Сумеречные вафли

      Стояла глубокая ночь. В длинных коридорах спящего здания стоял легкий полумрак и мертвая тишина. Виттори, тихо ступая по каменистому полу, пыталась разглядеть что-то на стенах во тьме, вероятно, хотела найти какие-нибудь новые трещины или чье-нибудь искусство, оставленное очередным безалаберным охотником, однако ничего не было. Это был все тот же Институт, который она покинула пару лет назад.       Прислушиваясь к успокаивающей тишине она вдруг вспомнила, как раньше любила проводить время на кухне, готовя всеми любимые вафли — единственное, в чем она преуспела в плане готовки. Ходж тогда даже запретил ей появляться там, боясь, что девушка избалует всех охотников своей выпечкой, но Тори так или иначе нарушала его запреты.       Вот и показалась дверь, ведущая на кухню. Аллен положила ладонь на дверную ручку и, вдохнув поглубже, отворила дверь. Взору предстало поглощённое во тьму помещение, лишь тонкой линией из окна просачивался бледный свет луны, освещая деревянные кухонные тумбы.       Губы затронула легкая улыбка. Все осталось как прежде, даже венчик и серебряная миска — её верные друзья — лежали на своих местах. Шальная мысль крадучись влезла ей в голову, подталкивая девушку вновь нарушить давний запрет и приготовить для всех вкусный завтрак. Выкидывать её из головы было бесполезно — не отстанет же — поэтому, включив свет и достав все необходимое, охотница принялась месить тесто.       Спустя какое-то время, когда почти все было готово, по комнате внезапно пронесся противный скрип и дверь на кухню отворилась. Виттори в ужасе затаила дыхание и замерла, чуть не выронив венчик на пол. Неужели её маленькая тайна вдруг откроется?       — Можешь расслабиться, это — я, — Тори облегчённо выдохнула, узнав знакомый голос, который, как ей казалось, не станет рассказывать о её вечерних посиделках на кухне; оставила кухонный прибор в миске с густой бежевой массой, вытерла руки об красный фартук и повернулась, оперившись руками об столешницу.       — Ты напугал меня, Алек, — мягко проговорила девушка с еле заметной дрожью в голосе, все еще опасаясь, как бы старший Лайтвуд не доложил обо всем Ходжу. Нервничая, она сама того не замечая, потянулась к волосам, наматывая концы светлых прядей на пальцы. — Что ты здесь делаешь в столь поздний час?       — Могу задать тебе тот же вопрос, — прищурился брюнет. — Как мне помнится, Ходж запретил тебе готовить, да и на кухне желательно не появляться.       Губы Виттори расплылись в ехидной улыбке, а глаза хитро блеснули. Лиса, попавшаяся в ловушку, но все еще делающая вид, будто все под контролем, словно все идет так, как она запланировала — пожалуй именно так сейчас выглядела охотница, внимательно следившая за действиями Александра.       — Любой запрет можно обойти, если знать, как, — она развернулась и, взяв венчик в руки, снова принялась месить тесто. — Приготовлю несколько вафель для Ходжа и он напрочь забудет, что запретил мне заходить на кухню.       Охотник ухмыльнулся и потянулся к верхним полкам, рыская в поисках известных только ему самому предметов или продуктов.       — Умно, но ты не боишься, что кто-нибудь расскажет о тебе?       — Будь твоя воля, ты бы уже отчитывался перед ним, разве нет?       Ответ не заставил себя долго ждать.       — Возможно, однако не в моих правилах стучать на друзей.       По телу прошла волна спокойствия и девушка со спокойной душой продолжила готовку, однако когда тесто было уже готово и она попробовала его на вкус, ей вдруг стало казаться, что чего-то, вероятно, не хватает. А возможно, ей просто стало так казаться после нескольких проб.       В голову сама собой пришла мысль, что, если она уже не замечает никаких недочетов в собственной готовке, возможно, Алек поможет ей разобраться в том, чего хватает, а чего — нет.       Аллен машинально черпнула пальцем густую массу и, развернувшись, протянула Лайтвуду, с просьбой.       — Не мог бы ты попробовать и сказать, чего хватает, а чего — нет, а то я, кажется, совсем уже себе вкус отбила с этими дегустациями.       Осознала Тори свои действия только тогда, когда губы и язык брюнета прошлись по пальцу, собирая злосчастную консистенцию. Когда же юноша облизнул свои губы, убирая остатки теста, словно довольный кот, расплываясь в довольной улыбке, Виттори тут же отвернулась, пунцовея с каждой секундой, не понимая, как могла до такого додуматься и почему хотя бы не предложила ему ложку. Она потянулась к кухонному шкафчику над головой в надежде достать что-то, что можно было бы добавить в тесто, но вдруг спиной почувствовала, что охотник подошел к ней и довольно близко.       — Я думаю можно добавить немного корицы, — когда он потянулся к верхней полке, то слегка прижал охотницу к столешнице и она почувствовала его накачанный торс через тонкую ткань футболки. Сердце застучало как сумасшедшее, а щеки порозовели пуще прежнего. Блондинка уже в сотый раз отругала себя за то, что поступила так неблагоразумно.       А после, буквально через пару секунд, казавшимися для Тори долгими минутами, проведенными вплотную с горячим, как ей казалось, телом Лайтвуда, рядом с ней стояла маленькая коробочка, сладко пахнущей корицы.       — Думаю, я заслужил несколько вафель...