Память на всех

Маска маньяка приятно прилегала к лицу. Лежала так, будто была словно создана для него. Невольно вызывала какую-то довольную улыбку. Эта роль отчего-то была по душе. Прислонившись спиной к стене дома, что отдавало прохладой, он скользит взглядом по людям, которые ходят по улице. Забавно это: они идут мимо небольшими стайками, некоторые выпивают, а некоторые просто говорят друг с другом. Даже не замечают его. Но все они ему не нужны. А кто нужен? Кого навестить этой ночью? Кто либо будет ждать приезда врача, либо так и останется мертвецом в своем собственном доме? Вариантов было настолько много, что все путались в голове, а нужный так и не показался, когда в этом была острая необходимость. Придумывать нужно было прямо сейчас. Уже было десять, как раз начиналось его время вместе с нейтралами, которые явно не спешили суетиться, лениво тянулись, да и то один даже не выходил из дома. Он даже точно не помнил, есть ли у хакера маска. Он же просто сидит дома и пытается взломать игроков по очереди, чтобы выгодно для одной из команд выставить его данные. Ему даже не нужно выходить ночью, но, черт возьми, эта роль была не настолько интересна, как собственная. Десять минут одиннадцатого. Улицы пустуют почти совсем, только пара жирных старичков еще пытается успеть домой. А помимо них домой спешит она. Девушка в маске проститутки. Забавно, насколько быстро она справилась со своей задачей. Или клиент отказал? Чуть усмехнувшись, он потянулся, отходя от стены и направляясь в противоположную от ее сторону, все еще не зная, какой из домов взять на вооружение. Затем идея начала приходить сама собой. Не хотелось идти к ярким личностям, не хотелось идти к тем, кто постоянно сидел в тени. Был нужен кто-то средний, и вычленить этого среднего оказалось не так просто, как изначально. Роз. Почему бы нет? Направляясь к дому этой ромашки, он по дороге думает о том, а станет ли вообще кто-то помогать ей. Наверняка даже подозрений на нее не падет, а какой-нибудь доктор спасет посреди ночи, но на это было наплевать. Сегодня богами на улицах все равно будут не представители нейтральных ролей. А можно ли назвать себя нейтральным? Из окна было заметно, что Роз не спит. Сидит, видимо, страшно нервничая и надеясь, что пронесет. Оказавшись в доме через черный вход, он бесшумно оказывается в комнате Роз. Он оглядывается, прислушавшись. - Кто здесь? - Самый глупый вопрос главной героини в фильме ужасов, не находишь? Блондин сообразил быстро. Не девица легкого поведения, не воришка. Значит... Сглотнув вставший в горле ком, он опустил голову, сжимаясь сильнее. - Сделай это быстро. Тихо усмехнувшись, в руках у маньяка появляется нож. Видимо, каким-то шестым чувством эта ромашка чувствовала, что будет первой. Жаль его даже немного, но ведь суть не в том, чтобы кого-то жалеть, так? Суть в том, чтобы выиграть. Нож оказывается в спине так же быстро, как он успевает подумать о том, что убить до конца Роз не должен. Роз успевает только широко раскрыть глаза, шумно выдохнув, но не вскрикнув. Его дом пустует так же, как и у остальных, было неясно, почему он вдруг решил скрыть собственную боль. Склоняясь к его уху, маньяк вовсе переходит на шепот: - Я не имею права убить тебя, иначе доктор вдруг тебя не спасет. Но нож я могу оставить тебе в качестве сувенира. Рука отпускает нож в спине. Вокруг на футболке уже красовалось красноватое пятно, спина содрогалась, а стоило ему и вовсе отойти, как парень завалился набок, тихонько поскуливая. Было больно, никто не сомневается в этом. Почему-то сначала говорить о том, что он может кого-то убить, было гораздо легче. Стиснув зубы, достав из кармана пачку обезболивающего, он бросает его на кровать рядом с лицом Роз. - Съешь таблетку. Полегчает. Хотя бы умрешь без боли. Будет забавно, если он съест все обезболивающее, положившись на результат с летальным исходом. Или наоборот, захочет, чтобы боль вообще не чувствовалась, а слишком переест и откинется до активации мирных ролей. Он выходит из дома так же быстро, как и оказался там. Шел по улицам, не снимая маски, часто оглядываясь и отслеживая остальных активов, чтобы ненароком не столкнуться с кем-то из них. Проститутки уже не было, воришка наверняка не стал бы показываться на глаза, а хакер все равно на улице неактивен. Посмотрев на часы, он разочарованно вздыхает. Времени на то, чтобы добраться домой, осталось всего ничего, чтобы остаться нераскрытым. Свернув за углом, он будто растворяется там в темноте, а мафиози за соседним домом лишь тихонько усмехается, поправляя маску. Выходит в свет Парижских фонарей, оглядывается. Где-то за углом он увидел то, как еще один человек в маске проходит мимо, толком не рассмотрев ее и не поняв, кто именно это был, увидел то, как показался на глазах журналист, который отчего-то замер у какого-то дома, скрылся за ним. Интересно, кто это вообще? Утром было невообразимо интересно узнать о том, кто к кому ходил, но это останется в тайне. А так жаль. Медленным шагом проходясь по улицам, он улыбается, проходит мимо нескольких домов, в которые можно было заглянуть. В некоторых свет горит, где-то нет, но это вовсе не значит, что их нет дома. На мобильный приходит смс от второго мафиози. Они решили обсуждать жертву по сети, а уж кто будет убивать - воля случая. Кто ближе окажется, тот и убьет. Нужно вывести из игры сначала тех, кто не способен думать. Они будут идти лишь исходя из взаимной привязанности. Выбор оставляю на тебя. Криво усмехнувшись, он отправил в ответ только: Хорошо. Это будет Ким, если ты не возражаешь. Напарник не возражал. Значит, сегодня с жизнью попрощаться придется именно Ким. С тихим смешком он скрывается за углом дома, а воришка, замечая его, только цокает языком, скрываясь в противоположной стороне. Вроде как время для мафии еще не началось, а она уже ходит по улице. Перекопав все в доме Милена, наконец удалось найти его документы, забирая их с собой. Читать их не положено, но вернуть на следующий день каким-нибудь образом было просто необходимо. Время мафии обещало начаться с минуты на минуту, нужно было уже наконец-то скрыться у себя дома, чтобы не дай бог не остаться на улице в это время. И так было уже поздно. Парижская ночь пусть и была яркой и красивой, но порой такой же ужасающей, как и любая ночь, которая пахнет кровью.