Сестренка...

— Ари! Ари! Ну просыпайся же! — я резко открыла глаза. Возле ее кровати стояла недовольная Джинни. — Наконец-то ты соизволила проснуться! Я уже думала идти за водой. — И тебе доброго утра, Джинни, — сонно ответила я, потерпев глаза. — Давай скорее. Мама вся на нервах, говорит, опоздаем на поезд… — протараторила рыжая и выбежала из комнаты.       В доме все бурлило. Одеваясь на предельной скорости, из того, что донеслось до моих ушей, я сделала вывод: Фред и Джордж опять набедокурили. Свои чемоданы, которые им лень было нести, они, применив колдовство, отправили вниз по воздуху. Чемоданы сбили с ног Джинни, которая шла по лестнице, и девочка проскользила на животе два марша. Теперь миссис Блэк и миссис Уизли наперебой надсаживали глотки. — Могли нанести ей серьезную травму, кретины! — Грязные полукровки! Прочь из дома моих отцов!       Я как раз перепроверила все ли вещи она взяла, когда раздался вопль миссис Уизли: — Сию же минуту все идите вниз!       Я тут же схватила чемодан и рюкзак и выскочила из комнаты. Портрет миссис Блэк завывал от ярости, но занавесить старуху никто не считал нужным: все равно шум в коридоре разбудил бы ее опять. — Гарри, Ари, вы пойдете со мной и Тонкс! — крикнула миссис Уизли поверх нескончаемого визга: «Грязнокровки! Отребье! Дрянь!» — Чемодан и сову оставьте, багажом займется Аластор… Ну как же так, Сириус, Дамблдор ведь ясно сказал: нет!       В этот момент Гарри, пробиравшийся к миссис Уизли среди чемоданов, которыми был заставлен весь коридор, увидел подле себя черного пса, похожего на медведя. — Просто нет слов… — в отчаянии сказала миссис Уизли. — Учти, своей головой будешь отвечать!       Она рывком открыла входную дверь и вышла на слабенькое сентябрьское солнце. Гарри, я и пес — за ней. Дверь за нами захлопнулась, и завывания миссис Блэк мгновенно утихли. Я выдохнула. От этих криков и суматохи у меня начала болеть голова. — А где Тонкс? — спросил Гарри, оглядываясь.       Едва они спустились с крыльца на тротуар, как дом номер двенадцать исчез. — Вон она ждет, — сухо ответила миссис Уизли, стараясь не смотреть на идущего рядом с Гарри черного пса. Но ему, кажется, было все равно.       На углу с ними поздоровалась старая дама. У нее были туго завитые седые букли, на которых покоилась фиолетовая шляпка с плоской тульей и загнутыми кверху полями. Ничего себе маскировка! — Привет, Гарри, Ари, — подмигнула она. — Лучше бы, наверно, поторопиться, Молли, — добавила она, посмотрев на часы. — Еще бы, еще бы, — простонала миссис Уизли, прибавляя шагу. — Но Грозный Глаз хотел, чтобы мы подождали Стерджиса. Если бы только Артур опять мог взять для нас машины в Министерстве… Но Фадж ему не одолжит сейчас даже пустую чернильницу… Как это маглы выдерживают путешествия без волшебства…       А громадный черный пес, радостно гавкнув, принялся носиться вокруг них, гоняться за голубями и преследовать свой собственный хвост. Мы с братом не могли удержаться от смеха. Сириус явно засиделся взаперти. Миссис Уизли поджала губы.       Они дошли до вокзала Кингс-Кросс за двадцать минут. По пути не произошло ничего примечательного — разве что Сириус пугнул пару котов. Войдя внутрь вокзала, мы стали вроде бы бесцельно прогуливаться у барьера, разделяющего девятую и десятую платформы. Улучив удобную минуту, каждый по очереди прислонялся к барьеру и без помех попадал на платформу номер девять и три четверти, около которой стоял, извергая черный дым и пыхтя паром, «Хогвартс-Экспресс». Перрон был полон школьников и провожающих. Я с восторгом разглядывала все и всех. — Только бы остальные не опоздали, — беспокоилась миссис Уизли, глядя назад, на железную арку, в которой они должны были появиться. — Славная псина, Гарри! — крикнул высокий мальчик с дредами на голове. — Спасибо, Ли, — улыбнулся Гарри. Сириус бешено завилял хвостом. — Ну наконец-то, — с облегчением вздохнула миссис Уизли. — Вот Аластор с багажом, глядите…       В фуражке носильщика, низко нахлобученной на не подходящие друг к другу глаза, сквозь арку проковылял Грюм, толкавший тележку с их чемоданами. — Полный порядок, — вполголоса сказал он миссис Уизли и Тонкс. — Никакой слежки…       Несколько секунд спустя на платформе появился мистер Уизли с Роном и Гермионой. Они уже почти разгрузили тележку Грюма, когда пришел Люпин с Фредом, Джорджем и Джинни. — Все спокойно? — прорычал Грюм. — Да, — ответил Люпин. — Я все равно буду жаловаться Дамблдору на Стерджиса, — сказал Грюм. — Уже второй раз за неделю его нет. Становится таким же ненадежным, как Наземникус. — Ну, друзья, не зевайте там, — сказал Люпин, пожимая всем руки. Гарри Люпин хлопнул по плечу:  — И ты тоже, Гарри. Будь осторожен. — Береги себя. И следи за братом. Держитесь друг друга, — дал напутствие мне крестный, обнимая. — Хорошо, Рем. Я буду скучать, — добавила я и крепче прижалась к крестному. — Я тоже. Ну все, иди! — отстранился он от меня с немного грустной улыбкой. — Очень рада была со всеми вами познакомиться, — сказала Тонкс, обнимая меня, Гермиону и Джинни. — Надеюсь, скоро увидимся.       Машинист дал предупредительный свисток. Стоявшие на платформе школьники заторопились в вагоны. — Быстрее, быстрее, — лихорадочно говорила миссис Уизли, обнимая всех без разбора. Гарри она по рассеянности схватила дважды. — Пишите… ведите себя хорошо… если что-нибудь забыли, мы пришлем… В поезд, в поезд, поторопитесь… На мгновение громадный черный пес встал на задние лапы и положил передние Гарри на плечи. Миссис Уизли, толкнув Гарри к двери вагона, прошипела: — Ради всего святого, Сириус, веди себя как положено собаке! — До свидания! — крикнулм мы с братом в открытое окно, когда поезд тронулся       Рон, Гермиона и Джинни, стоявшие рядом с намим, махали провожающим. Фигуры Тонкс, Люпина, Грюма, мистера и миссис Уизли быстро уплыли вбок, но черный пес, помахивая хвостом, вприпрыжку бежал и бежал рядом с окном. Нечетко видимые люди на платформе смеялись, глядя, как пес гонится за поездом. Потом поезд сделал поворот, и Сириус пропал из виду. — Он не должен был нас провожать, — обеспокоенно сказала Гермиона. — Да ладно тебе, — возразил ей Рон. — Сколько месяцев бедняга не выходил на волю. — Так, ребята, — сказал Фред, хлопнув в ладоши, — я не могу весь день тут стоять и лясы точить, мне надо поговорить с Ли по делу. Пока, до скорого.       И они с Джорджем быстро двинулись по коридору направо.       Поезд набрал скорость, за окном мелькали дома, и стоявшие у окна покачивались. — Пошли найдем купе? — предложил Гарри. Рон и Гермиона переглянулись. — Э… — сказал Рон. — Мы… ну… Нам с Роном надо в вагон старост, — смущенно призналась Гермиона.       Рон не смотрел на Гарри: его вдруг страшно заинтересовали ногти на его левой руке. — А, — сказал Гарри, — понятно. Ну, ладно. — Нам не надо будет сидеть там всю дорогу, — торопливо продолжила Гермиона. — В письмах сказано, что мы должны получить инструкции от старост школы, а потом время от времени ходить по коридорам и смотреть за порядком. — Понятно, — повторил Гарри. — Ну, что ж… Значит, увидимся позже. — Само собой, — сказал Рон, бросив на Гарри быстрый беспокойный взгляд. — Не думай, что мне очень хочется туда идти, я предпочел бы, конечно… но от нас требуют… Я в том смысле, что меня это не радует, я не Перси, — закончил он с вызовом. — Ну, это-то я знаю, — улыбнулся Гарри.       Но когда Гермиона и Рон потащили свои чемоданы, Живоглота и клетку с Сычиком к головному вагону, Гарри сново охватило мрачное расположение духа. — Я ещё ни разу не ездил на «Хогвартс-Экспрессе» без Рона. Я положила ему руку на плечо, ободряюще сжав. — Пошли, — сказала ему Джинни. — Займем нам всем места. — Да, — согласился Гарри и взял клетку с Буклей в одну руку, чемодан в другую.       Мы с трудом двинулись по коридору, заглядывая сквозь стеклянные двери в купе, которые все были уже полны. Я не мог не заметить, что многие смотрят на брата с великим любопытством. Кое-кто даже толкал в бок соседа и показывал на него. — Успокойся, Гарри. Не обращай внимания на них, — тихо сказала я, заметив, что эти взгляды его нервируют.       В последнем вагоне они увидели круглолицего парня, который чуть позже представидся Невиллом Долгопупсом, соучеником Гарри по Гриффиндору. Его лицо горело от напряжения: одной рукой он тащил чемодан, другой держал Тревора, свою жабу которая норовила вывернуться. — Привет, Гарри, — пропыхтел он. — Привет, Джинни. Привет, Девочка-Которую-Я-Не-Знаю, — смущенно улыбнулся он. — Привет, меня зовут Ари. — Меня зовут Невилл. Очень приятно. — Взаимно! — Ребят, всюду забито, не могу место найти. — Ничего не всюду, — возразила Джинни, которая уже успела протолкнуться мимо Невилла и заглянуть в ближайшее купе. — Здесь полно места, здесь только полоумная Лавгуд.       Невилл пробурчал что-то в том смысле, что не хочет никого беспокоить. — Не будь дураком, — засмеялась Джинни. — Она ничего.       Она отодвинула дверь и впихнула в купе свой чемодан. А я, Гарри и Невилл вошли следом. — Привет, Полумна, — сказала Джинни. — Можно нам к тебе?       Девочка, сидевшая у окна, подняла на них глаза. Светлые волосы, довольно грязные и спутанные, доходили ей до пояса. У нее были очень бледные брови и глаза навыкате, все время придававшие ей удивленный вид. А я мгновенно поняла, почему Невилл не хотел заходить в это купе. Полумна была, похоже, слегка того. Волшебную палочку она засунула не куда-нибудь, а за левое ухо, на шее у нее висело ожерелье из пробок от сливочного пива, журнал, который она читала, был повернут вверх тормашками. Скользнув по Невиллу, ее глаза остановились на Гарри. Она кивнула. — Спасибо, — улыбнулась ей Джинни.       Гарри и Невилл положили четыре чемодана и клетку с Буклей на багажную сетку и сели. Полумна смотрела на них поверх перевернутого журнала, который назывался «Придира». Изредка она моргала, но гораздо реже, чем нормальные люди. Она все таращилась и таращилась на Гарри, который сел напротив и теперь жалел об этом. — Хорошо провела лето, Полумна? — спросила Джинни. — Да, — потусторонним голосом ответила Полумна, не сводя глаз с Гарри. — Да, очень даже неплохо. А ты — Гарри Поттер, — добавила она. — Я и сам об этом догадываюсь, — сказал Гарри. Невилл хихикнул, а я улыбнулась. Полумна перевела на них бледные глаза. — А кто вы такие, я не знаю. — Я никто, — быстро сказал Невилл. — Неправда, — резко вмешалась Джинни. — Невилл Долгопупс — Полумна Лавгуд. Полумна на одном курсе со мной, но в Когтевране. — Ума палата дороже злата, — сказала Полумна чуть нараспев. — А я Ариэль. Паула Ариэль. — Фамилию я решила пропустить.       Подняв перевернутый журнал так высоко, что ее лица не стало видно, она замолчала. Гарри и Невилл, вскинув брови, переглянулись. Джинни подавила смешок, а я не знала, как реагировать на это все.       Поезд, громыхая, ехал уже по открытой местности. День был странноватый, неустановившийся: то вагон был полон солнечного света, то набегали мрачные тучи. — Угадай, что мне подарили на день рождения, — сказал Невилл. — Еще одну напоминалку? — спросил Гарри. — Нет, — сказал Невилл. — Хотя она мне очень бы пригодилась, ту я давным-давно потерял… Нет, вот посмотри…       Он запустил свободную от Тревора руку в сумку и, немного пошарив, вынул маленькое растеньице в горшке, похожее на серый кактус, только не утыканное колючками, а покрытое волдырями. — Мимбулус мимблетония, — гордо проговорил он. Я отвернулась от окна и с интересом посмотрела на это растение: оно еле заметно пульсировало и выглядело несколько зловеще, напоминая больной внутренний орган. — Очень-очень большая редкость, — сияя, сказал Невилл. — Не знаю даже, есть ли такое в теплицах Хогвартса. Жду не дождусь, когда можно будет показать профессору Стебль. Двоюродный дедушка Элджи раздобыл это для меня в Ассирии. Попробую вырастить новые экземпляры. Гдядя на то, как Невилл распинается, рассказывая все про растение, я поняла, что его любимый предмет — травология. Что до меня самой, я не представлял себе, что хорошего можно увидеть в этом чахлом уродце. — Оно… э… что-нибудь делает? — спросил Гарри. — Массу всего! — гордо ответил Невилл. — У него потрясающий защитный механизм. Подержи-ка Тревора.       Он положил жабу на колени Гаррт и достал из сумки перо. Над верхним краем «Придиры» показались выпуклые глаза Полумны Лавгуд, которой захотелось посмотреть, что сделает Невилл. Подняв Мимбулус мимблетония к самым глазам и высунув от усердия кончик языка, Невилл выбрал точку и хотел было кольнуть растение, как я воскликнула: — Невилл, не надо!       Долгопупс вздрогнул и недоуменно посмотрел на меня. — Почему? — Ну, если ты хочешь, чтобы из каждого волдыря брызнула мощная струя жидкости — густой, вонючей, темно-зеленой, с тухлым, навозным запахом — то действуй, — ответила я, пожав плечами. — Откуда ты знаешь? — Нашла в домашней библиотеке интересную книгу про растения. Там были подробные описания. В том числе и про Мимбулус. — Хмм… спасибо, — покраснел Невилл. — Не за что!       В этот самый момент дверь купе отодвинулась. — О… здравствуй, Гарри, — раздался взволнованный голос. — Я не помешала? — Э… здравствуй, — странным каким-то тоном отозвался Гарри. Ари заметила небольшой румянец на его щеках. — М-м… — выдавила из себя черноволосая девушка. — Я просто заглянула поздороваться… Всего хорошего…       Изрядно покрасневшая, она захлопнула дверь. Гарри откинулся на спинку сиденья и издал стон. — Гарри, тебе пора почитать что-нибудь на тему «Как общаться с девушкой, которая тебе нравится», — с улыбкой хлопнула брата по плечу я.       Рон и Гермиона явились только через час. К этому времени тележка с едой уже проехала. Гарри, Джинни, я и Невилл как раз покончили с тыквенным печеньем и обменивались карточками из шоколадных лягушек, когда дверь открылась и вошли гриффиндорские старосты: Гермиона — с Живоглотом, Рон — с громко ухающим Сычиком в клетке. — Умираю с голоду, — заявил Рон, пристроив Сычика рядом с Буклей на багажной сетке, взяв у Гарри шоколадную лягушку и рухнув на свободное место рядом с ним. Он сорвал обертку, откусил лягушачью голову, закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья, точно у него было невесть какое изматывающее утро. — Впрочем, как и всегда, — ответила я, а Рон сделал вид, что не услышал. — У пятикурсников на каждом факультете по двое старост, — сообщила, садясь, Гермиона. Вид у нее был страшно недовольный. — Мальчик и девочка. — Угадай теперь, кто староста Слизерина, — сказал Рон, не открывая глаз. — Малфой, — мгновенно отозвался Гарри. — Разумеется, — с горечью подтвердил Рон, запихивая в рот остаток лягушки и беря следующую. — И эта жуткая корова Пэнси Паркинсон, — язвительно сказала Гермиона. — Какая из нее староста, если она толстая и медлительная, как тролль, которому дали по башке… — А кто у Пуффендуя? — спросил Гарри. — Эрни Макмиллан и Ханна Аббот, — хрипло ответил Рон. — А у Когтеврана — Энтони Голдстейн и Падма Патил, — сказала Гермиона. — Ты ходил с Падмой Патил на Святочный бал, — произнес чей-то голос. Все повернулись к Полумне Лавгуд, которая, не мигая, смотрела на Рона поверх своего «Придиры». Он проглотил шоколад, который был у него во рту. — Да, я знаю, что ходил, — сказал он с легким удивлением. — Ей не очень понравилось, — поведала ему Полумна. — Она говорит, ты неважно с ней обошелся. Не стал с ней танцевать. Хотя для меня это было бы даже лучше, — добавила она глубокомысленно. — Не люблю танцы.       И она опять спряталась за журналом. Рон несколько секунд с отвисшей челюстью пялился на обложку, потом повернулся к Джинни, надеясь на какое-нибудь объяснение, но та, чтобы не расхохотаться, засунула в рот костяшки пальцев. Рон озадаченно покачал головой, потом посмотрел на часы. — Нам надо время от времени патрулировать коридоры, — сказал он, — и мы можем наказывать людей за плохое поведение. Мне не терпится прищучить Крэбба и Гойла… — Ты не должен злоупотреблять положением старосты, Рон! — резко сказала ему Гермиона. — Малфой, конечно, ни капельки не будет им злоупотреблять, — саркастически откликнулся Рон. — Ты что, намерен опуститься до его уровня? — Нет, я просто намерен добраться до его дружков раньше, чем он доберется до моих. — Ну перестань же, Рон… — Гойла я засажу за строчки, это его убьет, он терпеть не может писать, — радостно сообщил Рон. Он понизил голос до хриплого хрюканья, наморщил лицо, изображая болезненную сосредоточенность, и принялся выводить в воздухе рукой:  — Я… не… должен… выглядеть… как… задница… бабуина.       Все засмеялись, и громче всех — Полумна Лавгуд. Она испустила такой громкий, радостный визг, что Букля проснулась и негодующе захлопала крыльями, а Живоглот, шипя, прыгнул на багажную сетку. Полумна хохотала так, что выпустила из рук журнал, и он, скользнув по ее ногам, упал на пол. — Ой, я не могу!       Из ее выпуклых глаз текли слезы, она билась в судорогах, глядя на Рона. Придя в полное замешательство, он посмотрел на других, смеявшихся теперь из-за выражения его лица и долгого до нелепости хохота Полумны Лавгуд, которая, схватившись за бока, раскачивалась взад и вперед. — Издеваешься, что ли? — нахмурясь, спросил ее Рон. — Задница… бабуина… — задыхалась она, все еще держась за бока.       Я разглядывала проносящийся за окном пейзаж и не обращала ни на кого внимания, полностью погруженная в свои мысли. С волнением и нетерпением ожидала момент распределения. Мысли прервал еще один хлопок двери. У входа стояло трое парней. По середине ухмылялся высокий блондин с холодными серыми, как сталь, глазами, а по бокам, чуть позади, как два телохранителя, крупно сложенные с глуповатыми лицами парни. Я сразу догадалась кто это. — В чем дело? — недружелюбно спросил Гарри, не успел Малфой открыть рот. — Повежливей, Поттер, иначе будешь наказан, — проговорил, растягивая слова, слизеринец. — Видишь ли, меня, в отличие от тебя, назначили старостой, и поэтому я, в отличие от тебя, имею право наказывать провинившихся. — Может, и так, — отозвался Гарри, — но ты, в отличие от меня, гадина, поэтому вали отсюда и оставь нас в покое.       Рон, Гермиона, Джинни и Невилл засмеялись. Малфой скривил губы, а яникак не отреагировала, лишь с интересом наблюдала. — А скажи-ка мне, Поттер, каково это — быть на втором месте после Уизли? — спросил он. — Заткнись, Малфой! — резко сказала ему Гермиона. — Кажется, я затронул больное место, — язвительно усмехнулся Малфой. — Ты смотри у меня, Поттер! Я как пес, буду вынюхивать, где ты что сделаешь не так. — Пошел вон! — крикнула Гермиона, вскакивая.       Хихикнув, Малфой бросил напоследок на Гарри зловредный взгляд и думал удалиться, как наткнулся взглядом на меня. Я сидела, облокотившись об окно, скрестив руки на груди и чуть склонив голову на бок, взглядом изучая Малфоя. — О, кажется, я тебя не видел раньше, — сказал он с интересом изучая меня. — Не кажется, а так и есть. Я новенькая, — ответила я с легкой улыбкой и встала напротив Малфоя и старательно игнорировала взгляды брата и его друзей. — Новенькая? — удивился Драко. — Да, а что тебя удивляет? По некоторым причинам я обучалась дома, но в этом году меня отправили в Хогвартс. — И как же тебя зовут, новенькая? — сощурил он глаза. — Ариэль. А ты? — я надеялась, что слизеринец не спросит ее фамилии. — Малфой. Драко Малфой, — ответил тот. — Что ж, приятно познакомится, Драко Малфой. — Взаимно. Мне пора идти, — важно задрал нос слизеринец, от чего я еле сдержала спокойное выражение на лице. Уж очень хотелось рассмеяться. Свита Малфоя уже вышла за дверь купе.       Драко обернулся перед тем как закрыть дверь и бросил: — Я бы посоветовал найти компанию получше, но решать тебе. Надеюсь, еще пообщаемся.       В купе стояла тишина. Гробовая тишина, на которую я не обратила никакого внимания и села обратно. — Ари, что это было? — спросил меня брат. — Ничего? — невинно пожала плечами я. — Ты разговаривала с этим… этим! — воскликнул Рон. — Успокойтесь. Ничего криминального не произошло! Я же не обнималась с ним! — И слава Мерлину! — воскликнули Рон и Гарри. Джинни и Гермиона лишь обменивались взглядами.       Дальше поездка прошла спокойно. За окном начало темнеть. Ребята решили, что пора переодеваться. Мальчики тактично вышли из купе, давая девочкам сменить одежду на форму. — Ари, ты ведь просто хотела изучить врага своего брата и ничего более? — спросила Гермиона. А я от неожиданности чуть не уронила жилетку. — Конечно, Гермиона! Должна же я знать с кем мне придется столкнуться! А ты подумала?.. Мерлин, нет! — Гермиона и Джинни в ответ засмеялись. — Ладно-ладно, прости!       Мальчики переоделись, поезд начал замедлять ход, и отовсюду стали долетать обычные звуки: ученики брали свои вещи и живность, готовились к выходу. Поскольку Рон с Гермионой должны были за всем этим приглядывать, они опять пошли по вагонам, оставив Живоглота и Сычика на попечение Гарри и остальных. — Давай я эту сову понесу, — предложила Гарри Полумна, протягивая руку за Сычиком, в то время как Невилл тщательно засовывал Тревора во внутренний карман. — Э… хорошо, спасибо, — сказал Гарри и, дав ей клетку, поудобнее перехватил Буклю.       Мелкими шажками мы вышли в коридор и, уже ощущая свежесть вечернего воздуха, медленно двинулись вместе с толпой к двери вагона. Я почувствовал запах сосен, росших вдоль дорожки, которая вела к озеру и сошла на перрон. Прозвучал бодрый, женский голос: — Первокурсники, прошу построиться здесь! Первокурсники, ко мне!       Качаясь, приблизился фонарь, и при его свете я увидела выступающий подбородок и строгую прическу волшебницы. — А где Хагрид? — громко спросил Гарри. — Не знаю, — сказала Джинни. — Давай-ка отойдем, мы загораживаем дверь. — Да, конечно… — Ребят, а куда идти мне? — громко спросила я. Джинни задумалась. — Подойди к профессору Граббли-Дерг и спроси, — пожала плечами рыжая. — Ладно.       Сквозь толпу учеников я добралась до той самой волшебницы. — Извините, профессор, — обратилась я к ней. Та, услышав обернулась и вопросительно подняла брови, — меня зовут Ариэль. Паула Ариэль. Я новенькая… — Ах, да! Директор предупреждал о вас, мисс. Вы поплывете с остальными первокурсниками. Встаньте в строй. — Хорошо, спасибо. — улыбнулась я и встала в самый конец. — Все собрались? За мной и не отставать!       Скользя и спотыкаясь, первокурсники и я вместе с ними следовали за профессором вниз по узкой крутой дорожке. Тут было так темно со всех сторон, что я подумала, что, наверное, это очень толстые деревья. Никто не говорил. — Скоро вы увидите Хогвартс, — сказала Граббли-Дерг через плечо, — сейчас, только повернем.       Послышалось громкое «Ооооох!».       Узкая дорожка внезапно вывела на край большого черного озера. На верху высокой горы на другой стороне стоял, сверкая окнами в звездном небе, огромный замок с башенками и башнями. — Не больше четырех на лодку! — сказала профессор, указывая на флот маленьких лодок, стоящих в воде у берега. Я последовала в лодку с мальчиком и девочкой. В такой темноте я даже не могла рассмотреть их. — Все сели? Отлично, тогда — ВПЕРЕД! — флот маленьких лодок тронулся, скользя поперек озера, гладкого как стекло. Все молчали, глядя на большой замок наверху. Он возвышался над нами, пока мы подплывали ближе и ближе к утесу, на котором он стоял. — Опустите головы! — громко сказала профессор Граббли-Дерг, когда первые лодки достигли скалы; все нагнули свои головы, и маленькие лодки пронесли нас через занавес плюща, который прятал широкий проход в скале. Они проплыли по темному туннелю, который, казалась, вел прямо под замком, пока не достигли подземной гавани, где вскарабкались на камни.       Затем мы прошли по коридору в скале вслед за лампой профессора, выйдя наконец на ровную, влажную лужайку справа в тени замка. Они поднялись по каменным ступеням и собрались вокруг огромной, дубовой входной двери. — Все здесь? Никого не забыли? Ну, тогда… — профессор подняла кулак и три раза постучала в двери замка.       Дверь сразу распахнулась. За ней стояла высокая темноволосая колдунья в одежде изумрудно-зеленых тонов. У нее было очень суровое лицо. Через мгновение я узнала профессора МакГонагалл, которую видела пару раз на площади Гриммо. — Новички, профессор МакГонагалл, — сказала Граббли-Дерг. — Спасибо. Я их забираю.       Она широко распахнула дверь. Вестибюль был таким огромным, что в нем спокойно бы уместился весь детский дом. На стенах горели факелы, потолок поднимался так высоко, что его не было видно, а огромная мраморная лестница вела вверх. Вся наша делегация последовала за профессором МакГонагалл по вымощенному каменными плитами полу. Я слышала жужжание голосов из двери справа — должно быть вся остальная школа уже там — но профессор МакГонагалл привела нас в пустую маленькую комнату. Они столпились, стоя ближе друг к другу, чем стояли бы обычно, нервно озираясь вокруг. — Добро пожаловать в Хогвартс, — сказала профессор МакГонагалл. — Банкет по поводу нового семестра скоро начнется, но прежде чем занять места в Большом Зале, вы будете распределены по своим факультетам. Распределение — очень важная церемония, потому что, пока вы в Хогвартсе, ваш факультет будет вам вторым домом. У вас будут занятия с учениками вашего факультета, вы будете спать в башне вашего факультета и проводить свободное время в гостиной. Четыре факультета носят названия Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого факультета своя история, каждый выпускал выдающихся волшебников и волшебниц. Пока вы в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету очки, в то время как нарушение правил будет вести за собой их потерю. В конце каждого года факультет с большим количеством очков побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи… Церемония Сортировки пройдет через несколько минут в присутствии всей школы. Я предлагаю вам привести себя в порядок, пока вы ждете, — она собиралась было уйти, но наткнулась взглядом на меня.       Не успела я и глазом моргнуть, как профессор оказалась рядом и очень тихо заговорила, — Мисс Поттер, ваше распределение пройдет последним. Будете идти в самом конце колоны. — Хорошо, профессор. — Кивнула я, а волшебница, больше ничего не сказав, пошла к выходу из комнаты.       Лишь выходя добавила: — Я вернусь, когда все будет готово. Пожалуйста, ведите себя тихо.       Мне ничего не оставалось как ждать. Секунды казались минутами, а минуты часами. Мне было забавно наблюдать за перепуганными лицами маленьких. Еще более смешно слушать их. Кто-то думал, что это будет какой-то очень сложный тест, а кто-то, что придется сражаться с троллями. О своем скором распределении я старалась не думать.       Кажется, я сильно задумалась, потому что не заметила возвращение профессора. К жизни меня вернул строгий голос Макгонагалл. — Идите отсюда. Церемония отбора сейчас начнется. — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной!       У меня было ощущение, словно ноги налились свинцом. Я встала в самый конец и мы вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале. Я даже представить себе не могла, что на свете существует такое красивое и такое странное место. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор Макгонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам.       Передо мной были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. За одним из столов я увидела брата, детей Уизли, Гермиону и Невилла. Вон, с мечтательным взглядом сидела Полумна. А вот и Малфой со свитой…       Я посмотрела вверх и увидела над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами. Было сложно поверить в то, что это на самом деле потолок. Казалось, что Большой зал находится под открытым небом.       Профессор Макгонагалл бережно поставила перед новичками табурет, на котором была шляпа, и отступила.       Вся школа ждала, затаив дыхание. И вот разрез на тулье открылся, как рот, и Волшебная шляпа запела:

В стародавние дни, когда я была новой, Те, что с целью благой и прекрасной Школы сей вчетвером заложили основы, Жить хотели в гармонии ясной. Мысль была у них общая — школу создать, Да такую, какой не бывало, Чтобы юным познанья свои передать, Чтобы магия не иссякала. «Вместе будем мы строить, работать, учить!» — Так решили друзья-чародеи, По-иному они и не думали жить, Ссора — гибель для общей идеи. Слизерин с Гриффиндором — вот были друзья! Пуффендуй, Коггевран — вот подруги! Процветала единая эта семья, И равны были магов заслуги. Как любовь несогласьем смениться могла? Как содружество их захирело? Расскажу я вам это — ведь я там была. Вот послушайте, как было дело. Говорит Слизерин: «Буду тех только брать, У кого родовитые предки». Говорит Когтевран: «Буду тех обучать, Что умом и пытливы и метки». Говорит Гриффиндор: «Мне нужны смельчаки, Важно дело, а имя — лишь слово». Говорит Пуффендуй: «Мне равно все близки, Всех принять под крыло я готова». Расхожденья вначале не вызвали ссор, Потому что у каждого мага На своем факультете был полный простор. Гриффиндор, чей девиз был — отвага, Принимал на учебу одних храбрецов, Дерзких в битве, работе и слове. Слизерин брал таких же, как он, хитрецов, Безупречных к тому же по крови. Когтевран проницательность, сила ума, Пуффендуй — это все остальные. Мирно жили они, свои строя дома, Точно братья и сестры родные. Так счастливые несколько лет протекли, Много было успехов отрадных. Но потом втихомолку раздоры вползли В бреши слабостей наших досадных. Факультеты, что мощной четверкой опор Школу некогда прочно держали, Ныне, ярый затеяв о первенстве спор, Равновесье свое расшатали. И казалось, что Хогвартс ждет злая судьба, Что к былому не будет возврата. Вот какая шла свара, какая борьба, Вот как брат ополчился на брата. И настало то грустное утро, когда Слизерин отделился чванливо, И, хотя поутихла лихая вражда, Стало нам тяжело и тоскливо. Было четверо — трое осталось. И нет С той поры уже полного счастья. Так жила наша школа потом много лет В половинчатом, хрупком согласье. Ныне древняя Шляпа пришла к вам опять, Чтобы всем новичкам в этой школе Для учебы и жизни места указать, — Такова моя грустная доля. Но сегодня я вот что скажу вам, друзья, И никто пусть меня не осудит: Хоть должна разделить я вас, думаю я, Что от этого пользы не будет. Каждый год сортировка идет, каждый год… Угрызеньями совести мучась, Опасаюсь, что это на нас навлечет Незавидную, тяжкую участь. Подает нам история сумрачный знак, Дух опасности в воздухе чую. Школе «Хогвартс» грозит внешний бешеный враг, Врозь не выиграть битву большую. Чтобы выжить, сплотитесь — иначе развал, И ничем мы спасенье не купим. Все сказала я вам. Кто не глух, тот внимал. А теперь к сортировке приступим.

      Шляпа умолкла и замерла. Раздались аплодисменты. Они сопровождались тихим говором и перешептываниями. По всему Большому залу ученики обменивались репликами с соседями. Видимо раньше шляпа советов не давала.       Когда зал смолк, профессор Макгонагалл опустила глаза к длинному свитку пергамента и назвала первое имя: — Аберкромби, Юан.       Вперед, спотыкаясь, вышел охваченный страхом мальчик. Он надел Шляпу, голова не утонула в ней целиком лишь благодаря большим оттопыренным ушам. Шляпа на мгновение задумалась, потом разрез в нижней части тульи снова зашевелился, и прозвучало: — Гриффиндор!       Гриффиндорцы громко зааплодировали, и Юан Аберкромби проковылял к их столу и сел; вид у него был такой, словно он мечтал провалиться сквозь пол и никогда больше не показываться никому на глаза.       Мало-помалу длинная шеренга новичков рассасывалась. Наконец Целлер Роза была зачислена в Пуффендуй, а стояла одна. Встал директор. — А теперь я попрошу минуту внимания. Как вы уже заметили, среди первокурсников была одна выделяющая особа. До недавнего времени она училась дома, но теперь она будет учиться с вами на четвертом курсе. Итак, Паула Грант!       По залу прокатился легкий гул шепота. — Сейчас Распределяющая Шляпа решит, куда отправить Паулу. Прошу, — сказал он, указывая на стул, а сам опустился на место.        Я не удивилась, услышав не свою фамилию. Наоборот, это было более чем ожидаемо! Но то, что директор назвал мегя моим первым именем, не особо понравилось. Ну, не люблю я его!       Я села на стул и профессор Макгонагалл опустила на голову шляпу. — Так-так… Сложно. Очень сложно. Ты очень добра и трудолюбива… Умна не по годам и любознательна, сообразительна… И храбра, да… Ради близких готова на все. А еще ты очень хитра. Да, для Слизерина ты бы подошла идеально. Но… Хмм… Сложно… Куда бы ты хотела сама? — спросила шляпа. — Я должна быть рядом с братом, — подумала я. — Но ты можешь быть рядом, учась и на другом факультете! Подумай, куда бы хотела ты. — Слизерин или Гриффиндор… Вы говорите, что я хитра, так? — мысленно спросила я. — Угум, — согласилась шляпа. — Так поступим же по-хитрому. Чтобы никто не догадался на сколько я хитра, определите меня на Гриффиндор! — улыбнулась я. — О-хо-хо, такого еще на моей памяти не бывало, а живу я очень долго! Что ж, раз ты так хочешь, тогда… ГРИФФИНДОР!       Профессор Макгонагалл сняла шляпу и, взяв табуретку, ушла из зала. Стол львиного факультета громко аплодировал. Поттер, точнее Грант, с улыбкой села рядом с Джинни. — Добро пожаловать! — Спасибо. — Я и не сомневался в тебе, — услышала я голос брата и улыбнулась. Я поступила. Я в Гриффиндоре. Я с братом.