Потеря — это не всегда плохо

Двадцать второе июля, день подходит к концу. Солнце медленно, словно нехотя, клонится к горизонту. Оно уже не обжигает и не слепит, как днем, а ласково пригревает своими лучами. Становится тише. Звуки дневной суеты постепенно стихают, освобождая место вечернему спокойствию и тишине. Ямагучи очень любит вот такие вечера. Когда на улице почти нет людей, когда они с Тсукишимой вместе идут с тренировки. Для Тадаши это целый мир, который освещен вечерними красными лучами. Этот мир для него и Тсукки. Они идут молча, только веснушчатый парень изредка поглядывает на Кея, а когда тот посмотрит на него, отводит взгляд и чуть заметно краснеет. Вот уже виднеется развилка. Парни подходят к ней и останавливаются. – Ладно, до завтра, Тсукки! – говорит Тадаши, махнув на прощание рукой. – Ага, – отвечает блондин и идет по своей дороге. Завтра будет все так же, они оба в этом уверены. Солнце уже село, его лучи скрылись за горизонтом. Ямагучи подходит к двухэтажному дому и открывает дверь. В доме тихо, его семья на несколько дней уехала на горячие источники и будет не скоро. Конечно, мать уговаривала сына поехать с ними, но Тадаши сослался на тренировки и учебу, которые нельзя пропускать. Зайдя в свою комнату, парень кинул сумку на пол и включил свет. Его комната была небольшая: стул, заваленный одеждой, и письменный стол у окна, рядом шкаф с книгами и учебниками. Напротив тумбочки с одеждой, у противоположной стены, стоит небольшая кровать. Стены теплого светло-коричневого цвета. В углу комнаты лежит волейбольный мяч. Парень взял полотенце и отправился в душ. Вернувшись, он полез в ту же самую сумку и, не найдя того, что искал, вывалил все содержимое на пол. Он искал дневник. Нет, не тот, что с оценками, а тот, что личный. Как ни странно, но тот вел дневник и по какой-то привычке всегда носил его с собой, тем более накануне перед отъездом мама грозилась прибраться в его комнате. Тадаши стало страшно. «А вдруг одноклассники найдут дневник?» – пробежала в голове страшная мысль. – «Или сам Тсукишима». Там же написано все, и про чувства к Тсукки тоже… – Так, нужно успокоиться, – сам себе сказал Ямагучи. – Нужно сделать уроки и лечь спать, завтра все решу. Так он и сделал, но спалось все же плохо. Глаза не смыкались от дурных мыслей, прогнать которые Тадаши был не в силах. Утром, еле как встав с кровати и добравшись до зеркала, он увидел страшную картину: красные глаза, мешки под ними, вид был не здоровый. Вернувшись из ванны, Тадаши посмотрел на часы. Он опаздывал. Наспех собрав сумку и одевшись, он вылетел из дома. Как вы уже догадались, он опоздал, чем заработал выговор и наказание от учителя. Теперь он вместо дежурных уберет класс после уроков. Урок шел мучительно долго, а на большой перемене выяснилось, что он оставил свой бенто дома, хотя, как оставил, он его даже не приготовил. – Хуже быть не может, да? – сам себя спросил Ямагучи. В этот момент к нему подошел Тсукишима. – Ты почему опоздал? – спросил тот. – Прости, Тсукки, я проспал, – ответил ему парень, почесывая затылок и нервно улыбаясь. – Странный ты сегодня, – сказал блондин и нахмурился. – Н-нет, Тсукки, тебе показалось, – затараторил веснушчатый. Кей хотел еще что-то сказать, но перемена кончилась, наступил последний урок. До конца оставалось меньше пятнадцати минут, но они тянулись как резина, долго и мучительно. Учителя все слушали в пол-уха, а Тадаши изредка что-то записывал у себя в тетради. В этот момент на парту к нему прилетела скомканная бумажка, он развернул ее, это оказалась записка, в которой было написано: «Сегодня после уроков в кабинете, нужно поговорить». Ямагучи посмотрел в сторону, откуда прилетела бумажка. За ближайшей к нему партой сидел помощник старосты – Макото Риноске. Тадаши кивнул в знак согласия, все равно ему еще класс убирать. Вот прозвенел звонок, оповещая учеников о том, что их мучения кончились и можно расходиться по клубам, но только не Ямагучи. Его еще ждет класс. Учителя в кабинете уже не было, поэтому Тадаши решил поискать дневник. В этот момент в кабинет вернулся Макото и еще какие-то два парня-громилы. Похоже, второгодки. – Не это ищешь? – Риноске достал из-за пазухи сероватую тетрадь, это и был дневник Ямагучи. – Д-да, – парню стало страшно. – А знаешь, мне так одна строчка понравилась, – продолжал издеваться Риноске. – Я прочту. «Я, кажется, влюбился в Тсукки, в своего лучшего друга. Не знаю, радоваться мне или нет, но он не узнает, пока не узнает…» Парни за его спиной тупо заржали, а он продолжил. – Теперь есть вопрос, узнает или нет? – Н… нет, не надо, пожалуйста, – в глазах парня появилось отчаяние. – А что ты готов сделать? – Макото хитро улыбнулся, хотя это с натяжкой можно было назвать улыбкой. Больше было похоже на оскал зверя, который загнал добычу в угол, и теперь она пытается спасти свою жизнь, предлагая что-то взамен. Однако, это был не зверь, а просто-напросто человек, наслаждающийся издевательствами над слабыми. Несмотря на то, что он из себя почти ничего не представлял. – В-все... – тихо сказал Ямагучи, опустив голову. Случилось то, чего парень боялся: о его секрете узнали. – Тогда, можешь что-нибудь принести, а то в горле пересохло. – Да, сейчас, – Тадаши выбежал из класса, а вернулся с тремя небольшими бутылками газировки. Парни выхватили их, а через несколько секунд послышался недовольный возглас одного из сопровождавших Макото. – Э-э-э, что за фигню ты принес, а? – он подошел к Тадаши и толкнул его, парень не смог удержаться на ногах и упал, больно ударившись об угол парты. Громила подошел к упавшему Ямагучи и вылил содержимое бутылки на парня. – Ладно, хватит с него, – сказал Риноске. – Теперь ты нам должен, запомнил? – сказал он, обратившись к Тадаши, и вышел из класса. Парень остался в кабинете один. – Теперь хуже точно не будет, – сам себе сказал он. В кабинете было душно, лучи солнца еле пробивались через задернутые шторы, а на душе было противно.