Слепо иди за мной

— Зачем ты ее прогнала? — Кларк смотрит в сторону, пальцами щупая стену, чтобы определиться, куда она хочет пойти. Блондинка бы не призналась матери, что вышла в коридор, только чтобы ясно услышать полюбившийся ей голос с мягким акцентом. Она и себе в этом боялась признаться, если уж быть честными. Эбби подошла к дочери, обнимая ее за плечи. Ей все еще было больно смотреть на нее, понимая при этом, что она, как мать, должна была быть рядом с ней. Чувство вины грызло женщину, да и совесть тихо нашептывала, что Гриффин-старшая была слишком резка с австралийкой. — Ты должна набраться сил, прежде чем бросаться в разговоры с ней. Кларк, не допускай одну и ту же ошибку снова и снова. Либо ты перестаешь вычеркивать ее из своей жизни без суда и следствия, либо двигайся дальше. — мягко прошептала Эбби, провожая дочь в комнату. Кларк пару раз кивнула, она не понимала себя. Еще некоторое время назад она кричала, что не хочет видеть Лексу, не хочет слышать ее. Но стоило только Оллфорд оказаться рядом, и ноги сами понесли Принцессу ближе к ней. Сев в своем творческом уголке, Кларк скинула ткань со своего творения, которое предстояло еще доделывать, и аккуратно ощупала уже готовую часть пальцами. Иногда ей хотелось бросить эту затею, но потом Гриффин с такой страстью погружалась в творчество, что остановить ее могла только лишь ужасная усталость. — Кларк…? — мама открыла дверь, чтобы спросить, будет ли дочь пить чай, да так и застыла в проходе. То что она увидела заставило Эбби остолбенеть. Она не сразу нашла слова, чтобы продолжить, потребовалось чуть больше пяти секунд, прежде чем Гриффин-старшая заговорила. — Кларк… это же… — Это она… — тихо пробормотала Кларк, досадливо понимая, что сохранить работу в тайне не получится, по крайней мере от матери. Подойдя ближе, Эбигейл опустила ладони на плечи дочери, нежно поцеловав златовласую макушку. — Я так рада, что у тебя появились силы творить… Я не ожидала… И… это прекрасно, Кларк. Но, почему она? — Работа еще не закончена… Я… Ты увидишь ее, но потом, ладно? Мне нужно еще многое поправить. И я вообще не уверена, что захочу оставить ее. — грустно поведя уголками губ, блондинка тут же попросила: -Можешь оставить меня одну? Я хочу продолжить. Ее немного резкий тон чуть смутил женщину, но она не стала давить на дочь. Поцеловав Кларк в висок, Эбби вышла из комнаты, тихо прикрыв дверь, а Кларк вновь погрузилась в работу. Все дни проходили одинаково, мама пыталась уговорить дочь погулять, Кларк отказывалась, огрызалась и ворчала. Большую часть времени проводя в своем творческом уголке, Гриффин-младшая продолжала воплощать задумку в жизнь. Она пыталась отвлечься на что угодно, но все ее мысли все равно возвращались к Лексе. Кларк просто не могла выбросить критика из своей головы. Девушка думала, что ей станет легче. Но этого не происходило ни через два дня, ни через четыре. Даже через две недели она все еще чувствовала себя разбитой и пустой. Ей отчаянно не хватало Лексы, организм, будто пристрастившись к ней, требовал услышать голос, коснуться гладкой кожи, вдохнуть родной запах. От этого становилось больно, ведь Гриффин почти на сто процентов была уверена — Лекса больше не придет. Лекса за всю последнюю неделю пыталась занять себя чем угодно. Она работала на износ, она читала книги, которые давно хотела прочесть. Но идею с чтением быстро откинула по одной простой причине. Услужливый мозг тут же напоминал ей о том, что в доме у Кларк лежит книга Брэма Стокера, которую австралийка читала художнице по вечерам. Любая книга, оказываясь в руках Александрии, напоминала ей о Кларк. Смотреть фильмы Лекса тоже не могла. В итоге, критик уже не знала чем себя занять, чтобы перестать думать о Гриффин. Она задавалась вопросом, смотря на часы, а что может делать Кларк в это время? Каждый день понемногу убивал Оллфорд. Она не хотела этого признавать, но Аня прекрасно видела, что ее лучшая подруга угасает, продолжая грызть себя, не решаясь вновь показаться на пороге квартиры, ставшей ей домом за те месяцы, что они с Кларк провели вместе. — Может хватит уже? — Аня вопросительно приподняла бровь, делая глоток пива прям из бутылки. Лекса сверлила взглядом свой стакан с виски, пока не собираясь пригубить плещущуюся в нем жидкость. Подруга ставит бутылку на стол, и потускневшие от усталости и самобичевания глаза перемещают взгляд на бутылку. Оллфорд долго смотрит на нее, сверлит зеленое стекло взглядом, прежде чем потянуться и поставить бутылку на подстаканник, вызвав тяжелый вздох у подруги. — Лекса! — Аня привлекает внимание критика к себе и разводит руки в стороны. — Что? — изгибая брови, шатенка пожимает плечами, показывая всем видом, что не понимает, что от нее хотят. — Ты так скоро помрешь, моя дорогая. Сколько можно уже? — Миссис Гриффин просила дать дочери время. Я и даю ей это время, — возразила Лекса, прекрасно осознавая, что Аня видит ее насквозь. — Это время убивает тебя, черт подери. Сколько еще ты собираешься издеваться над собой, прикрываясь благородством? Месяц? Год? Ты так упустишь свое счастье, разве ты не понимаешь? — Я уже его упустила, видимо, — буркнула Лекса, делая таки глоток виски. Она последнее время чаще стала пить. Нет, алкоголизмом австралийка не страдала, просто почему-то так получалось. Она не усердствовала, выпивала один стакан, а чаще и вовсе половину. Но и это говорило Ане о том, что Александрия впадает в состояние депрессии. Ее эмоциональная нестабильность возможно отличалась от распространенного мнения, что человек, выведенный из своей зоны комфорта, становится вспыльчивым, нервным и резким. С Лексой все было наоборот, что на самом деле, лишь усугубляло положение вещей. Австралийка, будучи и так не самой открытой личностью, полностью пряталась в свой «панцирь», становясь совсем неразговорчивой и до «бесячего» спокойной. В ее глазах угасал огонек упрямства и плескалось безразличие, даже покорность. «Нет. С этим надо что-то делать.» — недовольно констатировала Аня, покачав сокрушенно головой. Она лучшая подруга Лексы, и она не будет смотреть, как эти две идиотки сами себя ломают. — Значит так, сейчас ты берешь себя в руки и начнешь действовать. Иначе, действовать буду я, и тебе это не понравится. — Но… Я даже не знаю, что делать. — растерянно пробормотала Лекса, покусывая пухлую нижнюю губу. — Аня! — Что?! — испуганно дернувшись, девушка уставилась на австралийку, потеряв на пару секунд дар речи. — Ей Богу, ну ставь ты бутылку на подстаканник! — Нашла о чем волноваться, идиотка, — фыркнула в ответ Аня, но бутылку таки переставила. — Так, что мне делать…? — тихо произнесла Александрия, бесцельно покручивая телефон в руке. — Счастье свое строить, вот что! — удивляясь чопорности подруги, Аня стукнула себя по лбу и страдальчески закатила глаза. Лекса затихла на долгие десять минут, а потом неожиданно встала, набирая знакомый номер. Тут ее подруга лишь заинтересованно следила за австралийкой, ничего не говоря, чтобы не разрушить ее решимость. — Алло, Барри? — повисла небольшая пауза. — Мне нужно с тобой поговорить. Галерея в порядке? — Да, мисс Оллфорд, я за всем слежу, — оторопело произнес Барт, почему-то всякий раз испытывая волнение от звонков Лексы. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал, — спокойно произнесла девушка, замечая заинтересованный взгляд Ани. — Что, мисс Оллфорд…? — Подготовь галерею к открытию. Я намереваюсь провести там выставку. Завтра с утра приедет клининговая группа. Я подъеду к десяти утра, чтобы объяснить, что я хочу увидеть по завершении подготовки. — Я… Эээ… Будет сделано, мисс… Бросив трубку, Лекса устало провела пальцами по лицу, рухнув обратно на диван, совсем игнорируя шокированный взгляд Ани. — Это последний рубеж, Аня. Если и после этого ничего не получится, значит все кончено и ничего уже не вернуть. — А если этого окажется мало? Сходи поговори с ней. — Да не могу я! — воскликнула Лекса, после чего тихо добавила. — Не сейчас… Да-да, знаю, я трусиха. — Ты идиотина. Обещай, что сходишь к ней и вы обо всем поговорите. Лекса, почему у меня создается впечатление, что для меня это важнее, чем для тебя?! — Я постараюсь. Аня, просто не дави на меня. — взмолилась австралийка, допивая виски. — Надеюсь, мне не надо заставлять тебя клясться на крови? — вздернув бровь, Аня склонила голову набок. От услышанного Лекса убрала ладонь от лица, растерянно взглянув в карие глаза подруги. Увидев в них смешинки, критик с протяжным вздохом махнула на подругу рукой. — Да ну тебя… Следующие несколько дней Лекса во всю занималась Галереей, приводя ее в вид, годный для проведения выставки. Не стоит скрывать, что за эти несколько дней от нее начали «вешаться» все, кто был вовлечен в этот маленький план. В отличии от Кларк, творческой натуры, Лекса была более требовательной, жесткой и внимательной. Как критик она точно знала, как важны детали, и хотела, чтобы все было идеально. А если уж Александрия Оллфорд не сможет придраться, то трудно найти того, кому это под силу. Барри мужественно терпел все ее «Переставь туда. Нет, теперь сюда. Нет, тут свет плохо играет на холсте» и прочие приказания. Еще он дал обещание ничего не говорить Кларк, зато вот Рейвен прознала обо всем едва ли не первой. — Что значит Галерея открывается??? Я чего-то не понимаю, или это ты чего-то не договариваешь? — округлив глаза, шатенка крепче схватилась за Финна, продолжая буравить Барри взглядом. — Лекса позвонила мне и сказала, что Галерея должна быть готова к открытию и проведению выставки, — пробормотал молодой человек, пожимая плечами. — Шутишь… — Ни капли. Она уже который день пропадает там с утра до ночи, следит за всем, что происходит. Я повеситься готов, Рейвен. С ней так сложно! Кларк была более беззаботна в этом плане. — Я… Я хочу поговорить с ней. Она что, решила Кларк окончательно изничтожить подобной выходкой? Что ты молчишь, Бар??? — Рейвен… Спокойно… — ласково погладив возлюбленную по руке, Финн умудрился за секунды привести Рейв в чувства. Шатенка мгновенно успокоилась. — Она все еще в галерее? — Да, а где ей еще быть, — протянул Барри, подозрительно поглядывая на Рейвен. — Сейчас время обеда. Вдруг она в кафе ушла, — предположила Рейес, но Бар отрицательно мотнул головой. — Я ни разу не видел, чтобы она ела, будто она святым духом питается. — Или нечистой силой, — хихикнула Рейвен и тут же подскочила с места. — Финн, пойдем, курс на галерею. Хочу поговорить с ней, пока кому-то не стало еще хуже. И ты знаешь, о ком я. Долго идти не пришлось, и вот Рейвен вихрем влетает в галерею, заставив Лексу от испуга отскочить в сторону, оборачиваясь. Рейес замирает, осматриваясь. Место все такое же, как она помнит, но освещение изменено, чуть приглушенный свет эффектно освещает помещение. На пару секунд зависнув, девушка протянула тихое «Вау», но потом, высвободившись от объятий Коллинза, подошла к оторопевшей Александрии. — Так это правда? Ты действительно откроешь Галерею Кларк? — с недовольством в голосе поинтересовалась Рейвен. В следующую секунду уже настало ее время оторопело приоткрывать рот, потому что холодная, решительная Лекса вдруг побледнела и сделала шаг назад, сглотнув ком в горле. «А как же… Эээй, а где знаменитый отвратительный характер Александрии Оллфорд? А как же ответная атака? Да она стоит и едва дышит, что за фигня?» — мысли крутились в голове Рейес слишком быстро, она тоже растерялась. — Это не то, что ты думаешь, — неожиданно начала Лекса, убирая руки в карманы черных брюк, чтобы скрыть дрожащие пальцы. Рейвен молчит, так что австралийка продолжает, облизнув губы. — Я хочу провести выставку работ Кларк. И я не появлюсь на этой выставке, но хочу чтобы она пришла. Это мероприятие будет посвящено ей… Хорошо, что ты пришла, Рейвен. «Чего? Х-хорошо, что я пришла…?» — кажется у Рейес окончательно сломался мозг от подобных заявлений. — Я хотела сама связаться с тобой. Ты лучшая подруга Кларк, только ты можешь привести ее сюда. Я знаю, что она отказывается выходить на улицу, но ты сможешь. Мне больше ничего не надо, просто приведи ее сюда в следующий вторник. — Я… Я и пальцем не пошевелю, пока ты не объяснишь, что за видео гуляло по сети. Какого черта ты сосалась с какой-то бабой, а? И вот шатенка побледнела еще на тон, слова Рейвен ранили ее, вскрывая рану, которая еще толком и зажить не успела, если, конечно, она и способна зажить, в чем Лекса очень сильно сомневалась. — Это видео снимали на вечеринке… — Я знаю, — фыркнула Рейвен. — Не перебивай, — твердо произнесла критик в приказном тоне, и Рейв тут же затихла, узнавая в этом поведении ту Александрию, что она когда-то запомнила. — Я была на вечеринке, как и моя стерва-бывшая. Она увидела меня и полезла целоваться. Если ты посмотришь съемку на сайте Галереи, то увидишь, что я оттолкнула ее и тут же ушла из клуба. Рейвен… Я с трудом терплю касания, поцелуи и любое проявление чувств в месте большого скопления людей, да в любом публичном месте. Думаешь, я бы стала целоваться с девушкой в клубе, где людей больше, чем воздуха, прекрасно зная, что где-то ходит мужик с камерой, а в толпе затерялись организаторы? — Ты не выносишь проявление чувств на публике? Почему? — на самом деле от подобных слов Лексы все встало на свои места, Рейвен вспомнила рассказ Кларк, как критик отдернула руки, когда увидела приближение своей подруги. Вот и вся причина — личные барьеры. Рейес даже предположила, что подобный барьер у Лексы не единственный, но не ей копаться во всем этом. Того, что сказала Оллфорд, было достаточно. — Это слишком долго объяснять. Я просто не понимаю, зачем кому-то знать, что я испытываю к человеку. И… Я вижу взгляды людей. Это все… Это все очень сложно сформулировать так, чтобы ты поняла. Одно накладывается на другое, и вот перед тобой эмоциональный калека. — Господи… Вы с Кларк просто созданы друг для друга… — пробормотала Рейес, лишь через секунду осознав, что сказала свои мысли вслух. — Ч-что, прости? — приподнимая брови, Оллфорд чуть не закашлялась. «Физический калека и эмоциональный калека… Судьба все-таки интересная штука…» — Ничего. Ты… Ты хотела, чтобы я привела Кларк, ведь так? — Ты сделаешь это? — с надеждой поинтересовалась австралийка, взволнованно учащая дыхание. — Я сделаю это. И еще, я помогу тебе с организацией, — абсолютно позабыв про Финна, стоящего в дверях, Рейес продолжила. — Кларк слишком упрямая, нужно ее просто подтолкнуть. Ее крики о том, что ей нужно время, — это все страх говорит в ней. Она уже один раз обожглась с тобой. Обожглась и сейчас, но тут скорее случилась чудовищная несправедливость. — Спасибо… Спасибо за помощь, Рейвен. Я… Мне стоит зайти к ней или…? — Нет, пусть она сама осознает, что крупно ошибается. Иначе Кларк так и не вылезет из своей ракушки. Она сомневается и задает слишком много вопросов, которые еще больше коробят ее уверенность в себе. — Я знаю… — пробормотала Александрия и добавила. — Еще раз спасибо тебе. Завтра я буду здесь с девяти часов утра. — Я приеду к одиннадцати. Увидев, как Лекса приподняла брови, Рейвен пожала плечами. — Хочу выспаться перед тем, как окунусь во все это. — Рейес… Если ты будешь работать со мной, то одиннадцать часов - это нахальство, — серьезно произнесла Оллфорд, покачав головой. — Ладно… Ладно. Десять пойдет? А Барри говорил, что ты строгая бестия, испытаю это на своей шкуре, — прогундосила шатенка, чувствуя, что после объяснений критика о видео и о личных заморочках ей стало даже легче с ней общаться. Это было даже интересно. — Так и сказал? — брови приподнялись еще выше, а Рейес едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Но все же сдержалась, несмотря на смешное выражение лица, вид у Лексы в целом был измотанный. И дело было не только в работе. — Я перефразировала. Все, побежала. А нет, это… Дай свой телефон. Взяв из рук немного ошеломленной Лексы визитку, Рейвен подхватила Финна за руку и умчалась так же быстро, как и явилась. Немного придя в себя после разговора с Рейес, шатенка тут же достала телефон и набрала номер Ани. — Аня? — Да? — настороженно произнесла подруга. — В Галерею приходила Рейвен… Кажется в нашей команде плюс один. — Ого. Ты молодец. Только не бросай все, окей? — Я надеюсь, что все получится, — без энтузиазма от скопившейся усталости произнесла Оллфорд. — Конечно получится. Ты не настолько ужасный человек, чтобы фортуна повернулась к тебе задницей. — Тебе виднее. — Тебе нужно поспать, Алекс, — напомнила Аня, слушая голос австралийки. — Я попробую, — снова коротко ответила Александрия, медленно прохаживаясь по Галерее. — Ну, тогда, до связи? — До связи. Закончив разговор с Аней, Лекса прошла на второй этаж, закрыв за собой дверь мастерской. Рабочие должны были прийти вечером, как назло, но сейчас время было свободно. Посмотрев на диванчик у дальней стены, Лекса подошла к нему и почему-то осторожно, будто насторожившись, легла. Сон перетянул ее в свое царство буквально за несколько секунд.