Бесценная жизнь

* * * Где-то на окраине Милана стояла старенькая церквушка. Она ютилась в небольшой рощице под сводом вечного бездонного небосклона. Ее платье из красного кирпича уже давно потеряло прежнее великолепие, а золотистый купол-платок, покрывающий морщины и старые раны, утратил свой блеск. Тропка, ведущая в церковный дворик, заросла жгучей крапивой, а пруд, в котором солнце так любило купать свои непослушные кудри-лучи, спрятал свое лицо под толстым слоем мутной ряски. Никто не приходил навестить старушку церковь. Люди забыли о ней, погрузившись в собственные несчастья, беды, страдания. Война, сметавшая все живое на своем пути, отрезала ее от общей жизни. В ее стенах поселилось Одиночество, которое безжалостно давило на старые раны. Единственным, кто пытался утешить церквушку, был хмурый плющ, заключивший сморщенную фигурку в свои ветвистые объятья. Когда слезы дождя падали на его зеленые кисти, казалось, он шептал что-то успокаивающее, нежное, доброе. С каждым годом его объятья становились все крепче, и вскоре уже ничто не могло разлучить двух стариков… * * * Ветхая калитка удивленно скрипнула: вот уже более ста лет никто не тревожил ее сон. Девочка подбежала к порогу и нерешительно толкнула выцветшие двери. - Авель? Едкий запах пыли и сырости странно смешался с нежным ароматом ладана, оставшимся витать в воздухе, как потерянный дух. «Наверное, так пахнут давно забытые воспоминания», – подумала Сэс, спускаясь по скрипучим ступенькам. - Авель? Мертвая тишина, оглушающая, устрашающая, вцепилась ей в плечи крепкой хваткой. Сэс вздрогнула. Тоска и грусть сжали сердце, темнота отбирала надежду. Девочка зажгла большую церковную свечу, чтобы хоть как-то прогнать угнетающее чувство. «Здесь можно сойти с ума». В середине зала стояла мраморная гробница, окутанная белоснежными лилиями – единственным источником света в этом мрачном месте. Сэс вздохнула. Рыжие косы, как лучи западного солнца, падали на лицо, светившееся покоем и кротостью… Смуглые руки, дарившие так много тепла… «Спасибо, сестренка, за то, что ты всегда с нами». - Авель? Молодой человек не поднял головы, не произнес ни звука, даже не вздрогнул. Немигающими глазами цвета зимнего озера он смотрел на рыжие локоны той, что боролась за жизнь и свободу недостойных ее. Вот уже сто лет этот взгляд силился уловить хоть одну черточку жизни на ее лице. -Авель! Так больше нельзя! Война не закончена, мне не хватает сил бороться с этим безумием! Авель, мне нужна твоя помощь, - Сэс поставила свечу на стол, а сама села напротив брата. Тишина торжествовала. - Этот ужас должен прекратиться! Если два народа не могут сосуществовать, их нужно отделить друг от друга. Авель, я созвала всех мафусаилов. Я хочу увести их на восток, подальше от людей. Пойдем с нами. Вместе мы создадим новое государство, где не будет этих жестоких людских законов. Авель, я боюсь брать ответственность на себя одну. Я могу не справиться. Помоги мне. Старый мир разрушен, начинается новая эра. Нужно жить и верить в счастье. Я хочу верить в счастье не одна, а с кем-то. Давай верить вместе, а? Тишина оглушала. - Брат, не оставляй меня одну! Я всегда восхищалась твоей силой, умом, решительностью. Зачем ты оставил все это в прошлом? Зачем ты не хочешь продолжать жить вместе с миром? Тишина болью отзывалась в сердце. Сэс тяжело вздохнула, с трудом сдерживая слезы. Пока Авель находился в плену у тоски, она ничего не могла сделать. Этот плен был добровольным. Брат всегда был упрямым, и если он хотел страдать, он погружался в трясину тоски всем сердцем. Девочка встала с колен, задула свечу и поплелась к двери. Пришла пора взрослеть. Ответственность за целый народ и, может быть, за мир на земле тяжелым грузом взвалилась на ее плечи. Тишина выпустила ее из своих цепких объятий, калитка проводила ее печальным всхлипом. * * * Двери распахнулись, и старушке церкви показалось, что откуда-то, с просторов синего моря, подул весенний ветерок. После четырехсот лет глубокого молчания запах цветущих южных садов смешанный с солоноватым ароматом морской воды был глотком жизни для мрачных сводов церквушки. - Авель! Звонкий девчачий голосок разорвал удушающую паутину тишины. Сэс легко сбежала по ступенькам и опустилась на колени перед неподвижным братом. Ее изумрудные глаза светились радостной нежностью. - Сегодня достроили последнюю башню! Ты видел мою столицу? Византиум похож на город с картинки, которую мы так любили рассматривать в детстве! Просторные улицы, мощенные цветными минералами; широкие площади, утопающие в радуге ароматных цветов; фонтаны с искрящимися перламутровыми струями и шипучей пеной; аккуратные домики, окна которых отражают серебристый лунный свет… Улыбающиеся люди, полные надежд… Я потратила столько времени, создавая антиультрофиалетовый щит! Авель, неужели мы построили новое будущее? Тишина обижает. - Может, ты скажешь что-нибудь. Например, «ты такая молодец, сестренка»! Почему ты не хочешь порадоваться вместе со мной? Неужели тебе не надоело пятьсот лет не выходить в мир? Он изменился, Авель! Он стал добрее! Надежда вернулась! Нужно продолжать жить. Авель, ты видел мою страну? Огромная земля, покрывшаяся дворцами и замками, дышащая травами и цветами, смотрящая на вечные звезды… Куда намного лучше твоего чулана, в который ты запер свою жизнь! Я хочу показать тебе мое счастье, мой мир, моих детей. Авель, пошли со мной! Я с огромным удовольствием подарю тебе частичку этого счастья. Может, ты научишься любить жизнь! Тишина раздражает. - Ты собираешься просидеть здесь до конца света? Неужели ты меня не любишь? Я так хотела, чтобы мы жили вместе, жили так, как мы мечтали. Мне нужна твоя поддержка, брат! Война закончилась, но неприязнь осталась. Помоги мне сохранить мир. Ведь она тоже хотела… Тишина оскорбляет. - Как хочешь! Я могу справиться без тебя! А можешь ли ты без меня, Авель? Неужели ты не ждешь моего прихода? Что в твоей душе, брат! Мне больно за тебя! Что ж, я могу вообще больше не прийти! Прощай! Сэс, гордо подняв голову, вылетела из этой темницы. Не успела тишина сплести новые сети, как их разорвал громкий хлопок двери. Дрожь прошла по стенам церквушки. Это было первое движение за пятьсот лет. * * * Яркий луч света с интересом заглянул в темный зал церкви. Дверь не скрипнула, она запела, таким сильным был порыв южного ветра. Лилии повернули головки к солнцу. По залу прокатилась счастливая птичья трель. Взметнувшаяся к потолку пыль искрящимися снежинками закружилась в воздухе. Юная императрица в зеленом парчовом платье, скрывая свое лицо за тонкой вуалью, шагнула к склонившемуся над гробом молодому человеку. Опустившись на колени, она взяла его руку. Рука была ледяной и безжизненной. Ледяным и безжизненным казался и его взгляд. - Авель, проснись! Это приказ! Прошло несколько сотен лет с того печального дня. Что ты сделал за это время? Ты предавался отчаянию и бесполезной муке. Ты забыл о жизни, жизнь забыла о тебе… Кажется, ты раскаивался в чем-то и хотел искупить свои грехи? Ты дал обещание Лилит защищать людей от бед и разрушений. Как можешь ты выполнить это обещание, стоя здесь, коленопреклоненный, без молитвы, без веры? Неужели ты видишь врага в лице всего мира? Неужели ты не можешь проникнуться уважением к тому, что так любила она? Авель, час настал. Решай, какой дорогой ты пойдешь. Ради Лилит ты должен продолжать жить. Она отдала свою жизнь ради нашей. Неужели она сделала это напрасно? Губы молодого человека дрогнули, пальцы сжали четки с огромным крестом, из-за слез взгляд стал сверкающим и ясным. - Сэс… Юная императрица улыбнулась и обняла брата. - С добрым утром, братик. Я знаю, тебе нужно на что-нибудь решиться. Я жду тебя в Империи. Если ты не хочешь идти со мной сейчас, может быть, когда-нибудь ты посетишь нашу скромную обитель. Авель вздохнул. - Мне нужно подумать… Сэс кивнула. Поднявшись, она направилась к двери. Он вернется. Теперь все будет хорошо. Ей нужно только немного подождать. А ждать она умела… * * * Где-то здесь стояла старенькая церквушка. Однажды они с мамой гуляли в этой рощице, и она видела тусклый крест над сводами ветвей. А вот и ведущая во дворик тропка. Крапива жгла лицо, руки, но она не замечала этого. Только бы добраться до церкви! Может быть, там ее не найдут. Девочке показалось, что калитка не скрипнула, а взвизгнула. И довольно громко. Они могли услышать. Дрожа от страха, горя и усталости, она вбежала в пыльный, пропахший плесенью зал. Тишина угнетала. Увидев гробницу, покоящуюся в цветах, девочка кинулась к ней, ища укрытия. Не пробежав и половины расстояния, она остановилась как вкопанная. Ее серые глаза встретились с глазами цвета зимнего озера. - Ты кто? – Авель был весьма удивлен, увидев в своем пристанище незнакомое лицо. - К-катерина, - испуганно прошептала девочка. Стены затряслись. Кто-то пытался разорвать каменное платье церквушки, снести платок-купол с ее седой головы. Жить ей оставалось считанные минуты. - Вы, вы… Катерина не знала, что было на уме у этого человека. Он мог быть одним из них. Ужас на лице девочки разорвал последние цепи отчаяния. Нужно жить. Ее жизнь была бесценна. - Не бойся, - добрая, кроткая улыбка озарила его лицо, - я твой друг. Я буду защищать тебя. Стены рухнули под натиском внешней неведомой силы. С ними испарился запах давно забытых воспоминаний.