эталонный секс.

Молодые и прекрасные, они были полны сил, способны на покорения горных вершин и уничтожения любых препятствий на своём пути. По отдельности они были великолепными, представляющими отдельную черту, гнущими свою линию. Чон Чонгук, олицетворяющий сдержанность, суровость, заложенную в нем природой непокорность и властность. Пак Чимин — тот, который будет прогибаться под всеми, но не убьет внутреннее «я», всегда словно феникс восстающий из пепла, непобедимый. Ким Тэхён, непокорный и слишком красивый, мимолетный и тягучий. Троица патокой растекается друг на друге, оставляя отпечатки, каждый вплетая в свою судьбу сразу двоих. Чонгук получает поистине настоящую усладу, сжимая руками бока своих хёнов, отмечая про себя разнящийся оттенок кожи двух совершенно противоположных по темпераменту партнеров. Охуенно. У них припухлые губы, и щеки Тэхёна всегда переливаются всей палитрой красного и розового, когда на парня сыпятся комплименты о неподражаемости его припухлых, розоватых, аккуратно обведенных привлекательной линией губ. Но у Тэхёна свой фетиш, а уста Чимина в большем приоритете, а Чон Чонгуку остаётся впиваться взглядом в сужающийся проем между припухлыми губами, сливающимися в долгом тягучем поцелуе. Чонгуку ни в коем случае не хочется вмешиваться в это завораживающее действо, он просто сканирует и пытается запомнить каждую мелочь, уже уверенный в том, что наутро проснется под двумя посапывающими телами с мучительным стояком. Маленькие, чуть пухленькие пальцы будто перебирают струны на гитаре, ложась на длинную шею Тэхёна, притягивая ближе для более глубокого поцелуя, сжимая упругую кожу, из-за чего впоследствии перед двумя предстает великолепный вид на вздувающиеся вены и дрожащие ресницы. Младший опускает руки, ведёт ладонями вдоль прогнутых поясниц, опускаясь на мягкие ягодицы, с силой сжимая их, выбивая стоны в конвульсивной истоме сходящихся тел. Тэхён не знает, на что реагировать в первую очередь: на соприкасающиеся эрекции (его и Чимина), его язык между чужими губами или же напряжение на ягодицах, уже усеянных сине-фиолетовыми следами. Чонгук с садистским наслаждением давит на кожу и следит за появлением всё новых и новых отметин. Их фигуры — эталон для человека, а по внешности никому нет равных, уверенность в своих движениях и поступках пропитывает всё помещение ровно с той же скоростью, с которой старшие толкают Чонгука на кровать, а тот приземляется на смятые постели, предвкушая руки и языки, скользящие по его телу, влажные островки слюны на эрогенных зонах: Пак всегда оставлял своеобразные «метки» на своих младших. Наслаждение образуется буквально из ничего, собираясь в сгусток и подступая к горлу, волной проходясь по телам, натягивая их словно тетиву лука. Ножки Тэхёна смыкаются, а Чимину хочется кричать, когда он демонстрирует возможности своего тела, расставляя ноги и умещая ягодицы на бедрах двух любимых людей: холодном и бледном Чонгука и загорелом и уже потном Тэхёна. Младшие сексуальные, возбужденные, глубоко дышащие, держащиеся за руки, замок из которых вскоре перемещается к сочащемуся естественной смазкой члену Чимина, окольцовывая его и проезжаясь, будто поезд по рельсам — именно такие звуки отбиваются в висках у Чимина. Он стонет, чуть склоняясь над телами и протягивая руки к возбуждению младших, синхронно двигаясь по органам. Чонгук и Тэхён дарят Чимину эмоции, которые он никогда прежде не испытывал, при этом Чонгук не забывает про второго своего любовника, поворачиваясь в поисках тех самых припухлых и желанных губ. Чимин охает, смотря на языки, поначалу робко соприкасающиеся друг с другом, а после сплетающиеся и танцующие в своём собственном ритме. Он возбуждается уже от этого пошлого и увлекательного зрелища, начинает ёрзать голыми упругими половинками по бёдрам, выгибаясь в спине и постанывая. Они издеваются друг над другом, нажимая на чувствительные точки, проводя ногтями в нужном пульсирующем месте, исступленно целуясь и так и норовя вытрахать последний дух из партнеров, довести их до пика и словить собственный экстаз. По инерции получается двигаться навстречу кольцу пальцев, подставляясь под ласку, стискивая зубы, чтобы по своему обыкновению не прикусить язык, когда особо юркий палец скользнет к уретре, надавливая на неё. Как по цепочке срабатывает уже давно отработанный механизм, что сопровождается громкими стонами на уровне криков, бьющимися в послеоргазменной судороге телами, объятиями, душащими своей теплотой и искренностью, заполняющим помещение объемистым смехом. И всё-таки как же им охуенно друг с другом.