Источник Белого Шума

Глядя на гладкую идеально матовую абсолютно черную поверхность костяного нароста этого «образца», Айзен чувствовал удовлетворение. — Он же первый… Высокое, статное тело. Длинные ноги, широкие плечи и развитая спина истинного бойца. И весь, абсолютно весь покрытый своей угольно-черной броней. Кроме единственного открытого отверстия на груди, где обнажалась бледная плоть истерзанного тела. С небольшим узким шрамом в самом центре. — Это не просто «образец». Предплечья рук и кисти закрывали длинные и, безусловно, смертоносные лезвия, отдаленно напоминавшие когда-то зампакто. С длинными белыми волосами, спадающие на спину из-под полностью закрывшую голову рогатой маски. — Он кардинально отличается от всех остальных… Существо нервно дернулось, оглядываясь на изучающих его шинигами. И пристально вглядывается в карие глаза Соуске. С легкой улыбкой на губах, мужчина подмечает, что пока еще они у него человеческие. Но только пока. Процесс еще не завершен. Но результат уже весьма впечатляющий. Соуске впервые так близко подобрался в попытке создать новое Хогиоку. Стереть границы между крайними противоположностями. Нарушить, наконец, пресловутое равновесие. Добраться до источника самой сути. Истока. Айзен видит, как белки его глаз затягивает поволока. Теперь это не просто «образец»… Первый шинигами, которого удалось пустофицировать. Первый шинигами, кто смог выдержать садистский эксперимент, не умерев от боли. Боли с тихим шипением яда смертоносной гадюки разъедающей его тело, нутро, сознание. Айзен чувствовал к этому «образцу» уважение. Реацу вокруг него пульсировала. Пронизывая до самого нутра близстоящих, заставляя внутренности сжиматься от хлынувшего в кровь инстинкта самосохранения. До покалывания на кончиках пальцев. — Называйте его… Первый и единственный, кого именовали «Белый Шум» Айзен впервые чувствовал восхищение.

***

Когда Куросаки Ичиго пронзает сосредоточение сущности и единственное уязвимое место Императора и нового Короля Душ, что-то ломается. Ломается в нем, в других существах, в окружающим измерении, в других измерениях. Мир ломается. Ичиго Куросаки пронзает то, к чему так отчаянно некогда стремился Айзен Соуске. И последующая за этим яркая вспышка чистого белого света, проникающего во все измерения и уровни этого сложного мира, обволакивая все сущее, достигающая всех и каждого, ослепляет до рези в глазах. Когда в следующий раз Ичиго Куросаки откроет глаза на улице идет дождь. Сильный, холодный, пронизывающий. — Что за… Он растерянно оглядывается по сторонам, судорожно пытаясь понять, где находится. Где остальные? Что, мать вашу, произошло? И спустя некоторое время понимает, что вновь в Сообществе Душ, вот только… — Ой-ой, – раздается откуда-то сбоку. Из темноты ночного леса появляются несколько фигур. — Кто это у нас? Ичиго ощетинивается на ехидный тон незнакомца. Он сводит челюсть так, что желваки проступают на скулах, и неотрывно наблюдает за подбирающимися к нему тремя фигурами. — Из какого ты отряда? – спрашивает другой. Сначала его рыжие брови в удивлении поднимаются. Затем подозрительно сходятся на переносице. Это все чертовски странно. Куросаки все еще не видит ни одного лица – они все скрыты под черным капюшонами плащей. — Думаю, он будет отличным следующим испытуемым. Ичиго медленно тянется туда, где должны быть его зампакто. Но там пусто – мечей нет. Он нервно оглядывает пространство вокруг себя в поисках, но ничего не находит. Где они, черт побери?! Он знает, что сила при нем. Все его силы. Собственная реацу циркулирует в его организме с потоком крови, пронизывая и обогащая каждую клетку тела. Но оба его зампакто молчат. И это чертовски неправильно. Ичиго поднимает на незнакомцев взгляд. И ему впервые удается разглядеть их лица. — Вы… – ошарашенно выдыхает Куросаки. Непроницаемое лицо Канаме Тоусена. Неизменная хитрая ухмылка Ичимару Гина. И пристальный слегка сощуренный взгляд Айзена. Пока еще скрывающий натуру за фальшивыми стеклами очков «хорошего мальчика». Куросаки сжимает кулаки так, что ногти с болью врезаются в кожу. В гневе его ноздри раздуваются, а в глазах что-то такое загорается, что заставляет Соуске довольно ухмыльнутся. — Ты нас знаешь? – любопытно протягивает Ичимару, пытаясь перехватить взгляд незнакомого рыжего шинигами. То, что парень именно шинигами ни у кого не возникает вопросов. Кроме одного: откуда он взялся? — А вы меня нет?! – грозно рявкает Ичиго. — Тебя еще не распределили? – спокойно интересуется Тоусен. – Ты студент Академии? Ичиго помнил все, вплоть до момента как с тихим характерным звуком черное лезвие его меча вошло в плоть Короля Душ. А сейчас он рассеяно обводил взглядом подбирающихся подобно шакалам к добыче шинигами. Его старым врагам. Которые остались в прошлом. Поверженные, сломленные, проигравшие. Что происходило сейчас никак не укладывалось в рыжей голове. Куросаки вновь цепляется взглядом за легкую ухмылку Айзена с фанатичным блеском в глазах. И неожиданная догадка пронзает все тело парня от мозга до кончиков пальцев. Безумная невероятная мысль, от которой по коже вдоль позвоночника бегут мурашки. Не может быть… И сердце заходится в неистовом ритме. Ичиго глубоко вдыхает. Карие глаза широко раскрываются от осознания новой реальности. Как далеко его отбросило? На сто лет назад? На двести? Или меньше? Айзен еще не предавал Сообщество Душ. Не пытался убить Рукию. Не крал Хогиоку. Не сбегал в Уэко Мундо. Не пытался уничтожить Каракуру. Ничего этого не было… пока. Так почему же не прекратить все здесь и сейчас? Куросаки плотоядно скалится. И в Айзене загорается огонь предвкушения. Он действительно будет отличным испытуемым.

***

Это было больно. Чертовски, неописуемо больно. До срыва голосовых связок, до скрючивающих тело судорог, хлыщущей из носа и ушей крови. Множество-множество цепей пронзало его тело, распяв и подняв в бесконечном пространстве перевернутого мира многоэтажек, звенья сгрызали его душевную оболочку. Это было намного хуже той боли, которую он испытывал, когда Урахара кинул его в свой чертов подвал. Когда он пытался вернуть свои способности. Это было намного страшней той боли, которую он испытывал, потеряв свои способности. По щеке медленно сползла очередная слеза. — Король. Ичиго с трудом разлепляет водянистые глаза, чтобы взглянуть на абсолютно белую свою копию. Свой истинный зампакто. Зангетсу. Хичиго. Тот вальяжно стоит перед ним, засунув руки в карманы хакама. Он спокоен и сосредоточен, с легким прищуром янтарных глаз наблюдая за своим хозяином. Ичиго хочет потянуться к нему, но не получается – звенья сильнее вцепились в его тело. Хочет позвать на помощь, но голоса больше нет. Его лицо искажается в немой гримасе боли, отчаяния и мольбой о помощи. — Нет, король, – Хичиго едва качает головой. И делает один большой шаг к Куросаки, обжигая его ухо воодушевленным шепотом: — Все правильно. Все так, как и должно быть. Широкая белая ладонь осторожно зарывается в кишащие черные цепи. И надавливает в центр груди, туда, где красуется маленький узкий шрам от первой судьбоносной встречи шинигами и человека. Хичиго пристально смотрит в расширенные зрачки своего хозяина. — Цикл замыкается.

***

Сознание покинуло его последним. Стоя в чертовой клетке чертовой секретной лаборатории, в новом теле и с новой сущностью, сознание Куросаки Ичиго пока еще сохранялось. Больное, искаженное, рушащееся на глазах, но все же его. Ичиго резко оглядывается, почувствовав спиной взгляд. И видит Айзена Соуске. Белок заволакивает черная поволока. — Мы достигли истока, король. В следующий раз сознание прорывается к нему, когда он видит своего отца. Только молодого. В форме шинигами. И направившего на него свой меч. — Черный… пустой? И в голове вспыхивают слова, обрывки фраз, воспоминания… И в настигшем его шоке осознания, Ичиго или уже просто это немо выдыхает: — Что… — Ты все правильно понял, король. Когда ему в следующий раз удается пробиться через непроглядную черную мглу, он видит протянутую к нему руку молодой рыжеволосой девушки. Ичиго сразу же ее узнает. Мама. Винтики в голове начинают крутиться, мозаика складывается, Ичиго понимает, что должен сделать. Ему это уже когда-то рассказали. Он не срубает ей голову с плеч или не пронзает тело своими лезвиями, хотя мог это всё сделать с легкостью, но тогда бы Масаки умерла. Белый Шум просто вгрызается ей в плечо, чувствуя на языке и окостеневшим небе родную кровь. И едва касается угольным острием конечности центра ее груди. Туда, где в последствии откроется дыра. Опустевшая оболочка искалеченного тела взрывается от мощной стрелы Масаки. — Занимательно, – стягивая капюшон с головы, выдыхает Айзен. – Пустой, обращенный из шинигами, выбрал эту квинси… полную себе противоположность. Что же будет дальше? Если бы только Айзен знал, что на самом деле создал своим экспериментом. Какую череду событий породил. Первый шинигами, которого удалось пустофицировать. Первый шинигами, кто смог выдержать садистский эксперимент, не умерев от боли. Первый и единственный, кого именовали «Белый Шум». Ичиго Куросаки. Он обратился в низменную дикую истинную сущность пустоты. Он стал причиной, связавшей его родителей вместе. Он сам же стал родителем своей истинной силы, в последствии называющий себя Зангетсу. Хичиго. Он стал истоком. Спиралью парадокса. Начальной точкой. Вся история начинается здесь, определив дальнейшее течение судьбы. А сейчас он вернулся туда, откуда с течением некоторого времени вновь родится беззаботным младенцем. Цикл замкнулся.