My child

Огненные шары трещат в воздухе будто маленькие солнца. Как бы не было больно для бывшей королевы использовать свою магию на беззащитном ребёнке, она продолжает создавать искрящиеся, такие красивые и смертоносные, сгустки энергии. Малышка стоит напротив, её глаза полны слез, а одежда уже основательно потрепана. Ребёнок говорит с ней. Пытается успокоить, примирить пыл женщины-монстра. Ториэль, впервые за многое время, гордится. Её малыш, её новая надежда, учится невероятно быстро. Азриэль был таким же смышленым... Королева смахивает выступившие в краешках глаз слезы. Перед взором женщины туманно появляется мордочка юного Азриэля. Её радости. Её сына. - Мама...- неловко шепчет Фриск дрожащим от рыданий голосом.- Мамочка, хватит... Ториэль больно, наверное даже больнее чем девчушке сейчас. Все её атаки становятся слабыми и неуверенными. Она молча душит в себе рыдания, но горячие слезы бегут по пушистым щекам. Она ненавидит себя за содеянное, она ненавидит себя за слабость и глупость. Она в отчаянье. У Фриск остается всего одна единица здоровья, когда хранительница руин приходит в себя. Одна жалкая единица. Фриск почти мертва. Малышка сдается на секунду раньше самой Ториэль. И эта секунда стала поистине решающей. Только секунда. Она опоздала всего на такой короткий отрезок времени. Маленькое солнышко врезается и окутывает тело ребёнка испепеляющим жаром. Душа Фриск, маленькое красное сердечко, разбивается на две части, будто его и не было. -Нет...- полукрик-полустон разносится по фиолетовым стенам подземелья. Он раздается эхом в малом пространстве и кажется Ториэль настолько громким, что она зажимает длинные мягкие уши. Она убила маленького ребенка. Она, а не Асгор или Флауи. Она виновата. Она. Она. Она. Ториэль прижимает к себе хрупкое тельце и шепчет: "Фриск". Но мертвое материнское сердце предательски кричит: "Азриэль"