Грех Рэкера

Девчонка плакала навзрыд. Утирала сопли, слезы, захлебываясь и задыхаясь, иногда прерывисто дыша и завывая в голос. Врекеры были подавлены, они стучались и просили открыть дверь отсека, в котором заперся ребенок. Их очередная вылазка окончилась очередными воздвигнутыми надгробными плитами. Три выведенных имени, три ушедших жизни — смешной Хабкэп, суровый Газзл и заботливый Стэйкаут. Врекеры знали, в одной из миссий кто-то обязательно погибнет. Молодые и амбициозные, желавшие найти славу, почет, любовь, у штурмовиков долго не задерживались и находили смерть. Эти трое изначально не были в их числе, но статистика не радовала глаз. Человек, чудом переживший ад на Гаррусе-9, испытывал ад на Аляске, в городе Ном. Джимми Пинк, Верити Карло и О’нион Хантер. Да, как лук. Если бы ребята знали, как встреча с жителями планеты Кибертрон изменит их жизнь, они бы предпочли не встречаться. Рэтчет бросил. Хантер умер. Джимми пропал. А девочку взял под свою опеку Ультра Магнус, но и он бесследно исчез, оставив вместо себя Стэйкаута. И вот… Там, где врекеры — там гибель. Ей не место было среди них. Удивительно, как Ультра Магнус оставил ее на бывалых бойцов во время столкновения с Оверлордом. Это было неразумно. Врекерам оставалось удивляться. Верити еще не знала, что как такового Магнуса не существовало. Его имя — просто бренд. Беглянка из детского дома, бродяга, воровка, она не находила свое место среди людей. Оно уже было потеряно или занято кем-то другим. Бейсболка, надетая задом наперед, темная водолазка, красный жилет, широкий пояс, короткая джинсовая юбка, черные леггинсы, ботинки, браслеты на каждой руке — все осталось в далеком прошлом. — Что будем делать? Мы все скорбим по друзьям, но я боюсь, что если ничего не предпримем, лишимся еще и Верити, — Спрингер ходил взад и вперед по главному командному пункту, меряя пространство широкими шагами, сцепив руки за спину. – Кап, посоветуй. — Ты командир. Ты должен поговорить с Верити. Девочка сейчас как никогда нуждается в идущем от тела тепле и добрых словах, — старик посмотрел грустным взглядом. — Но почему я? Ты лучше ладишь с молодым поколением. Я даже не знаю, что говорить. Я не психолог. — Ты тревожишься о ней, это видно, — Кап вынул изо рта сайгару и ткнул ею в собеседника. А затем снова всунул внутрь, опуская голову. — Бедное дитя, она не заслуживает столько боли и бед. Спрингер остановился. Кап отказывался, ссылаясь на то, что так будет лучше, на остальных надеяться не приходилось: угрюмый Импактор скорее запугает, чем успокоит. Молчаливый Роадбастер не найдет нужных слов. Арси… Спрингер обернулся на фемму, но она лишь печалью во взгляде посмотрела в ответ. От былой агрессивности не осталось и следа. — Арси, может быть, ты… — Нет, Спрингер, Кап прав. Ты должен провести беседу с ней. Ребенок ждет не меня, не его, не кого-то из нас; а тебя. Ты более близок ей. — Хорошо, — вздохнул командир, проводя ладонью по нижней части лица. — Я схожу к ней. И постараюсь утешить и убедить вернуться на Землю, но в то же время пообещать не бросать ее одну, кого-то… прислать. Ах… — он прислонил руку к глазам, вздыхая вентиляционной системой, — теперь она сильнее возненавидит Праула, потому что из-за него эта операция началась. Он спасен, другие мертвы. — Подожди, Спрингер, — Кап встал и подошел ближе. — Когда я говорил про тепло, я не утрировал. Если она не откроет, а взломать дверь не удастся на этой старой посудине, кроме как вышибить ее, я предлагаю один действенный способ.

***

Бесконечные всхлипывания не получалось остановить. Слезы капелью свисали с ресниц, росой капали на пол, разбивались об пол, как мечты; стекали со щек к подбородку тонкими полосами, увлажняли одежду, солью отзывались на языке. Она дрожала. Ухватившись руками за плечи, девочка подобрала ноги, забившись в углу. Всё так… нечестно. Несправедливо. Послышались шаги, но не вызывавшие гул, отбрасываемый от стен, и трепет сердечка, колышущегося в груди, а тихие, родные. Человеческие. Верити подняла щиплющие от избытка слез глаза и увидела молодого мужчину, что осторожно подошел и присел на одно колено возле нее. — Верити, не бойся, это я, Спрингер. Насколько знаю, ты встречалась с голограммой. Ну, не плачь. Все хорошо, все будет хорошо. Говорил Спрингер с непривычки тоже тихо, словно боясь повредить мембраны человеческого уха, выставив ладони вперед и лишь немного не касаясь заплаканного лица. Верити недолго на него смотрела глазами, в которых еще плескалось невыплаканное горе — она кинулась на мужчину, обвивая руками и утыкаясь хлюпавшим носом в плечо. Спрингер на секунду растерялся, но всё же неловко приобнял ее сзади. Повернув голову к сотрясавшейся от приглушаемых рыданий девочке, он что-то шептал, начав медленно гладить по спине, иногда накрывая широкой ладонью и голову, оглаживая волосы, свободные от кепи. Постепенно слезы сошли на нет. Верити, обессиленная от пережитого морально и физически, обвисла в руках и незаметно заснула на мужском плече. Спрингер, подождав еще немного времени, аккуратно поднял на руки легкое обмякшее тело и, встав в полный рост, покинул труднодоступный отсек. Разработанные Персептором холоформы для врекеров, которые они так почти нигде не применили, оказались полезны, хоть и было дело это затратным и энергоемким. А совет мудрого Капа намного упростил сложную задачу. Усталый человек долго спал, чуть не выплакав красные, с полопавшимися сосудами, глаза, прикрыв опухшие веки, уместив на груди исхудалые руки и поджав замерзшие ноги. Последующее общение проводил тоже Спрингер, уговаривая ее поесть — глупышка отказывалась от еды — и таки покормив едва не с ложки и выводя походить по тянувшимся в бесконечность коридорам корабля, чтобы не сидеть с пустым взглядом, бесцельно буравящим точку в серой стене. Поместили девчушку в каюту с Арси, где велся надзор, где было светло, а не темно и промозгло, как в грузовом отсеке. — Она слушается тебя, — улыбнулась фемма, мягко смотря на заваливающегося на платформу Спрингера. — У вас с ней контакт. — Есть немного, — честно признался боец, кладя голову на скрещенные руки. Проходили месяцы. Врекеры неспешно дрейфовали в космосе, словно суденышко, брошенное во вздыбленное море. Постепенно возвращался к жизни интерес. В какой-то момент улыбка растянула губы девочки, и звонкий прозвенел по коридорам смех. Не будучи занятым в боевой операции, Спрингер все чаще проводил время с вверенной ему подопечной. К тому же до врекеров донесся слух, что на Кибертроне наступил долгожданный мир: они молве не верили, но надеялись, что хотя бы краткое перемирие было гарантировано увязшему в боях народу. Ведь в мирное время они смогут сдержать слово, данное Верити. Пробегали месяцы. Человек встал на ролики, доставшиеся в наследство от экзокостюма, и стал разъезжать по необъятному пространству судна. В какой-то момент Арси передала Спрингеру, что девочка говорит во сне. И самым частым словом было его имя. Через несколько дней самый юный член команды оказался у порога сомкнутых дверей каюты трехрежимника с подушкой и одеялом в руках и попросился в его отсек. Так она стала спать у командира под боком — в нише рядом с платформой. Верити все чаще просила Спрингера примерить человеческий облик-обманку, чтобы обнять на ночь перед сном: врекеры полагали, что ребенку просто не хватало родительской ласки. Она любила накидываться с руками и ногами, весело крича, на вернувшегося после короткого выхода в космос меха в обличье человека. Класть голову на плечо или зарываться носом в короткие волосы на шее. Спрингер придерживал ее за колени, едва не отходя на шаг от неожиданности, но после привык к бурным встречам. В кают-компании, когда все собирались вместе, она любила сидеть у него — человеческой копии — на коленях, щипля за неровную ткань футболки или вдыхая густой терпкий запах, прислонившись щекой о крепкую грудь. Она любила доверчиво прижиматься, тереться об кожу мужчины, будто кошка о ноги хозяина. Перед тем, как лечь в подобие кровати, она радостно чмокала в щечку, оплетая шею, подносила губки к уголку рта, вытягиваясь на носочках, а однажды робко коснулась чужих губ. Она прошлась пальчиками, между которых будто перебирала шелковые волны атласной ткани, мизерные крупинки бисера. Тепло пьяной улыбки и жар румяных щек, дразня, щекотали сенсоры меха. — //Она любит тебя, — активировался коммлинк. Спрингер допивал остатки из энергокуба, готовясь к переходу в оффлайн, пока Арси, прислонившись к дверному проему, наблюдала за тихо сопящей и видящей сны Верити. — //Мы все ее любим, — чтобы не тревожить сон девочки, отправил сообщение трехрежимник. — //Нет, ты не понял. Она любит… тебя. Спрингер встал с платформы и отложил куб. — //Да нет, что ты говоришь. Молчание в ответ. — //Она любит меня как друга, как всех нас. Молчание давило снаружи, давило внутри. Он повернулся к фемме, серьезный взгляд которой не на шутку озадачил меха. — //Да быть того не может, Арси. Я всего лишь присматриваю за ней. Я… ей друг! — он взмахнул руками. — Разве не ты поздравляла меня с тем, что общими усилиями мы помогли пережить ей гибель друзей, в частности Стэйкаута? — //Когда ты с ней, она ищет физического контакта. Она всячески касается тебя: обнимает, льнет и ластится. Неужели не видишь? Спрингер замер, пораженно смотря на Арси. — //Ей не родительская ласка нужна. Ты исполняешь детские капризы: целуешь ее в лоб, приносишь подарки в виде осколка звезды, рассказываешь истории из жизни, как сказочки на ночь; пройдет время, и она запросит, чтобы ты поцеловал шею, плечи, живот. Сегодня она, исследуя, перебирала подушечками пальцев твои губы. В следующий раз этих губ коснутся ее губы. Вы зашли слишком далеко, Спрингер. — //Но я ничего такого не делал! Я… Вы же сами выбрали мою кандидатуру для переговоров с ней в первый день на «Дебрис»! — //Ты ей все позволяешь! Даже Кап заметил это. Пора прекращать зашедшую в тупик игру в славного дядю: добром потакание интересам ребенка не кончится. Ее привязанность трансформировалась во влюбленность, возможно, это связано с долгим отсутствием контакта с представителем своего вида. Твою аккуратность, следующую от привычки общения с более слабыми существами, она воспринимает за нежность. Она сейчас в таком возрасте, что гормональный фон ее не стабилен. Был бы здесь ваш Персептор, он бы объяснил. И одобрил наш план. Ради ее блага, Спрингер, подумай о ней. Мы все желаем Верити счастье, так, может, пожелаешь и ты? Что ты ей дашь, кроме разбитого сердца? Своего у тебя нет, чтобы склеить осколки. Арси отстранилась от проема и, бросив взгляд на улыбающуюся во сне девочку, ушла, оставив командира с безрадостными мыслями наедине.

***

Верити ощущала, что поведение Спрингера сильно изменилось. Ранее он с удовольствием заключал ее в свои объятия - ее, бегущую к нему со всех ног — слушал ее радостный лепет, учил механике и отрабатывал простенькие удары, как у молодого бойца — они даже планировали небольшой учебный бой — позволял сидеть на коленях и даже целовал в лоб пред сном. А теперь… он отдалился. Когда она ложилась спать, ей говорили, что придет он нескоро: девочка старалась дождаться прихода врекера, но веки тяжелели под шепотом сна, и она засыпала. Когда она вставала рано, комната была уже пустой. Когда она бежала встречать его после вылетов и простирала руки, он выставлял ладони вперед в жесте защиты и говорил, что спешит. Когда она пыталась найти его, ее убеждали, что перемирие треснуло, и он на задании. И где-то вне взгляда ведутся бои, ожесточенные сечи. Когда она… когда она плакала, ее никто не утешал. Верити была почти уверена, что Спрингер сознательно сторонится ее. В конце концов, из-за занятости своего опекуна ей выдали другого надзирателя — Арси. Верити хмурилась, мрачнела и замыкалась в себе. Не слышно стало девичьего смеха, не видно было девичьей улыбки. Ощущался лишь холод чуждого взгляда. Спрингеру было не менее тяжело. Перед принятием нелегкого решения он консультировался с Капом, но старик, менее категоричный, нежели Арси, все-таки сошелся во мнении с ней — в необходимости разлуки. Спрингер всмотрелся в свое отражение: холоформа была максимально приближена к внешнему виду оригинала, поэтому светлые волосы, голубые глаза и мускулистое тело, мышцы которого проглядывали через футболку, наиболее точно копировали его внешние данные. Он рыкнул и одним ударом разбил неповинное зеркало. — Она огрызается. Твердит, что я слежу за ней, если не шпионю. То апатия, то агрессия, — Арси выпрямилась. — На мои попытки рассказать ей об устройстве корабля морщится. На попытки занять ее отработкой ударов или вовлечь ее в ремонт технического оборудования едва не шипит, отмахивается. Хотя раньше ей безумно нравилось это! — всплеснул руками Импактор. Кап покачал поникшей головой. Всё плохо. История повторяется. — Ей все нравилось… только со Спрингером рядом. — Мы же разделили Спрингера с ней, — с укором в грубом голосе пробасил Роадбастер, который тоже беспокоился о здоровье и судьбе человека. — Так нужно, Роадбастер, — сухо проговорила Арси, по привычке приложившись спиной о стену, согнув одну ногу в колени и скрестив на груди не без гордости руки. — Так нужно… а что, если она опять станет отказываться от еды? — последний не торопился сдаваться уговорам феммы. — А что, если она захочет манипулировать нами? Спрингера из-за этой ситуации опасно отпускать на задания — он недееспособен морально. Ты отправил запрос Праулу, Кап? Он направит кого-нибудь для присмотра девочки, чтобы не оставлять ее одну на Земле? — Скажу больше, он прислал ответ. И всё сводится к тому, что пришло время попрощаться с нашим маленьким другом, — Кап вынул сайгару и покрутил ее в пальцах. — Но я предлагаю другой вариант, менее безболезненный для всех нас.

***

— Что? — Верити исподлобья взглянула на Капа с долей неверия — единственного, кого она еще уважала. Старик не смог не заметить заострившиеся черты, осунувшееся лицо. И залегшие синяки под поблекшими глазами. Кушала девочка плохо. — С тобой кое-кто хочет поговорить. Пожалуйста, выслушай его. И прими верное решение, — Кап отстранился и дал выйти вперед Спрингеру: ему все объяснили, и, как бы ни было тяжело в мыслях и чувствах, расставаться настала пора. Они заигрались в игрушки, которыми сами же были, в опасную игру под названием любовь. Это волшебная фея, оборачивающаяся ведьмой, колдуньей. Любовь согревает. А после сожжет. Солнце, что любит Луну на расстоянии и нежит лучами едва-едва. Он долго собирался с силами, но решив, что так будет лучше, особенно кое-кому, согласился. В очередной раз. Чем быстрее она покинет его, тем быстрее забудет. И ничье не разорвется и не обольется кровью сердце, и ничья искра не сожмется под действием гравитационных сил. — Спрингер, — с вдохом произнесла Верити, неделями не видевшая своего кумира, и подошла чуть ближе. Взгляд, который она не отводила от могучей фигуры, увлажнился. Взгляд, в котором читалось обожание героя. Взгляд, в котором мечта обросла крыльями, чтобы достигнуть седьмого неба. Задрожали губы. Задрожал голос. — Верити, я рад тебя снова видеть, — улыбнулся командир и, присев на одно колено, позволил человеку взобраться на ладонь. Движения девочки казались скованными, стесненными, будто она боялась потерять момент. — Нам надо кое о чем поговорить. Пройдем в наш отсек? Кап провожал тоскливым взором пару, заранее зная, что криков и слез не избежать. Еще большей боли в ранах, которых не залижет время, которые затянутся и шрамами проявятся на тонкой душе.

***

— То есть? — с сомнением в голосе переспросила девочка, стоя на платформе перед автоботом. Страх вгрызался в душу. — Наша команда разделяется. Меня и некоторых других направляют в горячие точки, далеко за пределы горизонта, а тебе уже подыскали опекуна, который знал Стэйкаута. Если ты согласишься, Верити, мы можем отдать тебя в распоряжение Мариссы Файерборн, что сотрудничает с кибертронцами. У нее ты сможешь сделать себе карьеру… кого угодно. Она знает автоботов и готова принять тебя. И сейчас, на Земле, находится Оптимус Прайм с отрядом, что гарантирует безопасность народу твоей планеты. Я даже думаю, он принесет извинения за Рэтчета, за Магнуса, за себя, и ты увидишь их сообщения, когда он свяжется с ними. Там ты не будешь одна, Верити. — Но мне не нужен Оптимус Прайм. Мне не нужны извинения. Мне не нужна Земля, — голос девочки, задравшей голову склонившемуся меха, начал дрожать подобно губам. Этого Спрингер и боялся. Холод страхом покрыл его искру. — Тебе там будет хорошо. А здесь враждебный космос, здесь беспощадные десептиконы, здесь… — он замолчал, раскрыв ладони, не отрывая взгляда от родного лица. Он до сих пор не мог простить себе то, что стало бы с человеком во время битвы с Оверлордом, если бы не подоспевшие Импактор и Айронфист. Особенно остро вину он ощущал почему-то сейчас. Девочка медленно взяла руками его палец и придвинула к себе. — Здесь есть ты. Искра болезненно сжалась. Спрингер попытался невольно улыбнуться, но улыбка вышла нервной, короткой. — Верити, я… мы не можем оставить тебя здесь с нами, прости. Это не веселая поездка по звездам. Однажды мы рисковали твоей жизнью, второго такого раза не состоится.  — Если не можешь взять меня с собой, останься тогда со мной в качестве опекуна на Земле? — Я бы рад, Верити, но пойми, это приказ, и он не обсуждается. Я нужен другим. — А я? Обо мне ты подумал? Или неужели ничего нет под этой толстой кожей металла?! — она с силой ударила кулаками в грудные пластины меха. — Это все они, да? Все эти Арси, Импактор, это они передали тебе сообщить мне ложь? Они хотят просто избавиться от меня, сбросить балласт, разлучить нас? Ведь ты лжешь, Спрингер! Ты лжешь! — Второй раз, — всплакнула она, и глаза наполнились еще не пролившимися слезами, что размывали силуэт. Спрингер подался было вперед, но девочка отпрыгнула назад. — Или во мне все дело? Но я уже не ребенок! Я почти совершеннолетняя! Хотя… кто я такая, чтобы… чтобы… — она искривленным ртом ловила воздух, глаза привычно щипало, ресницы слиплись. Горечь на душе вытекала соленой водой, но ее было недостаточно. Как и воздуха. Девочка закрыла лицо ладонями и бросилась назад. И слепо толкнулась в мужскую грудь, обладатель которой быстро сжал человека в объятиях. — Пусти меня! Не хочу ничего иметь с вами общего! Радуйтесь, вы добились, чего хотели! Верити забилась в чужих руках, словно рыбка в ладонях рыбака, затрепыхалась, а после разрыдалась, сжимая кулачками складчатую ткань футболки. Спрингер медленно опустился с ношей на колени, положил подбородок на голову подопечной, а затем, потершись щекой о темные волосы, отстранился, чтобы приподнять красное залитое слезами лицо, заглянуть в застланные поволокой глаза и стереть пальцами мокрые дорожки. И приблизить лицо, и покрыть поцелуем лоб, щеки и нос. И задержаться над раскрытыми губами. — Почему? Почему вы вечно меня бросаете? Будто поигравши, как куклой, зверушкой. Ты же говорил, что врекеры своих не бросают! Ты обещал, Спрингер, ты обеща-а-ал… И задержаться, чтобы понять, что задерживаться нет смысла.

***

— Значит, так. Вылет через три дня. Я сопровожу Верити, — громко отдавал приказы Спрингер, заходя в командный пункт. — Это мудрое решение, — похвалила его Арси, кивнув. Роадбастер вздохнул, поникнув. Кап вяло похлопал его по плечу. — Временным командиром назначаю Импактора. Ты же хотел быть командиром? — Что? — не понял бывший шахтер. Фемма нахмурилась, чуя неладное. — Ты же не… — Я отбываю вместе с ней. И вместе с ней я побуду первое время. Оптимус в любом случае не откажется от дополнительной поддержки на Земле, с земли и с воздуха, — трехрежимник встал по центру, осматривая каждого члена команды. — Спрингер, ты бросаешь команду ради девчонки?! Ты с ума сошел? Где твои приоритеты? Скажи ему, Кап! — Арси инстинктивно приподнялась и схватилась за мечи. Старик весело усмехнулся. — Как будто он меня послушает, Арси. Он слушает кое-что другое на данный момент. Что давно пора сделать, откровенно говоря… — Что? — будто вслед яростному взгляду, что метал молнии, мечи начали загораться. — Мерцающий сгусток энергии, шар в его зеленой груди. — Я здесь командир, и я сам решаю, что мне делать, а что нет, — Спрингер усмехнулся вспыхнувшей от гнева фемме и положил руки на бедра. Она думала, что он подвергся влиянию? Пускай. Довольно ролевых игр, когда подчиненные принимали решения — за него. И попробуй кто ослушаться приказа командира. — А как же бот, которого Праул должен прислать нам? — подал голос удивленный Роадбастер, подняв свою непропорционально крошечную по сравнению с крупным массивным телом голову. — Отозван. Я уже отправил ему сообщение, — Спрингер продолжал улыбаться. Он был уверен: разошлись бы пластины, искру спутали бы с Солнцем, и она осветила бы сотни миров. — Он наверняка рвет и мечет, он не любит, когда не по уставу, — прошептал Кап Роадбастеру, имея в виду тактика, но от этого становясь еще более веселым. Спрингер подошел к вставшему Импактору. — Ну, сможешь справиться без меня какое-то время? Не будешь пачкать штанишки, постель и командирское кресло в отсутствие большого папочки? — трехрежимник скалился, пожимая руку товарища. — Шутишь, приятель? Да я здесь так распоряжусь, что ты и в подметки не сгодишься и сможешь вернуть свою власть только после честной дуэли, — Импактор притянул его за плечи, похлопав по спине. — Так у врекеров называется голосование. Арси зарычала, убрала мечи и вышла из помещения. Спрингер не стал обращать внимания. Он слабо улыбнулся, вспомнив, как Верити, лежа у него на коленях, когда он взял ее под ноги и уложил на себе, обессилено гладя пальцами ткань, уткнулась и сиплым голосом спросила, во сколько отлет. Она смирилась. А вот он – нет. Врекеры не сдаются без боя и бьются за счастье до победного конца. Он очень бы хотел, чтобы это был его последний бой. На личном фронте не допустимы пролитые слезы, как на фронте войны — кровь и энерогон.