы князя вместе с самим Таргором. — Он всегда таким был, или долгая практика сказывается? – полюбопытствовал Таргор. — Эльфы вообще все пафосные сволочи, особенно если изображают из себя страдальцев, — отозвался Ронэс, подбираясь поближе к Мелитайне. Дракон обнимал брата за плечи, негромко уговаривая выйти на солнце. Таргор заинтересованно наблюдал, Намит, похоже, хотел слиться со стеной. Некромант продолжал облизываться на дракона. — Там больно... Не хочу на солнце. — Надо, Айст. Ты же не хочешь окончательно превратится в призрака и все забыть? Эльф замотал головой. Дракон мягко вытолкнул его на солнце, бард тут же стал материальным и заверещал от боли. — Айст, ну не стыдно тебе? – мягко укорил его Мелитайне. – Как маленький, право слово… — Но там больно, оно жжется... – жалобно изломил брови эльф. — Твои кости давно истлели. Я не хочу, чтобы ты стал просто злобным духом-хранителем. — Ронэс, — Намит наконец-то отлип от стены, шагнул вперед. – Ты сможешь усилить привязку? — Намит, ты не обязан! – вскинулся Таргор. – Ты не глава Сиэбриль Наэ! Намит отрицательно покачал головой: — Когда-нибудь ты поймешь… — Не надо, — тихо попросил Таргор. – Пожалуйста, только не сейчас… Ведь мы только избавились от одного груза… — Он — мой сын. И он думает, что я бросил его. — Ты… вспомнил? — Нет. Разве это так важно? – чуть наклонил голову Намит. — А то, что тебя короновало Равновесие, это ничего? Вот так просто наплюешь на все, чтобы поменяться местами с восьмитысячелетним призраком? — Он — мой сын, Таргор, а не просто призрак. И да, наплюю. Однажды, видимо, наплевал уже, взгляни вокруг, чем все обернулось. — Войска Сиэбриль Наэ были под стенами Ардмира на следующий день после нашей смерти, — тускло сообщил Мелитайне. – Просто на драконьих крыльях я добрался гораздо быстрее. Но было слишком поздно, они могли разве что оплакивать нас. Эльф в это время кутался в плащ Намита и аккуратно пробовал высунуть на солнце руку, боязливо подставляя ее лучам солнца. Некромант тяжело вздохнул, положил руки на плечи Намиту и барду. По ногтям пробежался бесцветный огонек, почти незаметный в ярком свете солнца, воздух чуть слышно загудел от напряжения. — Правом, данным мне моей Силой. Скрепляю связь между живым и мертвым, даю свободу изменить предначертанное. По желанию изменится, передастся и смешается. Отныне и до прощения. Огонек резко вспыхнул, распадаясь в беззвучном взрыве. Ронэс устало уронил руки: — Что брать, и что отдавать решите сами. Это управляется вашим желанием, я лишь закрепил связь. Эльф от заклинания снова дернулся, привычно врезался в Намита и не менее привычно впечатал того в стену. Намита перекосило, словно бы его не о стену ударили, а о шипованую доску, которую иногда использовали для казней особо провинившихся: — Мрак, больно-то как… — Мне тоже, — буркнул эльф, перекидывая плащ на руки Намиту. – Укройся. Я привык, а тебе плохо будет. — Привыкай к материальности, а то так и будешь стены сшибать, — посоветовал некромант. – Не знаю, что вы там поделили, но ты явно больше не призрак. Стена в тени. Эльф потыкал камень пальцем, убедился в правдивости слов некроманта и жалобно посмотрел на дракона: — Я не хочу без тебя. — Ты что думаешь, я упущу такую возможность? – возмутился Ронэс. – Вот сейчас отдохну, поем чего-нибудь, и пойду кости искать. Дракон… живой… — некромант мечтательно прищурился. — Не прокормишь, — хмыкнул Мелитайне. — Ничего, я Таргора напрягу. Он у нас ходячий генератор энергии, приходится специально сбрасывать. А то таскал бы он гребешки, аж десять раз, — некромант по-прежнему смотрел почти влюбленным взглядом. Мелитайне хмыкнул, обнял за плечи младшего брата: — Расслабься. Ты же мечтал покинуть крепость. — Мне страшно, — признался Айст. — Тут... Дом. А там ничего нет, я не знаю... Там все чужое. — Я помогу, — подошел ближе Намит. – На самом деле, мир не так уж сильно изменился за это время. Таргор отвернулся. Ему было иррационально обидно, что Намит теперь не принадлежит ему одному. Нет, конечно, Ронэса он тоже учил… но все равно, Таргор всегда был для него на первом месте. А теперь… теперь он в стороне, а эльф этого даже не ценит. Айст отвернулся от Намита, прижался к дракону крепче, вцепился, мелко вздрагивая. Мужчина опустил уголки губ, огорченный, что эльфу даже помощь от него принять противно. Таргор сжал зубы, удерживая злость, но самообладание никогда не было его сильной стороной. — Пойдем-ка поговорим, — он резко выдернул барда из рук Мелитайне, потащил за собой вглубь крепости. — Зачем? — удивился эльф. — Надо, — огрызнулся Таргор. Заскочил в крепость, для верности прошел еще пару коридоров – чтоб уж точно не услышали. После чего резко развернулся, впечатывая Айста в стену: — Слушай, ты, эгоистичная скотина! Кончай свои шуточки! Строишь из себя тут оскорбленную гордость. А каково Намиту, ты не подумал? Невесть откуда сваливается на голову парень, который говорит, что он его предал и на смерть бросил, потом расписывает, каким чудовищем Намит был. Это Намит-то! Ты про него вообще ничего не знаешь! Да он… — Таргор зло сверкнул глазами. – Если я тебе до сих пор не дал в морду, то только потому, что вы делите боль на двоих. — Да ты вообще ничего про него не знаешь! Он всегда хотел только власть и ничего кроме! И мы все умерли, потому что он разозлил Владыку. Меня в жертву принесли, потому что я был из рода, который уже вызвал гнев Владыки, и меня можно было умертвить! А он не пришел, я его звал, а он не пришел, он меня не спас. Они меня три дня убивали на ритуале, а он не пришел! — и бард от нервов руку не удержал, вмазал Таргору от всей души по зубам. – Мои братья погибли в войне с людьми, меня взяли в плен. Отец не пришел, хотя мог! Таргор на ногах устоял, лишь чуть шатнулся – все же по комплекции он был массивней изящного эльфа. Сплюнул кровь из рассеченной губы: — Хорошо тебе говорить. Ах, я бедный, несчастный, меня все бросили! Ой, твое предыдущее перерождение мне гадость сделало, дай я на тебе отыграюсь, даром что ты ничего не помнишь! А то, что получить венец было единственным шансом для вас уцелеть, это ты в расчет не берешь? Вас бы все равно принесли в жертву – всех, одного за другим. Потому что только кровь правящей семьи способна заткнуть прорыв, а вы были на то время слабейшей ветвью, — ло-тэ ар снова прижал барда к стене, надавил локтем на горло: — Намит мне как отец, он меня вырастил, воспитал… с дыбы снял. И мне тоже больно, когда он забывает про все ради тебя, а ты, сволочь, даже стоять с ним рядом не хочешь! — Тебя это вообще не касается! И он мне никто, забирай его... Мой отец умер, а его перерождения меня не тревожат! — эльф, хоть и хрипел, коронный удар коленом в пах продемонстрировал. — Он не вещь, чтобы перекидывать его, как мячик, — прошипел Таргор, пытаясь разогнуться. – Но если ты именно так относился к своим близким, то я не удивлен, что решили пожертвовать именно тобой. — Ах ты! Второй удар пришелся коленом четко в нос Таргору, после чего эльф стремглав унесся прочь, затерявшись где-то в переходах. — Истеричка, — прошипел Таргор через несколько минут, пытаясь вытереть кровь из носа. – Даже бьет, как девка. Учти, рыжий, поймаю – задницу надеру! – крикнул он, пуская эхо гулять по коридорам. Ответом ему была лишь тишина. — Идиот, — в стену сорвался комок неструктурированной энергии. – Истеричка чертова, — через десяток шагов крепость украсила еще одна дыра. — Эй, я понимаю, у вас там страсть, любовь и все такое, но крепость-то зачем ломать? – долетел со двора веселый голос Ронэса. — Шут, — скрипнул зубами Таргор. Надрывать голос, чтобы ответить он не стал. Но стены ломать прекратил. Эльф ничего про любовь к Таргору не знал, он сидел на алтаре и разглядывал руны. Руны были красивые, яркие, ничуть не утратившие красок – как и все в Ардмире. Неизвестно, что именно останавливало время в крепости, но без этого она давно бы уже рассыпалась сама – просто от старости. Айст провел по ним пальцем. Впитавшие его кровь руны... И Ардмир, стоящий на этой крови. Хотя много ли ее из одного-то эльфа. Зэйт, алеф, найто… "Сила", "кровь", "жертва"… За прошедшее время он выучил их наизусть. — Опять здесь сидишь, — Мелитайне, как всегда, подошел абсолютно бесшумно. – А ты в курсе, что твой хаосит вовсю гоняет некроманта, доказывая, что в нос получил вовсе не потому, что пытался тебя потискать? — Он не мой, — огрызнулся Айст. — Он мне вообще не нравится. — Что, неужели действительно полапать пытался? – слегка удивился дракон. — Мелитайне! — рявкнул Айст. — Прекрати! — Что прекратить? – сделал невинные глаза дракон. – Ты сидишь в глубокой задумчивости здесь, он чуть ли пламенем не дышит там. Что вы не поделили? Может, давай я ему голову откушу? — А давай, — тут же обрадовался Айст. — Правда откусишь? Правда-правда? Я тогда не буду тебе намекать, что ты обязан вступить в брак с некромантом. — Я? С какой стати? — Он тебя лапал в неприличных местах, — заявил эльф. — Не лапал он меня, я вообще призрак – меня при всем желании не полапаешь, — возмутился Мелитайне. — А что, хотелось бы? – окончательно развеселился эльф. — Айст! Эльф расхохотался, звонко, весело. И рванул на улицу, спасаясь от горящего желанием надавать подзатыльников старшего. — А ну, стой, зараза мелкая! — Да ладно тебе, он красивый, ай! Соблазнительный, ай! А уж как тебя лапает! — Да не лапал он меня! Увлекшийся погоней бард не заметил, как навстречу ему выскочил некромант, аналогично бегающий от раздраконенного Таргора. Поскольку призраком он больше не был, на ногах не устояли оба. — Ай! – потер лоб эльф. – О, ты! Ты призраков трогать умеешь? — Конечно, умею, я же некромант, — удивленно ответил сбитый с толку Ронэс. — Ага, значит я был прав! Мел, теперь ты точно должен жениться! — Айст! А ты бы лучше со своим хаоситом целовался, а не.. Ай! Таргор не ожидал, что Ронэс, вместо того, чтобы удирать, рассядется на полу в коридоре. Сманеврировать в сторону он успел. Затормозить – нет. И они с драконом оба врезались друг в друга. — И ты туда же? – сверкнул Таргор глазами на дракона. – Учти, Ронэса натравлю! — Напугал дракона некромантом! — А что ты тогда пятишься? – хмыкнул Таргор. – Или это ты своего младшенького испугался? — Его попробуй не испугайся. — Да ладно, он милый, — Таргор через плечо глянул на встающего некроманта. – Вот если б еще держал свои дурные фантазии при себе… — Ты про Айста? — Не только. Нэс, помнится, мне мозг вынес вопросом о сексуальной жизни драконов. Вот я-то это откуда могу знать? — Не знаю, но мне пора — Айст пришел в себя. — А куда вы собрались? – удивился некромант. – Мы сейчас обедать будем. Точнее, уже обедали бы, если бы Таргор не изображал из себя ранимого подростка. — Нэс, в лоб дам, — пригрозил Таргор. — Вот, что с людьми неудовлетворенность делает, — поучительно воздел палец вверх Ронэс. – И вообще, я быстрее бегаю. Айст только фыркнул, после чего покинул коридор, возвращаясь обратно к алтарю — есть он не хотел, по старой памяти тело в еде пока что нужды не ощутило. — Айста-как-тебя-там, ты б тоже не отказывался, а то ветром сдует, — крикнул вслед некромант. – И вообще, зря бегаешь, Таргор клево целуется. — Я не хочу целоваться со всякими хаоситами. — Я не предлагал ему целоваться! – голос у Таргора был громкий, эхо по коридорам пошло сильное. — Ну и дурак! — нелогично крикнул эльф, грохнув напоследок дверью. — Истеричка! – не менее эмоционально сообщил Таргор. Зло дернул плечом, глянул на Мелитайне: — Тебя энергией подпитать, нет? А то мне все равно куда-нибудь скинуть. — Подпитай, — дракон вернулся после краткой вспышки веселья к привычному спокойствию. Таргор взял его за руку, чуть нахмурился: — Скажешь, когда хватит. И это… я дозировать не особо умею, рви контакт, если что. — Хорошо. Не волнуйся, я умею. Энергия хлынула обжигающим потоком, грохочущим, словно горная река. Не будь Мелитайне драконом, он вполне мог бы захлебнуться в ней, просто не выдержав напора. А так Таргор даже сам прервал контакт через несколько минут, утратив и свою ненормальную эмоциональность. — Спасибо. Сам бы я ее не обуздал. Дракон сыто улыбался, обретя физическую форму. Он был высок, широкоплеч, беловолос и златоглаз. А еще его чем-то крайне веселили явившиеся в крепость. В общем и целом, принц Мелитайне был... Принцем он был, спокойным, царственным, мудрым, оберегающим младшего брата, оставшегося рядом с ним призраком. — Таргор, — сердито нахмурился некромант, — ты ходячая аномалия, знаешь? — Мне по должности положено, — пожал плечами тот. – Хаос, и все такое… В конце концов, правила – это так скучно… — Но не когда это фундаментальные правила мироздания! – всплеснул руками Ронэс. — Я сам воплотился. Иногда можно, тем более, что здесь, на крови брата, я творю все, что он разрешает, а разрешает он все, — Мелитайне размял пальцы. — Хорошо вновь ощутить тело. — Ага. Ты бы выгнал эту поганку мелкую поесть, а то ведь правда доведет себя до истощения, — Таргор направился к выходу. — А какой энергетический коэффициент такого преобразования? – некромант, напротив, покидать дракона не спешил. — Сам и найди, он в алтарной зале, — крикнул вслед дракон и повернулся к некроманту. — Сейчас объясню... Таргор честно не собирался искать барда – охота ему голодать, да ради Бездны. Но Намит сразу как-то потух, снова опустив уголки губ. Вроде и с воспитанником общался как обычно, и даже шутил, а все равно не то. Таргор скрипнул зубами, отложил ложку. — Пойду, позову его. Эльф в это время снова таращился на алтарь, словно пытался разгадать какую-то тайну. И внимания на окружающий мир не обращал. — Идем есть, — миролюбиво позвал Таргор, уже готовясь к потоку оскорблений. Эльф кивнул, пошел за Таргором, для разнообразия молча. Князь Хаоса подозрительно покосился на барда, но выяснять отношения тоже не спешил. Что ни говори, а пинался Айст больно, да и тащить его обедать за шиворот Таргору не хотелось. С Намита станется еще выговор ему устроить. — А что дают поесть? — Что попросишь, то и дадут. Лично я мясо ем, но овощи там точно были. И фрукты вроде бы тоже, — суховато ответил Таргор. Потом остановился, коротко глянул на барда: — И я тебя как чело… как эльфа прошу, отложи свои претензии хотя бы до конца обеда. Пожалуйста. Айст одарил его ледяным взглядом, фыркнул и прошагал вперед, гордо вскинув голову. — Я серьезно. Иначе я тебя… поцелую. — Еще чего. Целоваться с ним. Как будто ты умеешь! — Совершенно не умею. Так что если не хочешь испытывать это на себе – будь паинькой, — Таргор не удержал улыбку. Насупленный эльф смотрелся забавно. Особенно то, как он косил глазами на спутника, стараясь, чтобы Таргор этого не заметил. Однако, несмотря на то, что Айст вроде бы притих, неприятности не закончились — стоило эльфу отведать немного еды, как он поднялся, извинился и быстрым шагом удалился куда-то в угол двора, где его за кустами сложило пополам в приступе тошноты. Намит встревожено смотрел вслед барду, но помощь не предлагал – с Айста станется заявить, что тошнит его именно от его присутствия. — Бездна, сколько же с ним хлопот, — закатил глаза бывший князь. – Намит, тут вроде был бульон? — И фрукты возьми, — мужчина подтолкнул тарелку с мелко нарезанными яблоками. – Он эльф, нам… им это всегда помогало при пищевых расстройствах. — Мелитайне, поможешь? – без особой надежды спросил Таргор. Если уж дракон до сих пор не сорвался нянчить младшего, то, видимо, считал, что его помощь будет лишней. — Почему бы и не помочь, — дракон поднял тарелку магией. — Идем, посмотрим, что с ним. Айст сидел на камне, обхватив себя руками за плечи. — И что это было? — уточнил Таргор. — Мне плохо, — буркнул Айст. — У меня желудок болит. — Ну, это же не смертельно, — Таргор вздохнул, покосился на Мелитайне, но потом отмел мысль спихнуть заботу о барде на дракона. Тот, пожалуй, и сам уже забыл, что такое несварение и как с ним бороться. – Ты просто слишком резко начал, — он приобнял Айста за плечи. – Вот, запей бульончиком. Не бойся, это обычно помогает. Блин, ну не смотри ты так на меня! Я правда помочь хочу. Эльф неуверенно отпил немного бульона, вырвался из объятий Таргора и снова метнулся к кустам. — Желудок раздражен слишком сильно, ему ничего сейчас есть нельзя, — пояснил Мелитайне. — Надо его уложить поспать. — Надеюсь, кровать ему подойдет обычная? – вздохнул Таргор. Он уже понял, что укладывать эльфа придется ему. – Или давай я тебя энергией напитаю, а ты его уложишь? — Вполне подойдет. Энергии у меня хватит, не волнуйся. Айст, пойдем, тебе нужно поспать. — Я не хочу! — отчего-то перепугался эльф. — Обещаю, что ты проснешься, — Мелитайне грустно улыбнулся. — Это уж точно. Твой старший кому угодно голову откусит, — хмыкнул Таргор, глядя в сторону. Не спать восемь тысяч лет… Призраки не нуждаются во сне, но дело вовсе не в этом. Ведь бард, заклинающий своими стихами, не мог угодить на алтарь просто так. И выворачивает Айста, скорее всего, вовсе не из-за слабости желудка. Просто тело все еще помнит отраву. Или снотворное. В любом случае, его там чем-то опоили. — Я не хочу спать, — эльф замотал головой. — Не хочу. — Я буду рядом, — дракон погладил его по волосам. — Я ни на шаг не отойду, обещаю. Лицо у барда было несчастным и испуганным. Он понимал, что Мелитайне хочет как лучше, но ничего не мог с собой поделать. Таргор вздохнул, вспоминая, как его самого успокаивал Намит после ночных кошмаров. Снова сел рядом, мягко приобнял за плечи: — Ну, не хочешь, не надо, никто заставлять не будет. Просто расслабься, дай своему телу успокоиться. Не зажимайся, тогда и боль отпустит. Просто выдохни ее вместе с воздухом, — в голосе Таргора вновь прорезались те бархатные нотки, которыми он выманил Айста на солнце в первый раз. И эльф заслушался, как и тогда, невольно прижался к груди князя, вслушиваясь в его голос, зажмурился, медленно выдыхая. Таргор продолжал что-то говорить, уже не следя за смыслом слов, просто убаюкивая интонацией, и легонько поглаживая мягкие рыжие волосы. Краем мысли он отметил, что Айст сбежал не абы куда – камешек был удобным, и кусты прикрывали от чужих глаз. Наверняка Ронэс не раз пройдется по новообразовавшейся привычке друга пропадать с бардом из поля зрения. Ну да и бес с ним. Эльф задремал на его груди, прижавшись. Дракон успел куда-то улетучиться тем временем. — Вот зараза чешуйчатая, — шепотом пробурчал Таргор. – Я ж понятия не имею, что мне теперь с ним делать! Айст дремал, явно восстанавливая силы — лицо разгладилось, спокойная улыбка играла на губах. — Какой хороший… когда спит зубами к стенке, — проворчал Таргор, устраиваясь поудобней. Эльф был легким, но плечо у хаосита уже замлело. Айст тихонько пофыркивал, пока не наступила фаза кошмара, спящий задергался, словно отбиваясь от кого-то, застонал, мучительно и долго. — Тихо, тихо, — Таргор снова погладил его по волосам, легонько подул на лоб. – Все закончилось, все хорошо… Никто тебя не тронет. Мелитайне не даст, и я не позволю. Ну, не плачь… — он осторожно стер выкатившуюся из-под ресниц слезинку. – Ты больше не один… — Отец... отец, помоги мне... отец... Мне больно... — Тихо, тихо… Сейчас я позову его, — Таргор осторожно встал, стараясь не разбудить Айста. Это не поможет, кошмары нужно побеждать во сне. — Помоги-и-и-и! — Намит! Намит, сделай что-нибудь! — Надо его разбудить, — возник рядом встревоженный Мелитайне. — Нет, нельзя, — покачал головой Намит, кладя пальцы на виски эльфу. – Он поэтому и не может отпустить прошлое до конца. — Мне больно, — эльф так и мотал головой. — Спокойно, ми альме, — Намит ласково помассировал виски. – Я никому не дам тебя обидеть. — Отец, мне больно, они режут меня на части. Намит закрыл глаза, словно погружаясь в чужой кошмар. Черты его лица стали жестче, строже, и как будто бы тоньше. — Я никому не позволю причинить тебе вред, Айстанлиййениэль. Верь мне, — голос тоже стал выше и звонче. Бард снова негромко вскрикнул, ухватил Намита за руки, вцепился так, что побелели костяшки пальцев... И задышал спокойнее. — Я рядом. Я здесь. Все будет хорошо, Лийе… — Намит продолжал гладить эльфа по голове. Эльф расслабился, задышал совсем ровно. Таргор попытался отступить, но тонкие пальцы удержали его за рукав, вынуждая остаться рядом. Однако покой продлился недолго — теперь Айст не кричал, он молча мотал головой, из угла рта текла кровь. — Что с ним? – окончательно перепугался Намит. – Я же убрал кошмары, почему ему плохо? — Это точно не проклятие, — покачал головой подошедший некромант. – Призраков невозможно проклясть. — Он был проклят тогда, когда еще не был призраком. — За столько лет оно должно было развеяться, — покачал головой Ронэс. – Если только оно спало… Но спящие проклятия не моя специализация. — И что нам теперь делать? – Таргор перехватил эльфа поудобнее. – Это приходит только во сне? — Наверное. Он не спал, я тоже, — Мелитайне стал еще прозрачнее, словно намекнув, что именно было причиной долгой бессонницы. — А что вообще можно делать в пустой крепости? Атаковали-то Ардмир нечасто… — Ну, это потом нечасто. Сначала столько полков полегло, — фыркнул Таргор. – Я помню историю. Удивительно, что тут до самого горизонта все не завалено костями. — Отец, — тоскливо позвал эльф. — Я здесь, Лийе, — незамедлительно отозвался Намит. – Я здесь… — он все так же поглаживал эльфа по вискам, мягко перебирая рыжие пряди. – Все в порядке. Все уже закончилось. Айст тихонько всхлипнул, крепче вцепляясь в рубашку Таргора. Хаосит закатил глаза, показывая, что он далеко не в восторге, но барда держал по-прежнему бережно. — Прекрати реветь, балбес, — довольно резко сообщил он спящему эльфу. – А то доведешь отца и брата до сердечного приступа. — Драконы не страдают людскими болезнями, — буркнул Мелитайне. — Что, правда? – любопытно сверкнул глазами Ронэс. – А какими страдают? — Драконьими. Айст, не плачь, просыпайся. Все в порядке. Эльф шмыгнул носом, не открывая глаз, прижался ближе к Таргору. — Мели… Мне опять кошмар приснился... — Кхм… ну, утром меня звали несколько по-другому… — А? Что? Это ты, — Айст шарахнулся в сторону. — А плеваться-то зачем? – показательно обиделся ло-тэ ар. – Я, между прочим, не напрашивался. Держите свое сокровище, — эльф был немедленно сгружен на руки Намиту, так как Мелитайне все еще щеголял в призрачной форме. — Кошмары мучают, — тихо пожаловался эльф. — Со мной в главной роли? — ехидно уточнил Таргор. — Нет, там... Там пытки... — Тогда не про меня, — согласился Таргор. – Ну что, бульончик или успокоительное? — Поесть. Таргор глянул с невольным уважением: — А ты смелый… Нэс, хорош мучить бедного дракона, покажи, куда ты бульон дел. — Бедных драконов не бывает! — возмутился драконий принц. — Значит, после обеда пойдем грабить твою сокровищницу. Мелитайне фыркнул, больше никак не отреагировав. — И я, между прочим, абсолютно серьезен… Ритуал воскрешения требует мощных энергонакопителей, да и проклятье лучше переводить на какой-нибудь драгоценный камешек покрепче. Таргор, конечно, очень мил, когда таскает твоего брата на руках, но злоупотреблять этим все же не стоит, — сообщил некромант, протягивая Айсту пиалу с бульоном. — Найдем что-нибудь, тут было нечто вроде казны, — дракон ушел прямо в стену. — Это была проверка? – поинтересовался Намит. — Немного. Но либо нам попался неправильный дракон, либо трепетное отношение чешуйчатых к золоту преувеличенно, — Ронэс что-то пометил в небольшом блокноте, и тоже взялся за тарелку. Эльф бульон пробовал осторожно, прислушиваясь к своим ощущениям. Вроде бы ничего страшного не произошло. Остальные то и дело косились на барда, собираясь то ли лечить его в случае чего, то ли спасать остатки бульона. Намит так и вовсе почти не ел, напряженно глядя то на Айста, то на Таргора. Хаосит крепился, сколько мог, но потом не выдержал: — Нам, под таким взглядом даже я заработаю несварение. Что случилось-то? — Ничего... Пока что. Надеюсь. — То есть, что-то все-таки не так? – Таргор с сожалением отставил еду. — Ешь спокойно. — Я наелся уже. Наверное. Пойду грабить сокровищницу дракона. — Здесь нет сокровищницы дракона, — подал голос Айст. — Найду, — пообещал Таргор. – А если не найду, так организую. Дракон есть, казна, по вашим же словам, тоже где-то завалялась… И вообще, не разрушай мою детскую мечту. Эльф фыркнул: — У тебя странная мечта, князь. — Зато я не стремлюсь устраивать конец света, — пожал плечами Таргор. Айст отставил бульон, поднялся: — Пойдем, покажу. Таргор несколько секунд помолчал, о чем-то думая. Искоса глянул на Намита, который рассматривал что-то на крепостной стене, вздохнул: — Может, доешь? Я подожду. — Я наелся. Эльфы мало едят, если ты не знал. — Откуда бы? – чуть приподнял брови Таргор. – Нэс, что именно тебе нужно? Золото, платина, камни? Просто слитки или какие-то определенные формы? — Что найдешь, то и тащи. Лучше всего – алмазы и чистое серебро. Еще можно лунный камень и какой-нибудь черный металл – на него тоже неплохо ляжет. — Венец владыки подойдет? — насмешливо поинтересовался Айст. — Я не историк, так что понятия не имею, из чего он сделан, — огрызнулся некромант. – Не все ж так помешаны на чокнутых эльфах древней эпохи. — Правильно, некоторые помешаны на драконах, — не остался в долгу Таргор. – Ты какой именно венец имеешь в виду, Сиэбриль Наэ, или Великий? — Венец Сиэбриль, разумеется. — Нет, он не подойдет. Я не отдам такую реликвию этому фанатику от науки. Он же его на куски разберет! – возмутился Таргор. — Нет, ну если сильно надо я могу и не ломать. — Я могу просто принести старый амулет отца, — вклинился в их перебранку Айст. — Из чего сделан? – тут же подобрался Ронэс. — Черненое серебро и алмазы, — пожал плечами эльф. — Замечательно! Как раз то, что надо! — А венец покажешь? – любопытно сверкнул глазами Таргор. – Интересно же, он действительно выглядел, — парень покрутил рукой в воздухе, — так. — Он... Сам увидишь, идем. — Ты только не забывай, что больше не можешь через стены ходить, — необидно усмехнулся Таргор, придерживая эльфа. Айст поленился идти до дверей и собирался привычно нырнуть в каменную кладку, там же, где и Мелитайне. – И я тоже. — Да, — эльф побрел к двери. Намит покачал головой, глядя вслед им обоим: — Только мне кажется, что что-то тут нечисто? — Если ты про то, что Тар странно себя ведет – то нет, не кажется, — отозвался Ронэс. – Особенно учитывая, как больно этот эльф пинается. — И искры меж ними так и скачут. Я понимаю, что они оба, по сути, еще дети, многое пережившие. Ладно, подерутся еще пару раз, потом помирятся. Молодость и все такое. — Главное, чтобы они не забыли про амулет, — практично сообщил некромант. – Я все-таки хочу пощупать живого дракона, а не жалкий призрак. — Ох, доведет тебя язык когда-нибудь до беды, — весело улыбнулся Намит, глядя куда-то за спину некроманту. — Пощупать, говориш-шь... – Мелитайне сделал еще шаг вперед. – Я сейчас тебя сам пощупаю. — Намит меня защитит. Ведь защитишь? — А я-то думал, что ты уже взрослый мальчик, и сам можешь за себя постоять, — Намит оглянулся, всем видом выражая удивление. — Могу. Но у меня защита агрессивная, а на дракона заклинания не поднимаются, — мечтательно улыбнулся Ронэс. – Он такой красивый… — Главное, чтоб кое-что другое не поднялось. Молчу-молчу, — Намит поспешил нырнуть за угол. Мелитайне для острастки рыкнул вслед, и повернул голову к некроманту. — Не-а, не надо на меня дышать пламенем, — тот наклонил голову набок. – Лучше объясни, что именно тебя обидело. — Хватит обо мне говорить, как о своем эксперименте. — Я со своими экспериментами не разговариваю. И потом, ты не понимаешь. Дракон – это же волшебно… мечта просто. Я не могу про тебя не говорить. — Мечта? И в чем мечта? — В живом драконе, конечно, — глянул на него, как на идиота, Ронэс. — Ну, она сбылась? — Пока не совсем. Призрачный дракон – это здорово, но материальности тебе явно не хватает. Вот воскрешу тебя окончательно… — И что? — И увижу настоящего, живого дракона. Может, даже потрогать успею, — возвел глаза к небу некромант. — Прежде чем.. – намекнул продолжать Мелитайне. — Прежде чем ты начнешь оскорблено плеваться пламенем, или что там делают обиженные драконы. — У тебя не выйдет меня воплотить. — Почему это? — обиделся некромант. – Твоя сущность никак не повреждена, а воплощение — не самое сложное в моей работе. — А я против буду. — Почему? – Ронэс обиженно захлопал глазами. – А как же ваша трогательная братская любовь и все такое? — А ты слепой? — Не понял, — окончательно озадачился некромант. – Боишься, что от поклонников отбою не будет? — У него есть теперь князь... — И дальше что? К кому, он, по-твоему, будет бегать жаловаться после очередной ссоры? Уж явно не ко мне, потому что я буду в это время спаивать Таргора. И не к Намиту. И вообще, ты что, не хочешь просто жить? – некромант упал на траву, раскидывая руки в стороны. — Мне незачем... А он... Он привыкнет к отцу заново. И простит. И будет к нему бегать, забыв про меня. — Ну и дурак же ты, — Ронэс приподнялся на локтях, сел. Резко притянул не ожидавшего такого дракона к себе, поцеловал – жестко, словно доказывая свою власть над Мелитайне. Как он умудрялся не просто держать призрака, а заставлять его все чувствовать – загадка, но дракон ощутил этот поцелуй до мельчайших деталей. И дракон ответил на поцелуй, нимало не удивленный. — Ты специально меня провоцировал? – чуть задыхаясь, спросил Ронэс несколько минут спустя. — Было интересно, как далеко ты сумеешь зайти. — Намного дальше, — пожал плечами некромант. – Если понадобилось бы, я бы заковал тебя в пентаграмму и трахнул – желание мести тоже довольно сильный стимул. — А рискнешь? — оскалился Мелитайне. — А надо? Нет, ну если ты предпочитаешь пожестче. — Предпочитаю. — Что, серьезно? – брови некроманта поползли вверх. – Вот уж не подумал бы… У тебя ж на лбу написано – главный самец в стае, особо породистый, подчинению не подлежит. Так я пошел чертить пентаграмму? — Не изловишь же, — дракон расхохотался. – Ладно, идем в спальню. — Хочешь проверить? – глаза некроманта заполыхали азартом. – Это было бы очень интересно. — Иди сюда, жалкий смертный. — Ты гляди, как мы заговорили, — восхитился некромант, действительно шагнул вперед. И властно притянул Мелитайне к себе, тихо шепнув ему на ухо: — Еще посмотрим, кто из нас больший доминант… Он тут же получил ощутимый жгучий поцелуй. Ронэса нельзя было назвать нежным любовником, он был довольно эгоистичен в постели. Но вместе с тем, он признавал и чужое право на следование лишь собственным желаниям. И Мелитайне, который то ли просто дразнил некроманта, то ли действительно мог признать над собой чужую власть в постели, разжигал возбуждение неимоверно. Вот уж, поистине, огненное создание. — А точно осмелишься? – он еще и дразнился. — Сомневаешься? – дерзко улыбнулся Ронэс, тут же оставляя засос на смуглой коже. – Личный дракон, кто от такого откажется? — Личный некромант... давно мечтал... — И это меня недавно обозвали извращенцем? – Ронэс стряхнул с руки уже опробованные на Айсте некродоспехи. Правда, Мелитайне он заковал не полностью, а лишь ограничивая подвижность. – Мммм, какое зрелище… — провести пальцами по щеке. Запустить в волосы, потянуть, заставляя запрокинуть голову. Снова поцеловать, наслаждаясь своей властью над драконом, пусть и кратковременной. — Наслаждаешьс-ся? — почти нежно прошипел дракон, стряхивая доспех и сгребая некроманта. — Еще как, — довольно выгнулся Ронэс в жестких объятиях. – Было бы слишком скучно, сдайся ты сразу. — Увидим, на что ты способен... Некромант только усмехнулся. Он мог еще долго пикироваться с драконом, но, по его мнению, было глупо так бездарно тратить время. Кто его знает, вдруг Айст снова разругается с Таргором, или Намит решит вернуться. Ронэс высвободил руку, повел в замысловатом жесте, вокруг вспыхнула хитрая рунная комбинация, перебрасывая их в случайно найденную некромантом комнату – как раз в стороне от остальных коридоров. Иногда очень хорошо быть предусмотрительным. — И жалеть об этом ты потом не будешь? — С чего бы? – Ронэс так удивился, что даже чуть ослабил хватку. — Ага, попался, — дракон тут же вывернулся, сцапал, притиснув к стене. — Хороший ход, — одобрил некромант. – Даже очень, — руки его тут же забрались под одежду Мелитайне, вернее, попытались это сделать. Условно материализовать призрака у Ронэса получилось без проблем, а вот проделать это еще и с одеждой не вышло. — Нет, так дело не пойдет. Как я тебя раздевать буду? — А ты придумай. Некромант закатил глаза, потом неожиданно опустил руки и расслабился: — Давай уже, материализовывайся. Думаешь, я не пойму, что ты вполне способен сейчас это сделать? Потому что тащиться воскрешать тебя именно сейчас будет не лучшей идеей. Неудовлетворенность плохо влияет на концентрацию. Дракон хохотнул, плавно приобретая плотность. — Вот, так уже гораздо лучше… — руки некроманта снова сомкнулись на талии Мелитайне и решительно поползли под одежду. Причем правая вверх, а левая вознамерилась пробраться под брюки. Дракон тоже не стоял столбом, раздевал Ронэса, хищно ухмыляясь. — Интересно, у драконов действительно огненный темперамент? — Хочешь проверить? – клыкасто улыбнулся Мелитайне. — Ага, проверить, задокументировать и сохранить для потомков… Когда-нибудь потом, когда нормально соображать буду. — Я постараюсь, чтобы до этого не дошло... — Ловлю на слове, — рубашка некроманта причудливо повисла на люстре. Через минуту к ней присоединился ремень Мелитайне, который, после потери контакта с драконом постепенно стал терять материальность и мягко спланировал вниз. Причем сквозь доски пола он почему-то не прошел, оставаясь лежать причудливой змеей. Как оказалось, клыки у дракона не только для устрашения, они еще и весьма пикантно ощущаются на шее. Ронэс откинул голову, давая Мелитайне полную свободу действий. Руки, сжимающие его чуть ли до синяков, и клыки, осторожно покалывающие кожу – контраст заводил. Сильно заводил. — Откуда ж ты такой... — Не отвлекайся… а то в доспех запакую… Дракон опрокинул его на кровать, оказавшуюся совсем рядом. Прижал своим весом, но руки удерживать не стал. Зачем, когда наоборот – хочется прикосновений, ласки, горячих губ и рук на теле. Хочется, хоть на немного почувствовать себя снова живым. И желанным… Нужным не только потому, что брат, не только потому, что других вариантов нет. Хочется страсти, а вовсе не подчинения. И некромант давал это с лихвой. Мелитайне перестал жалеть о том, что пошел на уговоры этой троицы, разглядев отца Айста в хмуром равновеснике. А Ронэс вообще плевать на все хотел, и дело здесь было вовсе не в драконьей природе неожиданного любовника. Просто Мелитайне умел так смотреть, что некроманта прямо-таки молнией прошибало, и вовсе не от страха. А еще дракон не боялся, ни капли. И это тоже возбуждало. Равный. Сильный хищник, которого почетно подчинить. И которому не зазорно подчиниться. — Это тоже эксперимент? — Не думаю. Мои эксперименты из-под контроля не выходят, — Ронэс усилием воли заставил себя говорить спокойно и даже чуть язвительно, а не задыхаться от обилия эмоций. — А я вышел? — Я и не пытался тебя контролировать, — предельно честно ответил некромант. – И уж тем более не рассчитывал на такое, — его ладонь снова легла на обнаженную спину Мелитайне. – Наглости не хватило. Дракон улыбался, щурился с каким-то намеком. Ронэс закатил глаза, резко перекатился, подминая дракона под себя. Навис, позволяя волосам, выбившимся из хвоста, упасть по обе стороны лица. Шутливо клацнул зубами у самого носа Мелитайне. Улыбка дракона стала еще шире, грозя вырваться за пределы лица. — Ну, если настаиваешь, — еще одна цепочка рун с пальцев, притянувшая запястья Мелитайне к спинке кровати. Конечно, ему ничего не стоило освободиться, достаточно было просто вернуться в призрачную форму. Но если бы Мелитайне действительно был бы против, он бы не лежал сейчас, сверкая янтарными глазами, и то и дело облизывая губы. — Наглости хватает? — От тебя заразился, — Ронэс прошелся цепочкой поцелуев-укусов от шеи к груди своей "жертвы", облизнул сосок. – Воздушно-капельным путем. — Бывает. А как насчет изнасилования беспомощной жертвы? — Ты и беспомощный? – руки некроманта тем временем исследовали раскинувшиеся под ним тело, властно, по-хозяйски. – Мне не особо нравится страх и беспомощность. Но меня безумно возбуждаешь ты, — он потерся о Мелитайне, давая оценить силу своего возбуждения. — Тогда предлагаю просто секс, — хохотнул дракон. — Это была проверка? – поинтересовался Ронэс, глядя на разорванные, словно гнилые веревки, цепочки рун. – И как, доволен результатом? — Пока не очень... Где бурное слияние тел? — Я не об этом спрашивал… Но будет тебе бурное слияние, — некромант сжал пальцы с такой силой, что, не будь Мелитайне призраком, точно остались бы синяки. А так они, скорее всего, просто не успеют проступить. – Интересно, а засосы при потере материальности сохранятся? — А ты проверь. Ты все проверь... Отвечать Ронэс не стал – дракон, казалось, способен болтать и на дыбе, не то что в постели. Вместо этого он приступил к проверке, расцвечивая тело Мелитайне засосами, перемежая их просто поцелуями и ласковыми касаниями. Дракон от него не отставал, тоже активно изучая чувствительные места некроманта, дразня кончиками клыков и временами прикусывая кожу. Но серьезного вреда он не причинял, если уж и кусая, то вполне человеческими зубами. — Можешь до крови, если хочешь. У меня повышенный болевой порог. — Я не люблю кровь. — Но тебе хочется пометить меня, да? Драконы такие собственники, — голос Ронэса был тихим и задыхающимся, словно он только что пробежал несколько кругов вокруг Ардмира. — Ужасные собственники. И ты сам нарвался. — Нет, я нашел сокровище. Нарвался у нас Таргор – Айст очень больно бьет коленом. И хватит уже болтать. — Правильно, займись делом. Чтобы мне некогда было обсуждать… Ронэс улыбнулся, снова накрывая губы дракона своими. Конкретно этот приказ он выполнил с преогромным удовольствием. К тому же, Мелитайне так красиво стонет. Целоваться он тоже умел, так, что голова кругом шла. Поэтому скоро говорить не могли оба – только стонать, целоваться, и прижиматься друг к другу еще крепче, сжимая так, что кости хрустели. Покрывая друг друга страстными метками, прикусывая, целуя и облизывая. Короткими стонами откликаясь на особо приятные действия партнера. Длинными выдохами сообщая о прошившем тело удовольствии. Запрокидывая голову и выгибаясь навстречу. Пылая, но не сгорая до конца. И чувствуя себя живыми как никогда… И засосы оказались вполне цветущими даже в призрачном состоянии дракона. Некромант вздохнул, снова попытался обнять Мелитайне, но рука лишь прошла сквозь призрака. Тогда он провел пальцами через полыхающий на шее дракона засос, имитируя прикосновение: — Надо тебя воскрешать. Вот полежу немного, и пойду чертить канон Воскрешения… Покажешь, где лежат кости? — Конечно, покажу. — Ага. Тогда иди сюда, — Ронэс снова сделал жест, словно пытался притянуть Мелитайне к себе. – Побудь рядом. — Влюбился? — Не знаю, сравнивать не с чем, — прикрыл глаза некромант. — Никогда не влюблялся? — Сложно влюбиться, когда от тебя шарахаются. Больше шарахались только от Таргора, но он мне как брат, сам понимаешь. — Хм. А если я сейчас пойду соблазнять Намита... Что ты почувствуешь? Некромант задумался. Так и подмывало ответить – пожелаю удачи в соблазнении нашего оплота целомудрия, но это было бы неправдой. — Скандалить не буду. Но наложу на него заклятье, отгоняющее призраков – чтоб ближе, чем на десять шагов подойти не мог. Я, видишь ли, тоже собственник, — Ронэс прищурился. — А все-таки? — Мне будет неприятно, — некромант отвернулся, прячась от пытливого взгляда Мелитайне. Дракон обнял его. Вполне материальными руками. Ронэс накрыл его ладонь своей, но так и не повернулся. — Мне будет больно, — тихо прошептал он. Дракон прижался к нему: — Тихо. Я просто спросил. — Это радует… Хотя с Намитом у тебя все равно бы ничего не вышло – он ко всем относится как к своим детям, потому и Айста сразу опекать стал. — Надеюсь, что у него получится... заставить Айста вспомнить, что значит быть рядом с отцом. У них ведь были очень доверительные отношения когда-то. — Действительно? Хотя да, он же не ненавидит отца по-настоящему. Скорее обижен… но с этим пусть уж они сами разбираются, — некромант сладко потянулся, невольно проехавшись по телу Мелитайне. – Ну что, пойдем тебя воскрешать? — Попробуем. Но за последствия отвечать будешь сам. — Нет, и в кого ты такой пессимист? – оглянулся через плечо Ронэс. – Как будто все время ждешь удара в горло… — Потому что однажды его получил, от того, кому поверил, — Мелитайне усмехнулся. — Ты же всерьез не думаешь, что я на алтарь сам пошел? — Я думал, что тебе угрожали жизнью брата, — тихо сообщил некромант. – Но… я понимаю, правда. — Его уже убили. А я получил в горло копьем от начальника стражи, которого считал своим другом. — Хочешь, я его тоже подниму? Не Айста, в смысле, а того, другого. Сможешь отомстить… — Нет, я не хочу ему мстить. Пускай спит вечным сном, — дракон поднялся в воздух. — Я рад, — неожиданно улыбнулся Ронэс. – Не сшиби лоб о потолок, а то сам я кости буду долго искать, — шутливо предупредил он. — Растворюсь... не бойся, мне разбиться сложно. — Верю. Но ты все-таки привыкай беречь себя – из меня хреновый целитель, — некромант смотрел прямо и уверенно. Дракон кивнул, улыбнувшись: — Из меня хороший. — О, правда? А на чем специализируется Айст, кроме убийства своими стихами? — На камнях и металлах, он ювелир, хороший ювелир... был когда-то... — Почему был? Намит ему все, что угодно достанет, если Таргора опередит. Не поверишь, этот князь Хаоса способен разбаловать до безобразия, если дать ему возможность. — Если они сумеют найти общий язык. — Я думаю, сумеют. Впервые вижу, чтобы Тар так с кем-нибудь носился. Они глаз друг от друга не отводят. — И колена от паха, а еще локтя от глаза. — Это точно, — рассмеялся Ронэс. – Остается только надеяться, что скоро они дойдут до того, что целоваться все-таки приятней. Но чем больше я о твоем брате узнаю, тем больше мне жаль его будущее место обитания. С таким темпераментом оно долго не просуществует. — Ну, как-то его дом простоял много лет. — Тогда рядом с ним не было взрывоопасного князя Хаоса. Яростный вопль, разнесшийся по крепости, только подтвердил слова некроманта. — И что там снова? — простонал дракон. — Такое ощущение, что на Таргора уронили, как минимум, дверь… И, думаю, нам лучше не вмешиваться. Намит, если что, поможет, а мы только под горячую руку попадем, — поделился опытом Ронэс. — Он поможет уронить дверь еще раз? — Поможет уцелеть окружающим… О, какой восхитительный скелет дракона. У тебя очень изящные кости. — Да... Когда-то были. — И будут, — некромант забегал вокруг скелета, сохранившегося до последней косточки. – Так… ага… замечательно… Вот здесь и здесь – фокус, а тут – точку привязки… Цвет не хочешь поменять? – поинтересовался он, подняв голову. — Нет, мой меня вполне устраивает. — Ага, значит матрицу стандартную, на восстановление предыдущих параметров… — по полу уже расползалась замысловатая фигура, заключавшая кости в переплетение угловатых и летяще-округлых рун. – Только, Мелитайне… тебе придется быть в центре, чтобы тело стало полноценно твоим, а не просто куклой на веревочках. Если хочешь, я могу поклясться, что не причиню вреда. Дракон молча шагнул в центр фигуры, не глядя на некроманта. Ронэс закусил губу, останавливая почти сорвавшееся с губ "спасибо" — за доверие не благодарят, его можно лишь оправдать. И залу наполнил тихий шепот множества голосов – открыть Грань, сделать мертвое живым… Это возможно, когда тебя короновала Смерть. Но даже в этом случае не бесплатно. — Плата… плата… плата… — эхом прошуршало под сводами. — Кровь и сила, — некромант бестрепетно полоснул по ладони кинжалом. Тень проскользила, словно слизывая живую кровь – такую горячую, такую яркую… Бурлящую от силы. — Принято... Принято… Принято… Дракон мерцал, воплощаясь. Взметнулся ввысь гребень, засверкали глаза, кости истаяли, становясь обратно живыми, облекшимися в плоть. Заблестела чешуя, покрывая могучее тело. Мелитайне коротко рыкнул, вспоминая, каково это – просто дышать. — Отныне и до смерти, — произнес завершающую фразу Ронэс, медленно сползая вдоль стены. Кровь из раны на ладони все не останавливалась, и в ушах уже звенело. Но на полу так и не появилось ни единой капли – все было поглощено тенями. И дракон склонил к нему голову, внимательно глядя, потом выдохнул язычок пламени, лизнувший ладонь, исцеливший рану. Некромант вздрогнул было при виде огня, а потом удивленно коснулся целой кожи. — Поразительно… Спасибо, — он ласково коснулся чешуйчатой драконьей морды, мечтательно прикрыл глаза, ощущая жар от скрытого внутри пламени. – Живой… Дракон кивнул, словно улыбнулся, оскалившись. — Сможешь выйти? Тут вроде широкий балкон. "Я постараюсь" Ронэс удивленно коснулся висков, поднял глаза: — Это мыслеречь? "Да. Что тебя так удивило?" — Сейчас менталистов почти не осталось. Даже образы передать могут единицы, а уж структурированную, четкую речь… "Но я же дракон, как-никак, магическая тварь" — Ага, и еще тебе восемь тысяч лет, и мы все букашки пред тобой. Ты не тварь, ты прекрасное создание. Пошли на улицу, а то тут тесновато стало… "Я мертв восемь тысяч лет, а возрастом я старше", — дракон выструился на улицу. — О, вот только не начинай говорить высоким стилем, — закатил глаза Ронэс, выходя следом. Под солнцем дракон был еще прекрасней, заставляя восхищаться, невольно притягивая глаза. Опасность и сила в оболочке хищной, завораживающей красоты… Некромант подошел к боку, раскинул руки, как бы обнимая, и блаженно улыбнулся: — Мое… Никому не отдам! "А разве кто-то претендует?" – дракон изогнул шею, глядя на маленького человечка рядом со своим боком. — Лучше подсуетиться, пока нет конкурентов, — Ронэс потерся щекой о чешую, все так же не открывая глаз. Мелитайне перекинулся обратно. — Ай! – некромант, внезапно утративший опору, едва не поцеловал носом плиты двора, но был вовремя пойман за шиворот. После чего развернулся, и с точно таким же выражением лица снова обнял Мелитайне. — Все равно мое. — Как мало надо некоторым для счастья. Так, а почему так тихо? — Ауры смерти нет, так что переубивать друг друга они не могли. Либо кляп, либо целуются. — Надо проверить... — Да ты экстремал… Где они там дверь ломать собирались? Дракон осмотрелся: — В сокровищницу? — Ну, показывай дорогу, — развел руками Ронэс. – Я в Ардмире плохо ориентируюсь. — Если бы я знал, куда именно их унесло... — Начнем оттуда, а там найдем. По дырам в стенах. Мелитайне расхохотался: — Нет, ну как идея... — Это не идея, это опыт… Айста и Таргора они действительно нашли быстро – те недалеко ушли от сокровищницы. Но показываться на глаза им явно не стоило – волосы барда стояли дыбом, напоминая костер, по плечам Таргора то и дело проскакивали цветные потрескивающие искорки… Проще простого словить что-то чисто на рефлексах. — Не кляп, — глубокомысленно заключил Ронэс, осторожно отходя обратно за угол. — Поцеловались? А чего тогда князь не держится за… в общем, чего прямо стоит? — Потому что так целоваться удобней? – предельно серьезно предположил некромант. – Ну, или просто попросил Намита щит повесить… на самое дорогое. — Склоняюсь к последнему варианту. — Пошли, не будем им мешать, — Ронэс потянул дракона прочь. Ударившийся в стену рядом случайный разряд только прибавил скорости. — Ненавижу все равно, — прошипел эльф. — Угу… я от тебя тоже не в восторге… — Таргор окончательно припер барда к стене, снова целуя и скользя по плечам руками. — Т-ты... — эльф прерывисто дышал. — Уммм? – чуть отодвинулся хаосит. И тут же получил еще один поцелуй, после которого тоже начал задыхаться. — Айст… что ж ты делаешь… мне сейчас крышу снесет… — кое-как выдавил он сквозь стиснутое горло. — Это не я, это корона, — проскулил эльф, вжимаясь всем телом в князя. — Что корона? – выдохнул Таргор, соединяя руки у него за спиной, прижимая к себе еще крепче. — Она меня к тебе тянет. Айст снова принялся неистово целовать хаосита. Таргор застонал, из последних сил отрываясь от эльфа: — Это можно нейтрализовать? Ты же потом будешь истерить, — короткий поцелуй, — швыряться молниями, — скользнуть губами по скуле, — и натравливать на меня дракона за то, — провести языком по кромке острого уха, — что я воспользовался твоим состоя… нием. Судя по упомянутому состоянию барда, все это князю грозило, если он не заткнется и не поцелует эльфа. — Айс, — коротким выдохом. После чего Таргор просто подхватил эльфа на руки, и потащил куда-то в одному ему известном направлении, не прекращая целовать. Только чудом никакую стену не сшиб. Корона мерцала, глаза эльфа сверкали не меньше. Такого эффекта от Венца Сиэбриль Таргор точно не ожидал, но не сказать, чтобы он был этим не доволен. Где-то на краю сознания скреблась мысль о том, что потом будет просто караул, но это будет потом. А пока Таргор мог быть только в безумно приятном здесь и сейчас. И думать о чем-то, кроме эльфа на руках было очень затруднительно. Да и не хотелось. Айст еще и сам лез ласкаться, целовался, раздевал хаосита, не забывая каждый участок тела, с которого содрал кусок рубахи, поцеловать. — Мы… так… до… кровати… не доберемся… — Тут и пол есть, — простонал бард. — Он холодный и каменный, — не согласился Таргор. – А ты еще не восстановился… — хаосит плечом вынес первую попавшуюся дверь, к счастью, ведущую в жилую комнату. По крайней мере, ковер и диван там присутствовали. И приоткрытая дверь в спальню тоже. Айст переключился на его шею, нимало не заботясь, где кровать. Таргор мысленно согласился, что до нее слишком далеко, а ковер – все же неплохая альтернатива каменному полу. Осторожно опустился, устраивая Айста сверху, запустил руки в роскошную рыжую гриву: — Мой… Теперь – мой… Эльф возражать не стал, хотя явно хотел. Князь притянул его ближе, накрывая губы поцелуем. — Все равно не отпущу… — Не удержишь, — успел огрызнуться Айст. — Зачем держать? Мы все равно собирались крепость покинуть, так не все ли равно, по какой дороге? – Таргор дразнящее провел ладонями по спине барда. – И потом, разве я тебя держу – сейчас? Айст выгнулся, ловя прикосновение. Князь довольно улыбнулся и чуть расслабился – сбегать капризный эльф явно не собирался. Более того, сам прижимался, раздеваясь нервными торопливыми движениями. Таргор невольно залюбовался тонким телом, освобожденным от ткани. — Красивый… — Все эльфы красивые, — фыркнул Айст. — А мне все равно… — руки хаосита снова заскользили по телу барда, лаская и помогая раздеваться. Глаза эльфа сверкали яростью пополам с возбуждением. — Такой точно один… — добавил Таргор, выпутываясь из собственной одежды. — Подлизываешься? — С чего бы? – вполне натурально удивился хаосит. – Я все еще считаю тебя редкостной поганкой. Но красивой, и точно уж уникальной – такого поганого характера поискать – не найдешь. Мне нравится, — нелогично закончил он. Айст зашипел, укусил его за нижнюю губу. — Страстный, — Таргор перекатился, подминая эльфа под себя. – Огненный… Гори для меня… И Айст вспыхнул разве что не буквально, расцвел в пламени. — Жаркий… — почти неслышным шепотом на ухо. Огня Таргор не боялся – пламя в своем неистовстве ближе всего к Хаосу, да и не сравниться даже этому буйству магии с безумием первостихии. И князь только разжигал эльфа еще сильней, заставляя метаться от страсти, выгибаться под ласками и срывать голос от криков и стонов. Но он и сам был уже на пределе. И имя, что шептал Айст, так напоминало имя самого князя. — Айст, — тихо выдохнул Таргор, почти падая рядом. Так хотелось верить, что это не только умопомрачение от старой короны, что и сам эльф хотел этого… По лицу эльфа прочесть ничего было нельзя, кроме того, как ему хорошо. Князь тихонько поглаживал его по животу, не в силах отпустить. В голове царила блаженная пустота, тело было легким-легким, казалось, разожми руки – и взлетишь. Айст жмурился, молчал. А неподалеку на ковре лежал Венец. Таргор лениво проследил взглядом игру света на гранях венчающих его камней, отпихнул украшение подальше. Через силу поднялся на ноги, потянул за собой эльфа: — Пошли, хоть на кровать переберемся. Айст лишь фыркнул, распуская колючки: — Думаю, оба получили, что хотели. — Я вообще-то просто имел в виду, что там удобней. Подушки, матрас, одеяло, — принялся соблазнять эльфа Таргор. — Хаосит под боком вместо грелки, — фыркнул бард. — Я теплый, — не стал отрицать князь. – Местами даже мягкий. — Ну-ну, а потом сбежишь, только пятки просверкают. — С чего бы это? – удивился Таргор. – Вроде бы ты на мне уже весь свой арсенал опробовал… — Все вы уходите. — Не дождешься, — фыркнул Таргор, пригребая барда к себе и укрывая одеялом. — А то я не знаю? Потрахались с симпатичным эльфом и сваливаете в голубую даль. — Ты действительно так думаешь? – Таргор нахмурился, приподнялся на локте. Воздух в комнате тут же потяжелел. — Не вижу причин, по которым ты должен быть чем-то лучше других. — Вот, значит, как, — складка между бровями становиться глубже. А потом с пальцев Таргора срывается странная полупрозрачная лента, связавшая между собой запястья князя и барда. — Путы Хаоса. Горят только в драконьем пламени. Так что спи, паникер, никуда я от тебя не денусь. Айст усмехнулся, прикрывая глаза: — Посмотрим. — Смотри, колючка. Я от своего слова не отступлюсь. — Зачем я тебе? — Нужен, — пожал плечами Таргор. – Ни за чем, просто так. — Я никому не нужен просто так. Только брату. — Теперь не только, — князь невесомым поцелуем коснулся плеча Айста. — Я тебе все равно не верю. — Ничего, я упрямый, — улыбнулся Таргор. У него были причины для хорошо настроения – несмотря на слова, эльф не сделал ни малейшей попытки отодвинуться или сбросить его руку. Наоборот, жался поближе. Где-то во дворе порыкивал дракон – удивительно натурально для призрака, смеялся Ронэс, что-то говорил Намит… Впереди лежал целый мир, рядом молча лежал Айст, измышляя новые пакости. И в целом, Таргор был уверен, что больше никаких подарков от судьбы ему и не надо. Главный клад крепости Ардмир он уже нашел.