Ее мужчины

Ее тянуло к двум мужчинам, она хотела их, любила, теряла от них голову и сгорала от страсти. Такие похожие и такие разные, невероятные. Их проникновенный и возбуждающий шепот, умелые ласки, от которых она плавилась… Ох, рука сама опустилась вниз, и пальцы, едва касаясь, коснулись клитора, от этого мимолетного касания с ее губ сорвался стон. Она не хотела мастурбировать, вот… вот если бы это были пальцы кого-то из них. Они играли с ней, искушали и соблазняли. На их губах всегда была такая манящая и одинаковая улыбка, которая сводила ее с ума. Девушка тихо застонала - воспоминания жарких ночей отозвались горячей сладкой истомой и тяжестью в низу живота. Она умирала от страсти. Совесть давно ушла в глубину ее сознания, уступив страсти и любви. Девушка уже давно не терзалась тем, что побывала в постели обоих. Не устояла. Никто не говорил, что она сильна духом, а ее убеждения непоколебимы. Нет, в умелых руках возможно все. А у них были умелые руки. Да, сначала она сопротивлялась, пыталась устоять, не долго, ровно полтора месяца - они слишком хороши, слишком сексуальны и желанны. Она влюбилась. По-хорошему ей нужно было выбрать одного, но это невозможно – они лишили ее права на выбор, все решив за нее и подчинив себе, они оба любили ее. Маринет не могла сказать, что была особо против. Пальцы помимо воли ласкали клитор, подводя к пику. Она справлялась до обидного быстро, буквально за минуту-полторы, что, естественно, делало оргазм менее ярким и приятным. Девушка разочарованно простонала. Не то, не то. Скорее бы отдаться в такие умелые, желанные и любимые руки ее мужчин. Это они могли ее удерживать на грани, растягивать удовольствие, доводить до тех самых звездочек в глазах. Даже после разрядки ее тело горело и жаждало ласк, ей хотелось большего. Почувствовать себя заполненной, желанной. Слышать возбуждающий шепот, чувствовать их бархатную кожу, ощущать столь нежные ласки, кусать губы и стонать. Маринет чувствовала себя нимфоманкой. Они ей нужны как воздух. Она любит их так сильно, что сначала это пугало. Когда дверь, к которой она специально сидит спиной, едва слышно открылась, сердце ликующе дрогнуло – дождалась! – а губы сами растягиваются в улыбке. Все мысли развеялись, осталось одно желание. Ей хочется если не обнять, то хотя бы коснуться их. Все ее тело налилось предвкушением. Тихие шаги и мужские руки, погладив ее шею, чем вызвали негромкий стон, приятной тяжестью легли на плечи. По телу прошлась волна жара – он знал, что ее заводит, когда он так делает. - Скучала? – его голос, манящий и глубокий, вызывал в ней странную эйфорию. Габриэль. - Да, - почему-то шепотом срывает с ее губ. Скучала, безумно. Ее приручили, другие слова просто не подбирались, но Маринет была не против, ей даже нравилось быть зависимой от них. - Сильно? – в голосе непередаваемая нежность, которая плавит ее сердце. Адриан. - Очень, - отвечает Маринет и облизывает пересохшие губы, знает, как это действует на ее мужчин. Они без ума от нее. Она прикрывает глаза и чувствует, как ее целуют, проводя языком по губам, и нежно касаются груди. На ней лишь шелковый пеньюар и никакого белья. Она их ждала. Маринет открывает глаза, поцелуй прерывается, девушка смотрит на блондина и ласково проводит по его щеке. Она не может передать словами, как скучала по ним, как ждала их. Эта любовь, эта нежность затопили ее. Ей кажется, что это ее персональный сладкий яд, так медленно и невероятно приятно убивающий ее. И пусть: пока они ее, пока они любят ее, она будет пить его литрами. - Мы тоже скучали, Маринет, - Габриэль убрал ладони с ее шеи, наклонившись, поцеловал ее за ушком и провел дорожку поцелуев до ключиц, едва касаясь языком такой чувствительно кожи. - И очень сильно, - руки Адриана продолжают поглаживать ее грудь сквозь тонкую ткань пеньюара. Девушка тихо застонала. Она знала, что сейчас будет невероятно тягуче-медленный и огненно страстный, неспешный секс, что ее губы будут искусаны и припухшими, что будет задыхаться от стонов. Их не было две недели, и ее мужчины очень соскучились. По ней.