Часть 1
11 февраля 2016 г., 00:27
Я, неторопливо перебирая ногами, приближаюсь к тренировочной базе своего студенческого футбольного клуба. В ушах долбят басы любимого плейлиста. Руки в карманах спортивных штанов, а на губах лёгкая улыбка от предстоящей тренировки. На плече тяжелая сумка, набитая формой и парой дорогих бутс — подарок отца, который я получил на совершеннолетие.
Тогда он и пожелал мне встретить истинного омегу, а через три дня началась первая течка… Я возненавидел себя за это до мозга костей. Но не только я. Теперь и мой отец презирает своего сына — двухметровую, состоящую из горы мышц омегу.
Да, привет, это я. Отдавший всю жизнь спорту, растивший себя альфой, в один миг оказавшийся чертовой течной омегой. Ненависть к своей природе, живущую во мне уже около трёх лет, я «заедаю» железом, которое оттачивает моё тело, которое освобождает место в душе для несуществующего альфы, а зеленое поле с футбольным мячом делают меня на пару часов настоящим альфой. Я живу только для тренировок. Без них я только существую.
Об этом никто и никогда не узнает. Это мой секрет, который навсегда останется под замком.
Я захожу в раздевалку, она уже опустела. Парни давно на пробежке, но мне это и нужно. Их разговоры об омегах сводят меня с ума, они — чёртовы самцы, горячо обсуждающие задницы своих бесконечных партнёров. Это и заставляет меня приходить так поздно.
Стянув через голову тонкую майку, я оборачиваюсь к шкафу и закидываю её на самый верх. Одной рукой развязывая шнурок на штанах, попутно пытаюсь подцепить застежку своей спортивной сумки. Громкий хлопок дверью заставляет оставить меня сразу оба дела. Грохот тяжёлых шагов наполняет раздевалку, и из-за линейки шкафчиков появляется голова моего лучшего друга, который никогда не опаздывает.
— Привет, Кэм, — говорю я, рассматривая друга. Его чёрные как смоль волосы взъерошены, темно-синие глаза создают лёгкий прищур, губы сжаты в тонкую линию, а он сам, кажется, готов убивать. — Какого чёрта с тобой произошло?
— Я не хочу это обсуждать, — сквозь зубы шипит парень, кидая ключи от машины в карман своей сумки. Он, даже не взглянув в мою сторону, поворачивается спиной и стягивает футболку. Мышцы на его спине напряжены, как и он сам, слегка подрагивают от его действий. Я отрываю свой взгляд только тогда, когда он надевает тренировочную майку и удаляется к двери, ведущей к футбольному полю, так больше ничего и не сказав.
Я скрещиваю руки на груди и плюхаюсь на лавку, по-прежнему одетый в штаны и удивленный поведению друга. Он уже так неделю ведёт себя со мной: короткие диалоги сквозь сжатые зубы, ни приветствий, ни прощаний. Моментами я вовсе для него не существую. Однако для других — он приветливый, весёлый парень, флиртующий со всем, что движется.
Мы друзья с начальной школы, поступили в один колледж, делили на двоих школьные обеды, целыми днями гоняли мяч во дворе его дома, ни одна вечеринка не обходилась без нас. Мы не могли и дня друг без друга прожить. Но эта неделя меняет все. Косые взгляды друзей в мою сторону заставляют меня думать, что я во всём виноват, но мне же ни единой мысли не приходит в голову по этому поводу: я ночами прокручиваю день перед нашей «ссорой» и ничего, кроме странного звонка, после которого парень прикусил язык до самого прощания.
Что-то творится у Кэма в душе, но он от меня закрылся. И я не могу подобраться к нему.
Я перебираю выдуманные версии, рассматривая шнурки на кроссовках, как вдруг чувствую теплую ладонь на плече, которая его усердно трясет.
— Марс, какого хера ты тут просиживаешь свои яйца? Парни давно закончили разминаться! Живо на поле! — почти кричит Блэк, широко расставляя руки.
Он ещё полминуты расписывает мне краски происходящего на поле и то, как все парни по очереди прокляли меня за моё «невежество», в то время, как я натягиваю форму и зашнуровываю бутсы.
— Прошу прощения, — улыбаясь, кричу я, когда мы подходим к кромке поля.
Лица ребят вовсе не изменились после моих саркастических «извинений», всё та же недовольная армия, прожигающая своими злобными взглядами. Я строю из себя шутника, рассказывающего смешную историю огромной толпе угрюмых альф, пытаясь загладить свою вину (хоть это и последнее, что хотелось сейчас делать), и не замечаю одного из парней.
— Где Кэм? — спрашиваю я, подходя к Сэму — самому доброму альфе, которого я когда-либо встречал.
— Там, — парень указывает на далеко стоящую тёмную фигуру и удаляется в уже гогочущее стадо альф.
«Поговори с ним. Сейчас!» — играют пустозвоны в моей голове.
И я, поддавшись им, глубоко вдыхаю вечерний воздух и уже было делаю первые шаги в сторону альфы, как громкий голос тренера созывает всех на монолог о завтрашнем матче.
Черт! Завтрашний матч… Финал! Я, кажется, забыл о нём с того самого дня, как на нашу с Кэмом дружбу легла чёрная полоса. Ведь я не мог больше думать о другом. Но я рад, что он поможет отвлечь меня от этих мыслей. И я ещё шире улыбаюсь, когда тренер озвучивает наш непобедимый стартовый состав, над которым ещё не один клуб в этом году не смог взять верх.
Кэмерон стоит прямо позади меня, когда мы выслушиваем установку, и я чувствую как его взгляд прожигает затылок. Он всё ещё зол и, кажется, даже сильнее, чем в раздевалке. Я видел как он говорил по телефону там, вдалеке, когда я потерял его из виду. Очередной звонок, приводящий парня в бешенство, да? Я начинаю думать, что какой-то мудак настраивает его против меня.
Я узнаю. Сегодня же.
И когда все парни направляются в раздевалку, на отдых перед финалом, а я настраиваюсь на серьезный разговор с Кэмом, то все мои планы рушатся, когда тренер накидывает пару десятков кругов на мои плечи из-за глупого опоздания.
Я бегаю чёртовы круги, проклиная себя и тренера, затем оттачиваю удары, заколачивая мячи в сетку ворот, так как уверен, что Кэм уже давно уехал. Я тренируюсь до тех пор, пока не чувствую, что валюсь с ног.
Перекинув полотенце через шею и стирая им последствия упорной тренировки, я захожу в раздевалку и там же, у входа, замираю.
Переодевшись в повседневную одежду и с мокрыми от душа волосами, Кэм сидит на одной из лавок, закинув ногу на бедро и скрестив руки, а на полу валяется моя раскрытая спортивная сумка. Он рылся в моих вещах и даже откровенно доказывает мне это. Какого чёрта он себе позволяет? Я был готов взорваться, пока не заметил одну маленькую деталь, заставляющую меня передумать.
В руке парень крепко держал мою баночку с таблетками, теми самыми, блокирующими течку и помогающими мне до сих пор оставаться девственником. Я всегда таскаю их с собой в самом дальнем кармане сумки, чтобы однажды не показать всем себя настоящего. И теперь, когда она у него, мне остаётся только молиться.
Парень медленно поднимается с лавки, зачесанные назад волосы тотчас же рассыпаются от его движения. Рука по-прежнему сильно сжимает блокаторы, а сам он делает шаги в мою сторону. Сейчас он похож на хищника, охотившегося на свою добычу, уверенный в своей победе, что я невольно отступаю назад, пока не упираюсь в леденящую спину дверь.
— Марс… — холодный голос заполняет раздевалку, приготавливая меня к страшной правде, которая уже раскрылась для него. — Когда ты уже прекратишь мне врать?
— О чём ты говоришь? — пытаясь убежать от истины, громко говорю я, но из горла вырывается лишь тихий шепот. Признаюсь — я никогда не был так напуган.
Альфа было усмехается, но тут же с его губ срывается рык. Он в считанные секунды преодолевает расстояние между нами, и его свободная рука уже покоится на моей шее, слабо сдавливая.
— О чём я говорю? Да? Хватит делать из меня мудака! Я всё знаю! Перестань мне врать! — его громкие слова заполняют уши, и я, кажется, готов расплакаться от безвыходности.
Мой секрет… сегодня прекращает своё существование.
Я медленно поднимаю затуманенный взгляд на парня, закусив нижнюю губу с внутренней стороны. Его лёгкий прищур, сжатые в тонкую линию губы, пульсирующая жилка у виска — всё в нём принуждает меня к правде. Но я не могу. Я молчу.
И тогда он не выдерживает. Отпустив мою измученную шею, он крепко сжимает пальцы в кулак и замахивается… Но я не чувствую удара. Его кулак опустился рядом.
— Три года. Три года лжи, которую я раскрыл за неделю, — шипит альфа, медленно отходя назад. — И знаешь, что я узнал?
Я машу головой, опустив глаза вниз. Меня потряхивает от неминуемой правды, которая вот-вот вырвется наружу из его рта. И я, стиснув зубы, приготовился слушать.
— Да то, что никакой Кэри Милн, твоей лучшей подруги детства, которая неожиданно появилась год назад, проживающей по адресу Лайм-стрит 11, 25, не существует, что твоя бабушка, по которой ты так часто скучаешь и часто ездишь навещать в Рединг, уже девять лет назад переехала в Бракнелл, что твой нынешний омега по имени Дэвид Гилс, которому ты помогаешь справляться с течкой — 55-летний альфа, живущий один в своей старой квартирке на Риджент-стрит, единственный во всём огромном Лондоне! Как долго ты ещё собирался мне врать? Год? Два? — на одном дыхании прокричал Кэмерон, отправляя мои спасательные пилюли в стену. — И эти таблетки! Для чего они? Очередная химия, которой ты травишь себя изнутри? Ты что, чёрт возьми, совсем лишился ума?
Я, кажется, и слова не могу разобрать из тех, что только прозвучали... Но позже понимаю - это все мои отмазки на течку, которые слышали его уши. И подруга детства, которая не существует, и бабушка, переехавшая на 25 километров ближе к Лондону девять лет назад, и мой выдуманный омега, которому я всегда помогал пережить течку. Он обо всём узнал. Только не понял одного - то, для чего нужны таблетки. Ведь я всегда избавляю их от этикетки.
Я поднимаю голову, а на губах играет лёгкая улыбка. Альфа сделал всё для того, чтобы выиграть. Но он проиграл.
— Я не хочу это обсуждать, — негромкий голос звучит из моих уст, и я направляюсь в душевую, оставляя альфу наедине со своими мыслями.
***
Следующее утро было жестоким. Будильник звенит в десять, в двенадцать и, наконец, в два. Я прекращаю надоедливый писк, проведя пальцем по сенсорному экрану телефона, и переворачиваюсь на спину, скрещивая руки за головой. Перед глазами вновь всплывают картинки вчерашнего разговора: рука Кэма на моей шее, его громкий, местами кричащий, металлический голос и правда, пронизывающая тело до костей. Я думал об этом, кажется, целую ночь. Ворочался, не мог уснуть. Открывал глаза, смотрел в потолок и обратно зажмуривался, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Он был так близко. Так близко, чтобы узнать мой секрет. Он раскрыл всю мою ложь, которую я плёл ему порядка трёх лет, за семь дней. Он подошёл впритык. Но я не дал сделать ему решающий шаг. Я ничего ему не рассказал. Но я не чувствую гордости, не чувствую победы. Только сейчас понимаю, что связался с самым упёртым альфой на Земле, который всегда добьётся своего. Кэмерон сделает всё для того, чтобы коснуться рукой моей истины. И мне остаётся только ждать. Я, шумно выдыхая, брожу рукой по кровати в поисках пульта от телевизора и, отыскав, активирую его. И следующие два часа я пытаюсь смотреть телевизионный бред, читать, разглядывать пыль на полках.. пытаюсь избавиться от терзаний самого себя. И только звук входящего звонка вырывает меня из течения мыслей. Руки начинают дрожать. Боюсь, это звонит мой, пока ещё, лучший друг. Зажмурившись, я снимаю трубку. — Эй, Марс? Алло..? Слышишь? — радостно кричит Сэм, захлебываясь от собственного восторга, и, услышав мой облегченный выдох, продолжает: — Матч состоится на час раньше! Так что вытаскивай свой зад из тёплой постельки, ведь я знаю, что ты сейчас там, умывайся и готовься к финалу! Ты нужен нам сегодня с непобедимым настроем! Я никогда так не был рад звонку Сэма, что на лице вырастает улыбка. Парень излучает тепло, даже не находясь рядом. — Сэмми, что произошло? Твой голос похож на голос человека, выигравшего в лотерею, и это вовсе не из-за того, что перенесли матч, — усмехнувшись, спрашиваю я, наконец поднимаясь с кровати и шлепая босыми ногами по ламинату, захожу в ванную. — Нет уж! Расскажу всё, когда мы надерём всем задницы и возьмём кубок! Альфа громко смеется, когда я прошу сказать правду, канюча как ребёнок. Его задорный смех заставляет меня улыбнуться, и, когда он настырно просит "отвязаться от него", я шутливо обижаюсь, кладя трубку. Отложив телефон, но не отложив улыбку, я залезаю под душ и включаю прохладную воду. Пора смыть с себя остатки сна и глупых мыслей. Сейчас я разрешаю себе думать только о матче, до которого теперь всего час. Я представляю огромные трибуны, переполненные нашими болельщиками - студентами и их родителями, нескончаемую волну ярких голосов, выкрикивающих всем полюбившиеся слоганы, и сверкающие от радости глаза парней. Это порождает во мне страсть к победе. Я хочу победить. Хочу поднять этот кубок над головой. Я сделаю это. Мы сделаем это. Я улыбаюсь своим мыслям, проводя мокрыми руками по лицу. Крупные капли стекают по телу, и я наслаждаюсь тем, что чувствую. Наслаждаюсь до тех пор, пока не ощущаю что-то ещё. Сначала жар, затем - нестерпимый холод, дикая дрожь в коленях, мышцы живота натянуты как тонкие струны, изо рта вырывается громкий стон, в котором лишь мольба об огромном члене, и только одно всему этому объяснение - течка. — Только не сейчас. Нет. Ещё же два дня, — молю я, чувствуя как первые капли смазки стекают по бедрам, смешиваясь с водой. Мне нужно бороться. Я крепко сжимаю ягодицы, включаю до упора ледяную воду, упираюсь руками, крепко сжатыми в кулаки, в мокрое стекло душевой кабины, но это только больше разжигает во мне огонь. Я понимаю - мне не победить. И я сдаюсь. Не в силах совладать со своей чертовой природой. Член наливается кровью, сочащаяся смазкой задница прижата к холодному стеклу, а в голове только одно желание. Я вырываюсь из душа, попутно обматывая вокруг бёдер полотенце, и направляюсь в поисках сумки. Вытряхнув всё содержимое, я понимаю - он их забрал. Мои спасательные пилюли вчера были разбросаны по всей раздевалке, только вот после душа я не нашёл ни единой. Кэмерон их забрал. Все. Они у него. И мне нечем заткнуть текущую дырку. Я с отчаянным криком, похороненным в подушке, падаю лицом на кровать и крепко сжимаю в кулаках простыни. Я лежу неподвижно, боясь пошевелить рукой и вызвать порцию невыносимых ощущений. Я пытаюсь закрыть глаза, пытаюсь не думать о течке, пытаюсь успокоить собственное тело, совсем мне не подчиняющееся. Я, кажется, лишился рассудка. Телефонный звонок заставляет меня вздрогнуть. Руки мечутся по кровати в поисках обладателя отвратительного писка. Я касаюсь холодного металла и подношу его ближе. На экране высвечивается "Сэмми". Нужно ответить, но мне нечего сказать. Парень звонит один раз, второй, третий... Я не выдерживаю и снимаю трубку. — Какого чёрта, Марс? У нас разминка через пятнадцать минут! — выплёвывает он, продолжая говорить что-то ещё, но из-за криков парней я слышу лишь это. Я утыкаюсь лбом в излюбленную подушку и шумно выдыхаю. — Я не приду, — бурчу я, слыша как он просит всех заткнуться, — Я попал в аварию, когда ехал на игру... не смогу играть, — и эта, только придуманная, чушь срывается с языка. Парень громко кричит в трубку моё имя, но я, наплевав на всё, сбрасываю, откинув телефон в сторону. Очередной крик о ненависти ко всему миру вырывается из моей груди. Ненавижу! Ненавижу себя за то, что уродился чёртовой омегой. Ненавижу Кэма за то, что заставил меня впервые переживать течку без блокаторов. Ненавижу своё предательское тело за то, что оно так сильно горит и хочет сильных прикосновений. Ненавижу свои руки за то, что они уже сжали твёрдый член. Ненавижу течку за то, что она затмевает злость и ненависть, за то, что она заставляет меня себя ласкать. И я ласкаю. Медленно провожу рукой по стволу, задерживаясь на головке, несильно сжимаю. Громкий стон срывается с моих губ, когда перед глазами встает красивый и крепкий альфа. Синие глаза, прожигающие насквозь, тёмные взъерошенные волосы, в которые хочется запустить пальцы, приоткрытые губы, вкус которых хочется ощущать на своих, сильные руки, приводящие в исступление... — Кэмерон... — слетает с моих уст, и я не знаю, как после взгляну другу в глаза. Ещё пару движений и мне этого достаточно. Я кончаю, не сдерживая крика. Это было впервые, когда я касался себя и, тем более, представлял лучшего друга, которого должен сейчас ненавидеть. Но течка сильнее меня. Она загнала все мысли о ненависти под себя. Я не могу соображать, пока из задницы льёт смазка. Отсутствие таблеток дарует мне новые и "незабываемые" ощущения. Сегодня я лишился всего: последней капли самоуважения, друзей и своей чертовой, никогда не сбывшейся бы для омеги, мечты. Играть в футбол - это всё, что я когда-либо хотел. И всё это превратилось в пыль. Я подминаю влажное полотенце между не менее влажных бедер, взбиваю пальцами подушку и закрываю глаза, мечтая очнуться лишь через пару-тройку деньков. Это всё, о чём я сейчас могу мечтать.***
Звонок в дверь и оглушительный стук принуждают меня проснуться. Вокруг темнота, и я понимаю, что проспал более трёх часов. Время уже давно перевалило за восемь, но адский зуд в дырке никуда не исчез, а от желания хочется кричать. Глухие удары продолжаются, и я, повязав пропитанное смазкой полотенце вокруг бедер, сползаю с кровати, направляясь по прямому коридору в сторону звуков. Кого, блять, принесло? Медленно перебирая ногами, я наконец достигаю места назначения и, прищурившись, смотрю в глазок. О, нет... Дрожь пробирает тело до костей, когда я понимаю, кто находится по ту сторону моей квартиры. Облаченная в белую, слегка скрытую под грубой тканью голубой джинсовки, обтягивающую футболку мускулистая грудь, вздымающаяся слишком часто, так и норовит выбить дверь лишь одним легким движением, спортивная сумка валяется прямо у длиннющих ног, охваченных в тёмные джинсы, а такое красивое лицо слишком искажено гневом... Кэмерон... Разъяренный альфа... Подоспевший на течку... — Нет, нет... — шепчу, запуская пальцы в волосы и отходя от двери на безопасное расстояние. — Только не сейчас... Тело требует опоры, хочется упасть на кровать или в объятья горячего альфы за дверью, но я сдерживаюсь и подпираю плечом холодную стену. Стук не прекращается и вряд ли прекратится, ведь его создаёт самый упёртый альфа на Земле. Мне хочется улыбнуться собственным мыслям, если бы не грубый голос, зазвучавший так близко. — Марс, я знаю, что ты здесь! Открывай чёртову дверь! — рычит он, отбивая руки об металл. Я пытаюсь держаться ровно у стены, но этот глубокий, грубый голос отнимает эти тщётные попытки. Я хочу распахнуть дверь, притянуть его к себе и впиться в губы, кусая, причиняя боль... Но я по-прежнему пытаюсь ровно держаться у стены. — Ублюдок, ты не оставил мне выбора, — выплевывает он, и я слышу резкий звон ключей, которые тут же оказываются в замке, которые я когда-то дал ему для случая, если потеряю свои. Но сегодня он нашёл им применение. Всего два щелчка отделяют его от истины. Всего два щелчка отделяют меня от страшного позора. Но я не могу об этом думать, когда дверь распахивается и появляется альфа. Насыщенный запах бергамота и лимона обволакивает меня, забирая всего без остатка. Сейчас я чувствую явственнее, чем когда-либо, и этот запах сводит с ума, заставляет сжать ягодицы как можно сильнее. В коридоре темно, и альфа тянется к выключателю. — Марс, ты... — обрывает он на полуслове, когда загорается свет. Включенный свет в прихожей демонстрирует мне Кэмерона, неспешно вдыхающего запах девственной омеги. Он смотрит мне в глаза, его руки сжаты в кулаки, а в джинсах стало чрезвычайно тесно. Я отрицательно машу головой, когда он решает идти. — Значит, авария, говоришь? — хрипло, почти шепотом, говорит альфа, но я всё слышу, даже его дыхание. — Когда же ты уже перестанешь врать? — Нет, Кэм, пожалуйста, — молю я, отступая назад и крепко сжимая полотенце. — Уходи. Он усмехается, закусив губу, и стягивает куртку, а после обнажает грудь, оставляя вещи на полу. Я сглатываю, когда он подходит слишком близко, когда ноги касаются края кровати, когда понимаю, что мне от него не убежать. — Не могу, малыш, — шепчет альфа. — Ты так пахнешь, — он касается губами шеи, медленно проводит горячим языком по выступающей венке, исследуя. — Вишней и миндалём... Ловкими пальцами он вырывает из моих рук полотенце, единственную оставшуюся защиту, толкает на постель и забирается сверху, скрестив мои руки над головой. — Я слишком долго этого ждал, Марс... — бубнит он, проводя свободной рукой по моему обнаженному телу, которое поддается прикосновениям, выгибаясь. — Я думал, что потерял голову, когда влюбился в тебя, в альфу, чертовски ревновал, когда ты уезжал к своему несуществующему омеге, поэтому решил попросить помощи у отца, инспектора полиции, чтобы разузнать о тебе всё, — продолжает он тонкими пальцами касаться моей груди, задерживаясь на сосках. — А вчера я отправил ему твои таблетки, те, что я нашёл в твоей сумке после тренировки, помнишь? — наклоняется, вжимаясь своим горячим телом в моё, а я киваю, постыдно закусывая губу, дабы не застонать. — Те, что оказались блокаторами для омег, те, что так долго скрывали твой запах, те, что запрещали мне целовать эти сладкие губы, — альфа зарывается пальцами в спутанные волосы, заставляя вскинуть голову выше, и с рыком впивается в мои искусанные от возбуждения губы. Он целует грубо, кусает, проводит языком по небу, заставляя выгибаться. Моя кожа начинает гореть, когда альфа опускается к шее, покусывая область ключиц, а с губ слетает первый стон, громкий и протяжный. Я не могу контролировать своё тело, которое сейчас плавится под искусными прикосновениями. Кэмерон опускается ниже, вбирая в горячий рот сосок, втягивает, ласкает языком, выбивая из моих лёгких весь воздух. — Кэмерон, — кричу я, когда его губы настигают головку члена, целуя, когда его язык проходится по всей длине, когда чувствую, что готов кончить. — Не так быстро, малыш, — шепчет альфа над самым ухом, выпуская мои руки из своих железных оков. Он медленно поднимается с кровати, а я приподнимаюсь на локтях, наблюдая за альфой. Те синие глаза, что я так хорошо знаю, превратились в чёрные, опьяняющие, слишком красивые, чёрные волосы, всегда контролирующиеся гелем, сейчас взъерошены, спадают на лоб, а прекрасные губы вечно пересыхают от желания. Дрожащими от возбуждения пальцами он освобождает себя от металлической пряжки, стягивает джинсы вместе с нижним бельём, попутно следя за моей реакцией. Его огромный член заставляет меня нервно вздрогнуть, хоть я и не раз бывал с ним в душевой, и отползти к изголовью кровати. Альфа усмехается, а его пальцы скрещиваются вокруг моих лодыжек и, резко потянув к себе, возвращают мое тело на место. Он обвивает мои ноги вокруг своей талии и опускается обратно на кровать, накрывая своим телом. — Только не вздумай пытаться убежать, я уже не смогу тебя отпустить, — едва слышно говорит Кэмерон, возвращаясь к моему телу, продолжая терзать меня волшебными ласками. Наши губы вновь сливаются для поцелуя. Я запускаю руки в его волосы, ощущая их непривычную мягкость, дабы отвлечь себя от пугающих мыслей. Альфа неохотно отстраняется и разводит мои ноги широко в стороны, не отрывая взгляда. Я нервно сглатываю, когда ощущаю легкое прикосновение. Альфа возвращается к шее, пытаясь отвлечь, и вводит один палец. С губ слетает тихий стон, разрешая Кэму продолжать. Второй палец, затем третий... Я лишь выгибаюсь под этими умелыми руками. Хочу больше. И Кэмерон чувствует это. Оперев мускулистые руки по бокам от меня, он опускается для поцелуя, медленно проникая в меня. Адская боль прожигает всё тело, и я впиваюсь в его спину пальцами, царапая, деля боль пополам. Альфа целует, ласкает рукой член, входя до конца. Парень опирается своим лбом на мой, едва контролируя себя, глазами прося разрешить ему двигаться. Стиснув зубы, я лениво киваю, подготавливаясь к очередной порции боли, но меня поджидает лишь наслаждение, вырывающее из горла громкий крик. Я чувствую, как напряженные мышцы его спины перекатываются под моими пальцами, как он сжимает мои бедра, то входя до конца, то, истязая, дразнит, покидая тело полностью. — Кэм, пожалуйста... — прошу я, пытаясь хоть на секунду восстановить сбившееся дыхание, и толкаюсь навстречу. Альфа усмехается, подхватывает мои ноги и умещает их на своих плечах, резко входя до основания. Я цепляюсь руками в сбившуюся под нашими телами простынь, сжимая до треска. Желание заполонило мозг, с губ слетают пошлые стоны, часто перерастающие в громкие крики, а спина прогибается от ощущений внутри. Альфа двигается быстро, трахая жестко, насаживая на свой огромный член, задевая простату, заставляет просить и умолять его не останавливаться. Кэмерон наклоняется, ловя губами мой оглушительный стон, когда я получаю свой первый оргазм, бурно изливаясь между наших соприкасающихся тел. Альфе хватает пяти секунд, чтобы последовать за мной, и он резко впивается в шею зубами, зализывая место укуса, прося прощения. — Какого чёрта ты творишь? — отталкиваю его от себя, крепко сжимая плечи. — Ты рехнулся? Это же, блять, метка! Кроме довольной улыбки я ничего не получаю. Хотя нет...получаю - распирающий задницу узел. Я кричу, проклиная говнюка, вырываюсь из этих цепких лап, но понимаю, что уже слишком поздно. — Прекрати, Марс... — нежно шепчет альфа над ухом, целуя хаотично то в нос, щеки, лоб. — Я слишком долго этого ждал, и ты мне больше не сможешь помешать. Альфа внезапно подхватывает меня, переворачивая и укладывая к себе на грудь. Я прожигаю его смертельным взглядом, норовя отыскать в нём хоть каплю совести. — Хватит так на меня смотреть. И, вообще, это должен быть мой взгляд. Для чего ты так долго скрывал себя от меня? — спрашивает он, поглаживая тёплыми ладонями мои ягодицы. — Ведь я всё равно чувствовал твой запах, хоть и думал, что он принадлежит твоему омеге. — Потому что я думал, что ты отвернёшься от меня, как это сделал отец, — говорю, запуская пальцы в его мягкие пряди. — Потому что я хотел играть в футбол. На лице альфы вырастает негодование, он хмурится, стараясь уловить моё состояние. — Я с ним поговорю, — заключает Кэм. — И тебе больше не надо прятаться, ведь я теперь всегда буду рядом. Я глупо улыбаюсь, проводя пальцами по его скулам, изучая. — А что насчёт матча? — неожиданная идея посещает мою голову, и я с надеждой заглядываю альфе в глаза. — 3:0, — усмехается он, а я шумно выдыхаю. — Мы с Сэмом делили их пополам, он отдавал - я забивал. И теперь мы чемпионы. — Ты забил три мяча, а Сэм отдал три голевые? — невольно от радости подскакиваю я, принося себе небольшую боль. — Тише, — Кэм опускает мои ягодицы на место. — Да, мы сделали это. Господи, как я счастлив сейчас, находясь в объятьях этого альфы и с радостной новостью в голове. — Давай, Марс, ты должен поспать, — шепчет Кэм, зарываясь пальцами в мои волосы, укладывая голову у себя на груди. — Нас впереди ожидает долгая ночь. Я улыбаюсь уголком губ, не собираясь протестовать, и послушно закрываю глаза, по-прежнему ощущая нежные прикосновения его рук.***
Два года спустя. — Марс, возьми этот салат и отнеси его на стол, — бубнит папа, хлопоча на кухне. Я подбираю тарелку с перемешанными овощами и несу ее в столовую, в то время как там мой любимый муж попивает пиво с моим любимым отцом, смотря какой-то боевик. — Эй, может хоть немного поможете? — опираю руки по бокам и сверлю обоих взглядом. Мужчины переглядываются, отец тянется к Кэму, говоря ему, что я ничем не отличаюсь от своего папы, а затем они оба тихо гогочут над этим. — А ничего, что я здесь и всё слышу? — бурчу я, скрещивая руки на груди. — Хотя бы ты, Кэм? Нет? Не хочешь помочь? — он отрицательно машет головой, усмехаясь. — Ну и чёрт с тобой, — театрально обижаюсь я, выходя из комнаты. Слыша тяжелые шаги за спиной, я резко сворачиваю в спальню, когда-то принадлежавшую мне. Здесь темно-синие стены, маленькая кровать, собранные детские машинки в прозрачную коробку, и я вдыхаю запах дерева. Обожаю родительский дом. — Марс, ты же знаешь, что я терпеть не могу таскать эти тарелки, — я ощущаю теплые ладони на талии и близко прижатое к спине тело, невольно улыбаясь. — Но ты знаешь, что я неплохо слежу за нашим малышом. Теперь улыбается он, когда я поворачиваюсь к нему лицом. — Да? И где же он сейчас? — Он в надежных руках твоего отца. Он прижимает меня для поцелуя, как неожиданный голос отца заставляет нас отпрянуть друг от друга. — Все за стол! С хохотом мы возвращаемся в столовую. Телевизор отключён, от пустых бутылок пива не осталось и следа, а стол ломится от еды для четверых. Малыш Кит спит в моей детской кроватке, шевеля крохотными ножками во сне. На всех лицах играют радостные улыбки, ведь мы не без повода собрались здесь. Я поднимаю стакан яблочного сока за своего любимого отца, произношу пламенную речь, поздравляя его с юбилеем, а он смахивает слезу, попутно бубня извинения о том, как поступал, но я лишь крепко заключаю его в свои объятья, смотря на Кэма и произнося лишь губами "Спасибо".
