She was his, He was hers

Она вытянулась на кровати под его телом: золотистые волосы были раскиданы по белой подушке, а губы покрасневшие и распухшие от его бесконечных поцелуев. Ее щеки розовые от постоянного движения, а на коже блестят капельки пота. Она извивается в приступах удовольствия, а ее карие полуоткрытые глаза влюбленно глядят на него. Она была несказанно красива, и он даже не мог сравниться с ней. Она всегда будет его светом, его солнцем. Он любил ее. Она позволила себе скользнуть своей рукой вниз по его обнаженной горячей груди. Ее щеки разгорались еще больше, когда она чувствовала его: чувствовала его гладкую как шелк кожу, его мягкие черные волосы, толчки его бедер, скользящих в ровном дарящем эйфорию движении напротив своих. Она чувствовала, как он сначала скользит в нее, а затем снова обратно. Ощущение ее кожи, прижимающейся к его; ее фигура, идеально подходящая к его, ее грудь напротив его — все это было просто потрясающе. Она всегда будет жаждать этой близости, этой связи, этой любви. И она будет дорожить этим. Он всегда будет ее надеждой, ее спутником. Грей наклонился вниз, чтобы поцеловать ее, и она с удовольствием приняла этот поцелуй. Ее мягкие губы двигались идеально синхронно с его, позволяя распробовать вкус клубничного блеска для губ, но сейчас смесь из пота и какого-то фруктового напитка, который она выпила в гильдии чуть ранее, заставляла его хотеть исследовать ее губы своим языком только сильнее. Больше всего ее вкус был похож... похож на нее. Единственный в своем роде, потрясающий вкус, который принадлежал только Люси. Слаще, чем любая конфета, и мягче любого хлопка. Этот запах принадлежал ей, и он любил это. Как только Люси вдыхала, ее нос улавливал целое сплетение запахов. Свечи, которые были зажжены ранее, все еще источали основной запах роз и корицы, и от этого в ее пазухах слегка покалывало. Но это был только первый слой. Более тяжелый, грязный запах завис в воздухе — запах, который могли создавать только они вдвоем. Но в основном при их близости Люси могла чувствовать только то, как пах он. Этот резкий, острый запах мяты и ванили — аромат, который заставляет ее извиваться, когда он приближается слишком близко, который дико ее заводит. Он принадлежал ему, и она любила это. Их уши были заполнены множеством звуков. Звуки шуршащей простыни, когда они двигались вместе; скольжение кожи, когда они соприкасались; громкие стоны, которые срывались с их губ. О, эти звуки! Стоны были для них, как песня — песня, которую они любили слушать вдвоем. Песня с прекрасной гармонией, что была подвластна только им; песня, где не было слов, которые бы следовало говорить вслух, но тысячи вещей, которыми они хотели обменяться между собой, были переданы взглядами, звуками, прикосновениями. Ничто, ничто в этом мире не сможет разделить их. Ничто. Потому что она принадлежала ему, а он принадлежал ей. И так будет всегда.