Путь отступницы

На следующий день все проснулись очень рано. Солнце только начинало всходить, как трое нукенинов повскакивали с кроватей. И если предыдущий день смог внушить им легкое чувство спокойствия, то новый с самого начала готовил в лучшем случае просто суету. После уже известного нам разговора на кухне Дейдара хотел устроить праздничный салют, в чем Сасори и Сакура не видели никакой необходимости, поэтому постарались унять танцующего блондина. После многих и упорных попыток пара одержала победу, а Дейдара показательно сдался, продумывая другой способ для выражения своей радости. Сасори и Сакура оставили широко улыбающегося блондина на кухне, а сами отправились отдохнуть. Цукури, который на вид мирно сидел на стуле, не собирался отступать от своих идей. Он, естественно, знал и способствовал тому, чтобы об отношениях Сасори и Сакуры узнала вся организация. Именно этим он и захотел воспользоваться. Дейдара отправил весточку Конан в полной уверенности, что та уже разберется самостоятельно. Остаток дня Акасуна решил потратить на куклы, а Сакура ему в этом помогала: все гаечки, болтики и гвоздики были на месте, оружия еще раз смазаны и пропитаны ядом. У Харуно слишком сильно чесались руки сделать хотя бы одну куклу, но Акасуна отказался помогать ей в этом, а сама, как он уверял, ничего не сделает, и закончиться все как в первый раз. С этим в общем-то их пристанище погрузилось в сон. Все трое выскочили из кроватей и накинули то, что первое попалось под руку. Причиной неожиданного пробуждения был резкий и громкий грохот. На первом этаже было слишком шумно. Троица обитателей дома столкнулась в общем коридоре недалеко от лестницы, молча переглядываясь. Остатки сна читались в общих чертах каждого: сонная с полуоткрытыми веками сакура, еще не привыкший к человеческому сну Сасори с оставшейся на коже вмятиной и подрывник с распущенными взлохмаченными волосами. Харуно, которая до сих пор с трудом отчала сон от реальности, собиралась первой спуститься вниз. На верхней же ступеньки ее отдернула сильная мужская рука и потемневшие янтарные глаза. Сасори сдвинул ее в сторону и спустился по лестнице. Несмотря на шум помещения на первом этаже были в том же состоянии, в каком обитатели их оставили. Тогда троица уверено подошла к входной двери, и на сей раз Сакура опустила дверную ручку. Открыв дверь, она взглянула на улицу — громкий звук сразу прорезал слух полуспящей девушки. Перед ней стояли все члены организации «Акацуки». И все они что-то очень громко обсуждали. Девушка стояла с удивленным лицом. Кисаме, стоящий прямо у порога, уже хотел снова постучать, при этом не видя, что перед ним стоит Сакура. Куноичи резко перехватила его руку. — Вы что все в такую рань пришли? — Сказала она хриплым от сна голосом. Все уставились на нее. Из-за дверного проема показалась голова Сасори. Его глаза от такой картины расширились и потемнели. Конан, которая до этого спокойно стояла в стороне, осмотрела Акасуна, удовлетворяя какие-то свои глубинные мысли. И эти мысли заставили бумажную принцессу покраснеть от столь откровенного вида его коллеги — одиноко повязанное на бедрах полотенце. — Сакура! — Закричала она и кинулась на розоволосую особу, с силой оторвав взгляд от Сасори. Та даже не успела пошатнуться, как уже застряла в объятиях Конан. — Ко-нан! Что слу-чи-лось? — Спросила уже очухавшаяся Харуно. Она задыхалась в крепких объятиях синеволосой. Остальные нукенины продолжали спорить о чем-то очень важном. Хидан, будучи на полном готовности, пытался взмахнуть косой напротив Итачи. Учиха сложил руки на груди, не готовый проявлять особый «интерес» к бурным речам язычника. Какузу вел активный и нравоучительный, как показалось жителям дома, разговор с Лидером. Кисаме уже успел отойти от двери, но наткнулся на Зецу и Тоби, которые приняли его в свою беседу. Такой цирк между членами организации продолжался до тех пор, пока его не прервал звонкий смех. Все резко замолчали. Дейдара стоял около Сасори в дверном проеме и смеялся во весь голос. Акасуна уставил на него непонимающий взгляд, готовясь при возможности отречься от напарника. Сакура и Конан осмотрели его с ног до головы, переглянулись и нахмурили брови. Остальные уставились на блондина прямым и непонимающим взглядом. Хидан подошел к лестнице. — Ты что, бл#ть, блонди, с утра уже принял? Или как тебя, #пт, понять?! — Язычник опустил косу. Цукури пытался восстановить дыхание, но это у него плохо получалось. — Пошлите все в дом. — Спокойно сказал Лидер. Через минуту все сидели в гостиной. Дейдара продолжал смеяться. Сакура, которая села рядом с Сасори, без особой стеснительности положила голову ему на плечо. Но заснуть ей не дали. Хидан продолжал что-то громко рассказывать. Огромное количество нецензурной лексики озарило этот скромный и, до этого момента, спокойный дом. Акасуна гладил Сакуру по волосам. Конан сидела рядом с Лидером и держала его за руку, что было слишком удивительно. Они не очень любили показывать свою скромную любовь при других. Наконец Дейдара успокоился. Все осмотрели друг друга пристальным взглядом, и тут засмеялся Хидан. — Ребят, что это с вами? — Произнес он сквозь смех. Скажем честно, что смех язычника был более чем оправдан: одетый в полотенце Сасори, Сакура в чем-то смутно напоминающим плед, подрывник в одних штанах (и на том спасибо), все с остатками сна на лице, словно и не шиноби вовсе. Сакура осмотрела себя и резко покраснела. — Я… Эм… Ну мы просто… Вы не вовремя пришли, — промямлила девушка. Тут на нее посмотрели Итачи и Кисаме. — А у вас тут оргия до нас была? — Спросил спокойным голосом Итачи. Кисаме сразу же опустил свой меч и стал смеяться в голос. Теперь с пунцовыми щеками сидели все жители этого дома. Хидан, Тоби и Зецу решили поддержать эту ситуацию своим смехом. Лидер тяжело вздохнул. — Хватит смеяться! — Сказал он строгим голосом, отчего все замолчали. — Как дети! Мы сюда не за этим пришли. — Как это не за этим? А за чем же еще? — Спросил Хидан. — Ну явно не за смехом. — Произнес Пейн. — Сасори и Сакура, вы ничего нам не хотите рассказать? — Он уставился на пару. Акасуна прижал к себе голову розоволосой. Ее горячее дыхание обожгло его грудь, отчего напор его рук стал сильнее. Сасори поднял свои карие глаза на всех и четкий уверенным голосом произнес: — Сакура теперь моя невеста, — после этих слов Конан подскочила и подбежала к паре. Заключив уже второй раз за несколько минут Сакуру в объятия, она начала что-то тараторить. Что-то похожее на поздравления. Под вечер все ушли. Сакура и Сасори устроили настоящий допрос блондину: по какой такой причине сюда пришли все нукенины, но Цукури не сознался, и они оставили это дело. В таком скучном темпе прошел месяц. Только для Дейдары это был месяц хронического недосыпания по ночам. Сакура и Сасори, возможно, старались придерживаться каких-то приличий, но ничего путного у них не выходило. Безделье в этом доме было оправдано тем, что Лидер заявил о непростой политической ситуации, в связи с чем организации сейчас лучше не светиться на поисках биджу. И за неимением других заданий обитатели дома занимались своими делами, не тратя силы на что-то грандиозное. Уже как целую неделю Сакура ходила ужасно бледная, постоянно уставала, спала и с трудом переваривала пищу. Сасори как только можно расспрашивал о ее самочувствие, но она отнекивалась и говорила, что все хорошо. Девушка за это время заметила потерю реакции шиноби, головокружение и тошноту. Но ни один медицинский справочник, да и знания куноичи не могли вывести точного диагноза. Харуно пробирала некая дрожь от одной мысли о неизвестной болезни. Когда самочувствие Сакуры стало колебаться от ужасного до нормального, она решила написать весточку Конан. Там она попыталась намекнуть о том, что Пейну лучше собрать совещание только среди мужчин организации. Просьба Сакуры была услышана быстрее, чем та могла предположить. Лидер организовал собрание, на котором, как он выразился, дамам появляться необязательно. Конан отправилась к Сакуре. Бумажная принцесса была боеле, чем просто шокирована внешний видом Сакуры. Синеволосой ничего не стоило понять, что именно это и стало причиной их встречи. Только лишь в ее голове созрело предположение такого происшествия. — Конан, — голос Сакуры был слабым, тихим. В ее руках был чай, который синеволосая отказалась пить, потому что запах данного напитка ее смутил. — Мне кажется, что я чем-то заболела… — Это я поняла. У тебя вид, будто ты решила в Зецу превратиться. — Девушки засмеялись. — А если серьезно, — Конан взяла девушку за руку, — что с тобой? — Сакура поставила чашку на стол. — У меня иногда кружится голова, тошнит, Дейдара меня уже «инь и янь» называет. Я то ору, то улыбаюсь. И не знаю почему. Сасори сказал, что этот чай хуже его ядов. Что со мной? Я не нашла ни одного ответа. — Харуно опустила голову. Конан от такой информации только улыбнулась. Сакура, увидев странную улыбку подруги, непонимающе на нее посмотрела. — Что? Ты что-то знаешь? — Сакура, ты же ниндзя-медик! — Конан начала смеяться. — А такого и не знаешь. Или забыла? — Она посмотрела своими карими глазами на розоволосую. — Что? Со мной что-то смертельное? Я заболела? — Харуно округлила глаза. Такого она не видела за все свое обучение и практику в медицинских техниках. — Сакура, — Конан сделала глубокий вдох, чтобы сдержать смех, — твоя техника по превращению Сасори из куклы в человека подарила ему излишнюю плодовитость? — Харуно округлила глаза до размера с блюдце. Картинка быстро начала выстраиваться у нее в голове, подталкиваемая вопросом Конан. Она быстро стала перебирать факты. И с каждым совпадением понимала, что из нее получился никудышный медик и что скоро она станет мамой. — Как? Но ведь… — Девушка не успела договорить, как попала в объятия синеволосой. — О Господи! Радость-то какая! У нас в Акацуки будет ребенок! Сакура, ты же понимаешь, что это значит? Ребенок — это наша новая надежда. — Она посмотрела утвердительным взглядом на Сакуру. — Но что скажет Сасори? — ️С грустью спросила розоволосая. Харуно боялась его мнения. Они преступники и нукенины, зачем при всех этих статусах еще и ребенок? — Ты с ума сошла что ли? — Раздался голос из дверного проема. Девушки повернули головы и увидели Сасори, который был в недоумении, и Дейдару, державшегося за дверной косяк, чтобы не упасть в обморок. — Сасори, я… — Сакура пыталась найти, что сказать. Ее мысли перебил Акасуна, который заключил ее в крепкие объятия и поцеловал. — Теперь все будет по-другому, — прошептал он. — Бесспорно, — раздались громкие голоса. На кухне стояли все Акацуки.