Color the sky

Она всегда любила смотреть на небо. Прекрасное, ясное небо, с длинными полосами белоснежных облаков, медленно плывущих по течению ветра. Я часто видела, как она смотрела порою вдаль, рассматривая его потому, что взгляд сам устремляется ввысь, к этим красивым облакам. И каждый раз я замечала, как расцветает на ее лице грустная улыбка, ведь о подобной красоте нам, людям, суждено лишь только мечтать... И я часто ловлю себя на том, что тоже, не прекращая, всматриваюсь в далёкие небеса, украшенные перистыми облаками. Смотря, как загораются счастливо ее глаза, когда она смотрит ввысь, я с любопытством устремляю взгляд туда же, не понимая, что в этом голубом куполе можно увидеть такого, от чего глаза загораются таким огнем радости и мечтаний. Мне всегда было интересно, о чем она думает в такие моменты. Но каждый раз, когда я спрашиваю её об этом, она лишь счастливо улыбается, смотря на меня полными слез глазами - солнце слишком яркое и не позволяет смотреть на небо дольше, чем положено. И что уж сказать, я всегда теряюсь, когда вижу её такой. Но порой и я начинаю завидовать тем, кто может без ограничений подниматься туда, на самый верх, и парить там, купаясь в ярких лучах солнца. Пусть даже я и знаю, что там гораздо холоднее, чем здесь, на земле, это желание никуда не пропадает, в особенности, стоит мне только взглянуть на взмывающих ввысь птиц. Эти создания кажутся такими свободными, что простому человеку, волей-неволей, а становится завидно. Ведь они действительно свободны. Таких людей на свете мало. И им, чего уж греха таить, я тоже завидую. Она тоже всегда казалась мне свободной. Такая смешная, слегка легкомысленная, не от мира сего - она была воплощением того, чем я никогда не смогу быть. Мечтательница. Мечтательница, которой мне не суждено стать. И я любила ее, как нечто, что дает мне возможность увидеть мир таким, каким он и должен быть - прекрасным, невероятным, ярким, как это бескрайнее небо. - Эй, куда ты меня ведешь? - в очередной раз спрашиваю я, покорно следуя за ней, придерживая при этом вечно выскальзывающий из-под локтя пушистый плед, который мне впихнули за секунду до неожиданной вылазки из нашей общей квартирки. Эх, а я так хотела поваляться сегодня дома, не вставая с дивана, по крайней мере, до завтрашнего утра, пока не зазвонит надоедливый будильник, сообщающий о начале нового рабочего дня. Она в очередной раз пробурчала что-то невнятное себе под нос, с упрямостью барана, таща меня куда-то в сторону лестницы на верхние этажи дома. Внезапная догадка о том, куда и с какой целью меня тащит эта девчонка, заставила меня страдальчески вздохнуть - романтические посиделки на крыше в свете заходящего солнца давно уже перестали быть для меня чем-то из разряда "невероятное". Я уже слишком стара для подобного. Но, судя по шуршащему время от времени пакету в ее руке, "романтик" рассчитан на часа три, как минимум. Все видят, как я счастлива? Спрашивать, откуда у неё ключи от входа на крышу я не стала - бесполезно. Поэтому пришлось минут пять смотреть на неё снизу вверх, держа при этом всученый в довесок, надо сказать, совсем не лёгкий пакетик с закуской, купленной по акции в местном магазинчике, и наблюдать, как маленькие ручки пытаются справиться с не менее увесистым замком. К моменту, когда раздался долгожданный щелчок слегка проржавевшего замка, я успела привести около семнадцати различных доводов на тему, почему лучше пойти обратно в квартиру, в теплую кроватку, нежели торчать на холоде, да ещё и на сырой крыше (и это при том, что сейчас лето, а последние дожди прошли аж неделю назад), но моя пассия была непреклонна. Хотя, наверное, стоило простоять тут некоторое время, чтобы увидеть искреннее ликование и радость на её лице, когда дверь, наконец, открылась. И, в какой-то мере, оно передалось и мне, стоило ей повернуться ко мне лицом, чтобы вновь потянуть за руку в известном уже направлении. И, видимо, ее мало волновало, что обе мои руки были уже заняты... Надо признать, вид был шикарным. Даже моя черствая душа преклоняет свою гордую голову перед этой красотой. На краю сознания промелькнула мысль о том, что за последние пару лет это первый раз, когда мне довелось взглянуть на город с такой высоты, но она была тут же сметена пронесшимся мимо вихрем из смеха и длинных рыжих кудрей. Улыбка появилась на лице сама по себе, стоило увидеть, как она кружится, протягивая руки к небу, и смеется. - Ну как тебе? Красиво, правда? - спрашивает она меня, поворачиваясь. Я киваю, не сдерживая улыбки. Ведь это небо действительно прекрасно. Предзакатное, слегка порозовевшее, оно выглядело несколько контрастно с серовато-белоснежными облаками, которые словно пух, настолько они казались лёгкими, плыли вдоль горизонта, а последние солнечные лучи яркими пятнами отражались от стёкол стоящих неподалёку домов, ослепляя. И она, стоящая на фоне этого великолепия казалась мне пустынным миражом, нереальной иллюзией, обманом воображения. Она словно парила над землёй, абсолютно свободная. Я видела её лукавую улыбку и блестящие на солнце рыжие волосы. На фоне предзакатного неба они выглядели ещё ярче. - Да, очень красиво, - выдохнула я, с нежностью глядя в искрящиеся радостью глаза. Она хотела, чтобы мне понравился вид, который, несомненно, был прекрасен. О, вид был шикарным! Однако, увы, истинную красоту я видела отнюдь не в ярких красках природы. Её счастье, её мечты, её лукавые глаза, её улыбка - вот что для меня было прекрасно. Это именно то, ради чего я готова хоть каждый день подниматься на последний этаж и смотреть на разукрашенное закатом небо. - Иди сюда, я покажу тебе кое-что! – махнула она рукой и нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Я улыбнулась, наблюдая за ее ожиданием, и скинула с себя наваленный груз в виде пакета и пледа. Она поманила меня пальчиком, и я не смогла сдержать смешка – подобные призывы больше смахивают на предложение заняться чем-то неприличным. Я подошла ближе и со страхом отметила, что мы стоим почти на самом краю крыши, у которой не было даже защитного ограждения для людей, подобных нам. Адреналин повысился в крови, а сердце застучало с неистовой силой – высота пускай меня и не пугала, но состояние подвешенности на высоте девятиэтажного дома беспокоило сознание. Я, в странной попытке уберечь, протянула руку, хватаясь за ее талию и прижимая к себе. Она на это лишь звонко рассмеялась, одаривая мою грудь своим теплом. А потом она подтолкнула меня ближе к обрыву. Ближе. Еще ближе. Почти до самого края. Я не сдержалась, и вцепилась в ее клетчатую рубашку сильнее, беспокойно всматриваясь в расстояние, отделяющее нас от высоты. Страх наполнил сознание чисто на инстинктивном уровне. Я уже видела улицу внизу. Видела машины и маленькие точки людей. Все это уже не смешно. Я открыла рот, чтобы возмутиться и, в случае чего, ухватить обнимающую меня экстремалку за шкирку, оттаскивая обратно, на безопасное расстояние, но она остановилась и с нежностью прошептала: - Доверься мне. Я нахмурилась. Довериться? Как можно сделать нечто подобное, когда от неминуемого падения тебя разделяют какие-то жалкие десять сантиметров? Но она смотрела на меня до неприличности серьезно и взглядом просила успокоиться. Я бросила очередной панический взгляд вниз, на ноги и открывшееся нам свободное пространство, но она в очередной раз остановила меня, ухватив обеими руками мое лицо. - Смотри только прямо, - в очередной раз прошептала она, опаляя шею своим дыханием. Против воли и вопящего здравого смысла я послушалась. Смотрела только прямо, на крышу соседнего здания. Ничего интересного, за исключением бешено колотящегося сердца и заледеневших ладоней, судорожно прижимающих ее к груди. И как она не боится стоять спиной к пропасти? Хотя… Я кожей чувствовала, как колотится в ее груди сердце. Чувствовала, как она дрожит от страха. Но при этом ее лицо не казалось мне испуганным. Наоборот, оно было радостным, а глаза были наполнены счастьем и странной эйфорией. Не понимаю… Ее ладони нежно очертили мои скулы и опустились ниже к подбородку, запрокидывая голову назад. Я не сопротивлялась, действуя так, как захочет она. И я, наконец, увидела это… Небо. Такое огромное, широкое, яркое. Оно было прямо перед моими глазами, ослепляло своей красотой и красками. Не было никаких помех, никаких домов, деревьев, проводов, фонарей. Было только оно. Красное, синее, фиолетовое, розовое. Закат, подобно вдохновленному художнику, окрашивал его всеми своими красками. А облака, мерно плывущие по цветному мареву, растворялись, объединялись, разрывались на части и опутывали горизонт оранжевым ободком. И птицы, пролетающие над домом стрелой. Это невероятное зрелище заставило меня выпасть из реальности на некоторое время, но только до тех пор, пока в лицо не подул свежий, прохладный ветер. Он, подобно ушату ледяной воды, привел меня в чувства и заставил вспомнить о страхе и пустоте под ногами. Но она снова не позволила мне собраться с мыслями, шепча: - Будь спокойна. Освободи разум. Не могу. Смотрю наверх, на эти краски, а сознаньем понимаю, что не способна расслабиться. Не могу выкинуть из головы мысли. Она, чувствуя мою нервозность, прижалась ближе, опаляя горячим дыханием оголенную шею. Носом провела по светлой коже, влажными, горячими губами примкнула к судорожно бьющейся жилке… Я удивленно вскинула брови, пытаясь поднять голову, но она сильнее надавила на нижнюю челюсть и затылок, препятствуя. Ее губы поднялись выше, целуя, проводя по нежной коже языком. Я перестала дышать. Перестала чувствовать свое тело, руки. Перестала думать. В тот момент я могла чувствовать только ее горячее тело, губы на моей шее и руки, удерживающие меня за затылок. И я, наконец, смогла почувствовать ее. Свободу. Легкое дуновение ветра по влажной коже, по подбородку и лицу. И небо. От чувств, накрывших лавиной, у меня закружилась голова. Ноги затекли. Она, почувствовав это, подтолкнула меня обратно, к безопасному пространству. Я с облегчением выдохнула и смогла, наконец, поднять голову, заглядывая в ее горящие глаза. Она выглядела опьяненной радостью, свободой… страстью. Мне даже показалось, что в ее глазах на миг отразилось это завораживающее красотой небо. Она улыбалась, наблюдая за моей растерянностью. И я не смогла сдержать ответной улыбки потому, что, наконец, поняла, что она в действительности хотела мне показать. Свободу. Страстный ветер на краю пропасти. И небо. Миг чудесного момента. Я усмехнулась, отходя от нее на шаг и оценивая всю прелесть произошедшего. Давно со мной такого не было. Современная жизнь слишком скучна и рутинна. Улицы, машины, люди, работа, новости по телевизору, общение с людьми. Все это стало таким обыденным и неинтересным, что порой и не замечаешь, как вокруг крутится нечто столь прекрасное и завораживающее. Не заметна красота. Нет искреннего восторга. А сегодня… Сегодня оно было. В данный момент, сейчас. Оно происходит сейчас. И сейчас я счастлива. - Ну как, понравилось? – хрипло рассмеялась она. Я пораженно покачала головой, соглашаясь. Понравилось ли мне? Конечно! И она это видит. И смеется. - Только предупреждай в следующий раз, когда захочешь подвести меня так близко к краю. Чтоб я не думала, о том, из-за чего же ты так хочешь меня убить, ладно? – устало пробурчала я. Она снова рассмеялась и подошла ко мне, с вызовом заглядывая в глаза. Я заинтригованно улыбнулась, отвечая тем же взглядом и чувствуя, как снова она прижимается ближе. Ее губы были в сантиметре от моих, и я думала, что, наконец, смогу поцеловать ее, но… - Я подумаю, - прошептала она, и резко отстранилась, утягивая меня к брошенным на крыше пледу и пакету с закусками. Нас ждал ужин на крыше девятиэтажного дома под темнеющими просторами вечернего неба. И я не могла больше сдерживать улыбку, смотря на него – ведь это небо было так похоже на ее счастливые глаза.