Criminal

Джонин терпеть не может родительские командировки. Мама считает, что он уже большой мальчик, и всегда уезжает с отцом, сестры уже давно не живут дома, а Джонин снова и снова остается один. Считает овец, подкроватных монстров и Фредди Крюгеров, которыми, кажется, битком набита обычно пустая темная квартира и засыпает на уроках. Сехун, его прежний друг по ночевкам, теперь всегда остается в другом месте и категорически отказывается знакомить Джонина со своим драгоценным Тао. То ли ревнует, то ли просто стесняется, прекрасная зная, что Джонин давно догадался, какие отношения, кроме дружеских, их связывают. Джонин уже и не настаивает. Он запирает дверь на все замки и до утра жмурится под одеялом, задыхаясь от нехватки воздуха, но не решаясь выбраться до самого рассвета. И плевать ему, что он слишком взрослый для детского страха темноты. О том, что в соседней квартире наконец появляется жилец, Джонин узнает в одну из таких бессонных ночей. Он жадно вслушивается в тишину, улавливает каждый отдельный звук и вздрагивает, когда за стенкой - в первый момент кажется, что просто за спиной - кто-то громко ругается. Вскоре там же что-то с грохотом падает на пол, а Джонин решительно скидывает одеяло. Он подтягивает штаны, оправляет мятую майку и, как есть, босиком выходит на площадку и решительно звонит в дверь. - О, привет! - новый сосед выглядит удивленным. А еще он невысокий, худощавый, выглядит совсем мальчишкой, может, чуть старше самого Джонина, и очень хорошо улыбается. Тепло. - Привет, - решимость Джонина слегка угасает, когда он понимает, что не помнит, что хотел сказать. Что сосед мешает ему спать? Или что-то еще? - А почему ты не спишь? - Интересный вопрос, - парень смеется, внимательно рассматривает своего ночного гостя, а потом открывает дверь шире. - Не хочешь войти? - Хочу, - Джонин переступает порог и замирает. - О... - он не привык видеть столько пустого пространства сразу. В его доме везде что-нибудь стояло, лежало, хранилось, пылилось, а здесь его встретили пустые белые стены, книжные развалы на полу и большая кровать со скомканным покрывалом. - Нравится, - парень закрывает за ним дверь и подталкивает внутрь. - Проходи. Ты же мой сосед, да? Как зовут? - Джонин, - тот вертит головой, отмечая несколько пустых чашек, забитую окурками пепельницу и ноутбук на широком подоконнике. - А тебя? Или вас? Как? - Нас, ага... Мы, Папа Римский, - смеется сосед и треплет Джонина по волосам. - Джунмён. Можешь называть хеном, - он кивает на свою кровать: - Присесть у меня пока особо негде... - Ничего, - Джонин с ногами забирается на кровать, продолжая оглядываться. Он вздрагивает, когда раздается громкий звук из соседней комнаты. - А там что? - Рабочий кабинет, - Джунмён, кажется, ничего не имеет против такого самоуправства. - Подождешь минутку, мне надо кое-что закончить. А потом можем попить чаю... В кои-то веки у меня даже есть печенье. Договорились? - С удовольствием, - Джонин поуютнее устраивается на чужой постели, честно собирается ждать, но засыпает сразу же, как только Джунмён выходит. - Ты теперь каждую ночь будешь ко мне спать приходить? - Джунмён гремит на маленькой кухне посудой, заваривая себе рамен, а Джонину, привычно валяющемуся поперек его постели, чай с лимоном и мятой. - Тебе жалко, что ли? Ты все равно до утра сидишь за компьютером. Что вообще можно делать столько времени в сети? - в шутку ворчит Джонин, болтая босыми пятками в воздухе. - Работать, например, - Джунмён уже знает, что Джонин боится темноты, поэтому возмущается не всерьез. Ему просто нравится дразнить Джонина, а потом мириться с ним во время очередного позднего ужина. - Работать, как же. Небось, сидишь и играешь в какую-нибудь бесконечную глупость, - Джонин переворачивается на спину и запрокидывает голову, рассматривая перевернутого Джунмёна. - Если бы ты работал, у тебя были бы деньги на диван, телевизор и нормальную еду. - Телевизор мне не нужен. Как и диван, - Джунмён садится на пол возле кровати. - А еда... у меня есть деньги. Я просто не умею готовить. Поэтому питаюсь тем, что готовить не нужно. - То есть, ты поэтому такой тощий? Когда ты в последний раз нормально ел? - Джонин моментально усаживается нормально, смотрит встревоженно. - Не помню, - Джунмён пожимает плечами. - А это так важно? - Важно, - Джонин напряженно что-то обдумывает, а потом решается: - Хочешь, я приготовлю? Я не большой умелец, но это все равно будет лучше, чем та фигня, что ты ешь. - Еще бы я не хотел, - Джунмён не скрывает, что доволен оборотом, который принимает разговор. - А убраться ты не хочешь случайно? Это я тоже не очень умею. - Да легко, - Джонин не видит ничего сложного в том, чтобы привести в порядок практически пустую квартиру. - Надо будет тогда заказать, чтобы доставили... - Джунмён отвлекается на свою остывающую лапшу, а Джонин внезапно хохочет, брызгая чаем: - А из дому выйти ты не хочешь? В магазин сходить там? Прогуляться? Или ты вампир и сгоришь на солнце? - Как ты догадался только? А с виду такой глупенький, - Джунмён демонстративно откладывает палочки и облизывается. - Сейчас я выпью всю твою кровь... - Ой, как страшно, - Джонин чуть отползает от края кровати, а Джунмён неспешно поднимается и приближается к нему. - Должно быть очень страшно, - он толкает Джонина в грудь, нависает над ним, губами едва не касаясь шеи. - Я же и укусить могу. - Не можешь, - продолжает спорить Джонин, хоть и чувствует, что дыхание неожиданно сбивается, а голос становится чуть ниже и хриплее. - Спорим? - Джунмён сокращает расстояние между ними, но спор выигрывает Джонин: вместо укуса на смуглой коже остается след поцелуя. Очень хитрого такого поцелуя. - Ты что? Ты мне засос там поставил? - возмущенно вопит Джонин, выворачивается и усаживается Джунмёну на живот, мол, сейчас покажу, кто из нас вампир. - Поставил, - сознается Джунмён, не испытывая при этом угрызений совести или даже банального смущения. Он не скрывает, что Джонин ему нравится. - Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? - Джонин очень правдоподобно злится, то и дело трогая шею: кажется, не может до конца поверить. - Поцелуешь? - Джунмён продолжает подначивать, Джонин щурится, наклоняется, явно собираясь отомстить, и... целует. - Я думал, ты хоть после секса будешь спать, - ворчит Джонин, заворачивается в простыню и идет искать Джунмёна. Он входит в соседнюю комнату без стука и замирает, потрясенный увиденным. На рабочем столе, заваленном бумагами, дисками и флешками, он насчитывает четыре стационарных дорогих монитора и парочку ноутбуков с надкушенным яблоком на крышке. Многочисленные полки до самого потолка завалены книгами и распечатками. Джонин подбирает с пола листок, испещренный цифрами, долго рассматривает его, прежде чем решается открыто спросить: - Что ты делаешь? - Работаю, - Джунмён отдает себе отчет, что этот момент должен был рано или поздно настать. Правда, ему стоит признать, что он с радостью оттянул бы его на пару недель-месяцев, а то и лет. - Работаешь? Кем? - Джонин не то чтобы догадывается, но примерно знает, что это значит. - Что ты делаешь? - Я ищу информацию, - Джунмён не пытается врать. Просто ищет правильные слова, чтобы объяснить, что происходит. - Только ищешь? И за это тебе платят, чтобы хватило... на все это? - Джонин обводит рукой комнату, замечая еще несколько компьютеров в разной степени разобранности. - Не только. Иногда... Чаще всего, я ее нахожу, краду и продаю тому, кто даст больше, - Джунмён решает не юлить. Джонин не оценит попыток защитить его от неприятной правды. - То есть, ты вор? - Джонин резко дергает простынь, словно хочет поднять ее выше, спрятаться от взгляда Джунмёна, от полумрака комнаты и самого себя. - Можно и так сказать, - Джунмён морщится, но старается не показывать, что такое определение его задевает. По сути Джонин прав. Он действительно вор. - А деньги ты тоже крадешь? - зачем-то уточняет Джонин, на что Джунмён только пожимает плечами: - Могу и деньги. Но мне и так хорошо платят. - Ясно, - Джонин топчется на месте с таким видом, словно от него зависят судьбы мира. - Номер телефона полиции напомнить? - Джунмён закуривает и снова поворачивается к своим мониторам, пробегает пальцами по клавиатуре, а Джонин насмешливо фыркает: - Я и так помню. Он подходит к Джунмёну, дожидается относительного затишья в стрекотании клавиш и поворачивает его вместе с креслом к себе. Джунмён смотрит с нескрываемым удивлением: для школьника, все еще боящегося темноты, Джонин сейчас ведет себя слишком смело. - Не боишься? - даже спрашивает вслух, хоть и понимает, что может этим обидеть. - Я боюсь темноты, - Джонин криво улыбается, изящным, хоть и явно подсмотренным где-то движением роняет простыню на пол, а сам садится Джунмёну на колени. - А ты не темнота. - Я хуже, - Джунмён окончательно отворачивается от мигающих экранов, сосредотачиваясь на Джонине. В конце концов, весь мир может подождать. Джонин уже привычно бросает в пустой, гулкой прихожей шуршащие пакеты из супермаркета, пальто и ботинки, заглядывает в спальню и в отчаянии закусывает губу. В комнате нет ничего. Ни вечно разворошенной постели, ни книжных развалов, ни бумаг, ни грязных чашек. Ничего особо не ожидая, Джонин заглядывает в кухоньку, но и там находит только пустоту. - Ты все-таки успел, - Джунмён появляется совершенно бесшумно, словно из ниоткуда. И Джонин никак не может решить, повиснуть у него на шее или врезать по печени так, чтобы неделю встать не смог. - Что это значит? - Джонин делает глубокий вдох, старательно заставляет себя успокоиться и поговорить. - Это значит, что полиция роет землю. Они ищут меня и, я думаю, рано или поздно найдут, если я останусь на месте, - Джунмён говорит так просто, как прежде рассказывал о том, чем зарабатывает себе на жизнь. - Ты украл что-то важное? - Джонин никогда прежде не спрашивал о подробностях, но теперь, кажется, самое время. - Я всегда краду только самое важное, - Джунмён фыркает насмешливо. - Но за это важное меня могут упечь в тюрьму лет на сто пятьдесят. Или убить. Я бы убил, если честно. - Понятно, - Джонин начинает понимать, что происходит. - Ты должен уехать, спрятаться так, чтобы не нашли. Давно должен. - Давно, - соглашается Джунмён, все еще не решаясь приближаться: у Джонина горят глаза, и Джунмён не знает, что принесет ему это пламя. - Только не говори этого вслух... Если нас... сейчас пристрелят, не хочу быть виноватым, - Джонин сам подходит на несколько шагов, стягивает и роняет на пол шарф, а потом неаккуратно сдергивает свитер. - Сейчас не пристрелят, - Джунмён понимает его правильно. В кучу вещей на полу добавляется и его футболка. - Тогда не трать время, я тебя умоляю, - в голосе Джонина слышится такая боль, что сразу становится понятно: он прощается навсегда. - Что будете пить, господа? - официант в костюме и с бабочкой смотрится нелепо посреди роскошного пляжа, но, кажется, здесь именно так понимают обслуживание по высшему классу. - Шампанское, - Джунмён дожидается, пока тот отойдет к бару, украшенному пальмовыми ветвями, а потом улыбается Джонину: - Не жалеешь? Ты теперь вне закона, как и я. - Что поделать, - Джонин переворачивается на живот, подставляя солнцу и без того смуглую спину, свешивает руку с лежака и водит пальцем по песку. - Я променял бесконечные дни и ночи в пустой квартире на беглого вора. С кем не бывает. Но мне все нравится, - он подмигивает Джунмёну и указывает на вновь подошедшего официанта. Джунмён молчит какое-то время, а потом поднимает бокал с шипящим вином: - За нас? - За нас! - Джонин делает первый жадный глоток, жмурится, когда брызги щиплют глаза, но мужественно допивает. А потом мурлычет едва слышно, заставляя Джунмёна улыбаться: - Mama, I'm in love with a criminal...