Одна мысль на двоих

На улице стояла теплая весенняя погода. Такая, какая должна быть в начале мая. Вот уже скоро школьники будут сдавать выпускные экзамены и поступать в университеты, работающие люди мечтают, наконец, укатить в отпуск куда-нибудь к морю или наоборот отправиться в поход в горы, главное, чтобы не сидеть в пыльном, насквозь пропахшим смогом, городе. Увы, не все могут позволить себе летний отпуск на горячем пляже с белым песком или насладиться спокойным и мерным журчанием горного ручейка. Где-то в Сеуле есть ребята, которые круглые сутки трудятся, что бы приносить радость в жизни людей, выступая на сцене со своими песнями. Как бы сильно они не хотели сейчас проспать вечность, они не могут этого себе позволить, они создают музыку народу. Сегодня, в воскресенье, даже у них выходной, но, к сожалению даже по причине отсутствия работы, парни не могут выйти на улицу. Тогда их облепит толпа фанатов и растащат, как британский флаг, на сувениры. Да и, так называемый, «камбэк» скоро, потому группа находилась в процессе создания альбома. От агентства группа BangtanBoys получила задание – написать как минимум три песни самим, поэтому парни разбрелись кто куда, в надежде написать что-то стоящее. Не то, чтобы они соперничали, кто лучше напишет текст, просто в одиночестве думается лучше. Кто-то остался в общежитии писать, кто-то ушел в студию звукозаписи, кто-то в танц.зал, кто-то на крышу, а кто-то вообще исчез в неизвестном направлении. Мин Юнги, один из старших хёнов группы ушел в репетиционную комнату, где стоял его любимый рояль. В детстве, когда родители заставляли его учиться играть, он сильно противился. Ломал, купленное ему фортепиано всеми способами, которые только могли прийти в его голову. Однажды даже умудрился сломать себе пальцы, лишь бы не идти на отчетный концерт в музыкальной школе. Но сейчас очень благодарен своим родителям за их терпение и настойчивость в надежде научить сына играть на инструменте. Однажды, когда Юнги был уже в агентстве, недолго после дебюта, он проговорился, что всегда мечтал о белом рояле, а через какое-то время, в репетиционной комнате он появился. О том, что это совпадение, он не думал, но и не считал, что его купили специально для него. Но, тем не менее, он сидел тут, за белым роялем и думал о том, что с ним произошло за последние несколько лет в группе, кроме того, что его покрасили в ментоловый цвет. В его голове витало много мыслей связанных с проблемами со здоровьем, фанатами-сасенами и агентством, но, несмотря на все это, он был счастлив находиться здесь и сейчас. У него были верные друзья, поддерживающие родители и работа, которую он любит. Мысли о семье и друзьях сами складывались в красивые строчки, образовывая замысловатую конструкцию из смысла и чувств парня. Он был слишком погружен в работу, еще никогда ему не было так легко писать текст, когда музыка и слова рождались одновременно, и не заметил, как в комнате появился еще один человек. Он очень тихо обогнул комнату и остановился позади Юнги. Парень всегда любил наблюдать за тем, как работает его хён. Любил смотреть на него, когда он сидел за роялем с такой идеально ровной спиной, любил наблюдать за его пальцами, бегающим по клавишам. Любил все в нем. Он просто любил его. Роняя микрофонную стойку, он выдает Мину свое присутствие, а тот от неожиданности подпрыгивает на месте. - Пак Чимин, сколько тебе повторять: не пугай меня в то время, когда я пишу. Ну, знаешь же, что я не люблю это! Нет, Мин Юнги был совершенно не против того, что бы младший наблюдал за его работой, он считает, что тот просто хотел научиться чему-либо новому, потому парень никогда его не прогонял, но просил не мешать процессу. - Прости, хён, просто я заслушался тебя и не заметил стойку… - по-сути, оправдываться смысла уже не было, его заметили и он помешал работе. Но коль все равно уже он ничего сделать не сможет он хочет привести в жизнь то, о чем всегда мечтал. Он подходит ближе, наклоняется и целует его в губы. Несмело, осторожно, но целует. Он думал, что хён оттолкнет его, закричит, может даже ударит и выгонит, но нет. Наоборот. Он притянул Чимина ближе к себе, не позволяя разорвать поцелуй. На самом деле, он сам себе только недавно признался, что с самого начала работы с мальчишкой, он почувствовал что-то большее, чем товарищество или дружба. Он не разговаривал с ним никогда один на один, не оставался с ним наедине в комнате, он боялся, что если кто-то узнает о его чувствах, то его карьере придет конец, так же, как и дружбе и взаимопониманию в группе. - Подожди. – Шепчет Юнги в губы младшему и отстраняется. Он встает и закрывает дверь на замок. Сегодня комната за ним зарезервирована. Никто не должен сюда заходить, но на всякий случай он закрывает дверь на ключ и не вытаскивает его из замка. - Хён, я… - Подожди, позволь сначала я. – Они оба понимают, что если сейчас все не скажут, не скажут потом никогда. – Ты нравишься мне, Пак Чимин, черт бы тебя побрал, засранец мелкий. Юнги не дает Чимину ни слова сказать, ему не надо ничего говорить, он видит все в его глубоких, почти черных, глазах Пака. Поцелуй был долгим, тягучим и очень сладким. Оба парня желали его так долго и наконец-то получили это, и не хотели, чтобы это быстро заканчивалось. Мину снес голову такой внезапный поворот событий, он абсолютно перестал понимать реальность. Он сейчас лишь чувствовал Чимина рядом с собой, который хотел того же, что и он сам. Он чувствовал это всеми клеточками своего тела. Между ними мелькали маленькие заряды тока, притягивая друг к другу. Каждое прикосновение отдавалось разрядом, приятно разливающимся по телу. Они хотели друг друга, и их желание с каждой секундой росло все больше. Ни один из них уже не мог здраво соображать. Они были на взводе. Стоять было тяжело, их буквально притягивало к полу, чтобы они могли быть еще ближе к друг другу. Юнги подвинул Чимина так, что бы он оперся о рояль, надеясь, что так они смогут устоять в вертикальном положении. Но младший решил взять инициативу в свои руки. Он поднял хёна и посадил на крышку рояля, не разрывая поцелуя. Его пальцы ощупывали каждый сантиметр кожи Шуги под майкой, вызывая у того сдавленные стоны. Почувствовав власть, Пак Чимин останавливаться, совершенно, не собирался. Напротив. Легким движением рук он расстегнул ремень на джинсах хёна, вытащил его и отшвырнул подальше. То, насколько хён хочет своего младшего, было никак не скрыть. С расстегнутой пуговкой и замочком, Юнги почувствовал себя немного свободнее, теперь ему не было так больно, как минуту назад. Чимин разрывает поцелуй, оттягивает резинку боксеров и хищно смотрит на головку члена. В его глазах полыхает дьявольский огонек, не предвещающий ничего хорошего. Юнги понимает, что еще немного и их дружбе настанет конец, но сопротивляться нет сил. Пак облизывает губы и берет в рот член Шуги, размазывая губами выступившую на нем смазку. Он не подозревал, что Шуга-хён такой большой, но это ему нравится еще больше. Ему интересно, каково это, почувствовать его внутри себя. И ставит себе в голове пометочку как-нибудь попробовать и это. Он начинает медленно двигать головой, принося удовольствию своему другу и старшему брату, у которого с губ срывается хриплый стон наслаждения. Он откидывается назад и опирается локтями о отполированную крышку инструмента. Он никогда не думал, что будет использовать рояль в таких целях, но какая разница, если от этого так хорошо? Чимин набирает темп и Юнги не сдерживает себя и, взяв его за затылок, толкается ему глубже в рот, понимая, что нельзя, но его мысли далеко не здесь. Мин Юнги даже подумать не мог, что Чимин так искусен в минете. Он больше не сдерживался. Комната была звуконепроницаемая, что играло парням сейчас на руку. Юнги стонал, хотя всегда считал, что никогда не покажет партнеру, получаемое удовольствие, а Чимин улыбался и лишь активнее обсасывал член старшего. То беря его полностью, то слегка сдавливая головку, он старался сделать своему возлюбленному так хорошо, как только мог. И смог. Юнги с громким всхлипом кончает Чимину в рот, откидываясь на спину. Рядом с ним на рояль ложится Чимин и вовлекает его в страстный поцелуй. Юн еще чувствует на его языке вкус своей спермы и в нем, неожиданно, просыпается совесть. Чимин сделал ему хорошо, а вот он Чимину – нет. Шуга освобождает Пака от штанов и нижнего белья, удивляясь, как он еще может держаться, находясь в таком возбужденном состоянии. Мин наклоняется над Чимином, оголяя его грудь, и целует по очереди соски. Берет в руку член и проводит от самой головки до основания, срывая с губ младшего точно такой же стон, как недавно издавал сам. И это лучшая музыка, которую парень когда-либо слышал. Он водил по стволу рукой, сжимая и расслабляя ладонь, в попытке принести удовольствие. Покрывая выступающие ключицы поцелуями, он понял, что именно его он ждал всю свою сознательную жизнь. Чимин кончает в руку Шуги и притягивает его к себе для поцелуя. Они оба получили то, чего хотели – друг друга. - Хён, я люблю тебя. С первой нашей с тобой встречи люблю. Давай, пожалуйста, быть вместе, я не могу, когда тебя нет рядом. Я хочу, чтобы ты был моим и только моим. - Я буду твоим, Чимина-а, ты будешь моим. Мы будем вместе, не смотря ни на что. Они улыбаются. Они абсолютно счастливы, ведь они, наконец, признались друг другу.