Не бросай меня, молю

      «Поверить не могу, что пошла у нее на поводу», — сидя в подвале гильдии, поджав ноги к груди, размышляла блондинка. Все прогнозы Мавис сбылись. Согильдийцы, и приглашенные маги, устроили настоящую охоту за Хартфелией. Друзья искренне обеспокоились поведением Заклинательницы. А ее выходка с кольцом полностью выбила почву из-под ног ее команды. Они правда думали, что смогли, хоть чуть-чуть, помочь ей, а на деле все оказалось наоборот. «Я даже здесь слышу как Эльза орет…» — по совету Первой, девушка спряталась на цокольном этаже гильдии, пока ее друзья обыскивали весь город. Драгнил, вместе с Бикслоу, убежал к себе домой, надеясь, что напарница просто вернулась, не подозревая, что ее волшебство открылось. «Интересно, а почему Хибики меня не может здесь найти?» — Ну и шороху же ты навела, — присев на деревянный ящик, посмеивалась девочка. — Долго мне здесь сидеть? — прохрипела Хартфелия. На полу было довольно прохладно, и даже собственные объятия не спасали от пробивающего холода. — До вечера. Пока волшебники не расширят зону поиска охватывая загород, — приподняв крышку одной коробки, Мавис любопытно оглядывала содержимое. — А что потом? — нехотя приподняв голову, спросила Люси. — На вокзале сидят Гажил и Лилейный. Так что у тебя два варианта, — сев на корточки возле девушки, улыбнулась девочка. — Либо мы зайцем пробираемся на поезд, в обход билетной кассы. Либо идем в лес через Полюшку и пробираемся до ближайшего поселения, — легко хихикнула в конце Вермилион. — Зимой? Ночью? Через лес? Без карты, припасов и средств передвижения? — Вот и решили, что едем на поезде, — глухо хлопнув в ладоши, Мавис решила вернуться в зал и посмотреть на изменения, оставив Хартфелию одну.       «Почему они не обвиняют меня? Почему Мастер по-прежнему беспокоиться за меня? Я ведь человек, из-за которого он умер…» — положив голову на сложенные руки, Люси тихонько выдохнула. Дверь подвала, скрипнув, осторожно открылась. Неспешно сделав несколько шагов, нежданный гость, так же аккуратно, незаметно, закрыл дверь. — Наконец-то одна, — прохрипев, Мира села в углу, напротив двери. Она звонко поставила рядом с собой бутылку горячительного и стакан. — Опять руки трясутся, — желая наполнить себе бокал, горлышко бутылки несколько раз ударилось о край стекла. Заклинательнице Духов крайне не хотелось вмешиваться в личное пространство подруги, тем более мешать ей отдыхать. Но и подслушивать ее мысли, сказанные вслух, было бы не правильно. — Ты не одна, — тихо прошептала Хартфелия, еще больше сжавшись. Она была уверена, что девушка сейчас подскочит, завизжит, позовет всех волшебников и устроит ей грандиозную головомойку. — Вот как, — печально усмехнулась Штраус-старшая. — Больше ничего не скажешь, — услышав, что согильдийка поставила стакан на пол, спустя пару секунд, шепнула ключница. — Не хочу, чтобы кто-то сейчас лез ко мне в душу. Так что воздержусь делать тоже самое, — тяжело выдохнула Мира. — Дикстон все никак успокоиться не может, — вдруг добавила Хвостатая. — Кто с ним? — даже погруженная в себя, девушка не забывала и на секунду о скромном мальчишке, перед которым ей было очень стыдно. — Когда я уходила, никого не было. Сидит в лазарете, — почти безразлично сказав, Мира вновь подняла стакан. Волшебницы не видели друг друга в темноте, так было даже лучше. Создавалось ощущение одиночества и реальность была такой же, какой состояние в душе. Темное, холодное и пустое. — А Бикслоу пошел к себе домой, проверить, на местах ли твои вещи, — предугадывая вопрос, добавила дьяволица. — Если хочешь, помогу тебе пробраться туда незамеченной, — неожиданно хихикнула Мавис. — Но в гильдии Венди, а она может услышать тебя и весь план пойдет крахом, — протянула девочка. — Тогда не получится уже сбежать, уверена на восемьдесят шесть процентов, что волшебники больше не выпустят тебя из поля зрения. — Проводите меня, пожалуйста, — поправив на бедрах джинсы, Люси вышла к двери. — Хорошо, — лукаво улыбнулась Вермилион.       «Как я и предполагала, она привязалась к ребенку. В ней играют материнские чувства и она не может оставить плачущего ребенка в одиночестве. Еще рано прогнозировать, но, кажется, мой план будет вполне успешным. Главное, чтобы она не узнала, раньше времени, о местоположении ключа. Тогда многое пойдет не так, и это будет проблемой», — бегло осмотрев расположение магов в гильдии, Первая вернулась к нижнему складу. Лишь кивнув головой, Мира молчаливо пожелала удачи девушкам. И она действительно благоволила Хвостатым. На протяжении всего пути, им ни разу не встретился кто-то из согильдийцев. Все были на столько увлечены поиском Хартфелии, что совершенно не обращали внимания на то, что происходит у них под носом. «Все же, мальчик хорошо на нее влияет. Люси забывает о себе рядом с ним. Она такая же, как и я. Натворив дел — убегает. Но продолжает присматривать и заботится о ребенке…» — бесшумно закрыв за собой дверь лазарета, Заклинательница услышала тихие всхлипы малыша, которые доносились из душевой. Оставив блондинку наедине с мальчиком, Вермилион честно отвлекала Хвостатых. Уоррена сбивала с мысли, спрашивая, чем он занят сейчас. Да и Леви порядком надоела. МакГарден решила посмотреть в книгах какую-нибудь информацию о том, как проще всего найти Заклинателя и есть ли для этого какие-то заклинания. — Я, кажется, говорила, что Хвостатые Феи зря не тратят слезы, — резко включив воду в раковинах, девушка надеялась, что шум заглушит ее голос. Присев на колени, возле одной кабинки, волшебница нежно улыбнулась. — Люси? — вопросительно простонал малыш, непоседливо вставая с холодного пола. — Иди ко мне, — сделав несколько шагов к мальчугану, не встав с колен, Заклинательница бережно обняла его, беря на руки. — Люси, — подвывая протянул Дикстон, прижимаясь еще крепче к ней. — Тише-тише, ну чего ты раскис? — трепетно поглаживая его волосы, робко улыбалась блондинка. На секунду, на маленькое мгновение, показалось, что все ее переживания действительно беспочвенные, в сравнении с горем мальчика. — Так ведь ты убежала, — шмыгая носом, простонал мальчишка, решив, что на вопрос необходимо ответить. — И это повод плакать? — нежно хмыкнула Хартфелия. — Я же не насовсем ушла. И, тем более, не из гильдии, — ласково прикоснувшись губами ко лбу мальчика, шепотом добавила волшебница. — А почему ты тогда не пойдешь домой со мной и папой? — шмыгнув носом, спросил мальчуган. — Понимаешь… Я сделала нечто ужасное. За это нельзя попросить прощения, за это не прощают. И мне настолько стыдно перед всеми, что не могу смотреть друзьям в глаза, — прикрыв веки, тихо шептала Люси, внимательно прислушиваясь к комнате лазарета, мало-ли кто-то войдет. — Но на тебя же никто не злиться, — крепче обняв девушку, сказал Дикстон. — А должны были бы, — тяжело выдохнула Хартфелия. — Знаешь, но это не повод тебе расстраиваться. Мы будем видеться, ты, по-прежнему, будешь мне читать разные истории. Просто не так часто, как раньше. — Не хочу так, — упрямо нахмурив брови, мальчик сжал в кулачок свитер девушки. — Я хочу часто видеться с тобой. И чтобы ты готовила завтраки, я хочу как раньше. Не надо уходить, пожалуйста, — жалобно простонал мальчуган. Заклинательница уже, почти, была готова согласиться с Дикстоном на все, что ему угодно. Лишь бы он не плакал. Лишь бы он вновь улыбнулся. Но услышав голос Мастера из зала, то, как властно он прикрикнул на кого-то, сердце Люси болезненно сжалось. — Пойдем домой… — Родной, я готова сделать для тебя что угодно. Отправится на край света. Отдать все, что у меня было, есть, будет. Но не проси меня вернуться, я не могу смотреть в глаза твоему папе, зная свою вину. Не могу пересилить себя, — крепче обняв ребенка, проскулила Хартфелия. — Хочешь, я попрошу всех простить тебя? — Если бы было все так просто, — нежно поцеловав малыша, жалостливо улыбнулась ключница. — Ты обедал? — Да, папа покормил меня. А еще вчера я попробовал пиццу. Было очень вкусно, — робко хихикнул мальчик. — Бикслоу, как всегда, не изменяет своим привычкам, лентяй, — поддержала его Заклинательница. — Ты присматривай за папой, хорошо? Он, когда нервничает, бывает странным и рассеянным, — неожиданно, для самой себя, прошептала Люси. — Тебе правда так нужно уйти? — Да, но я вернусь, может не через неделю, но обязательно приду, — обнимая малыша, блондинка даже не чувствовала прохлады от плитки. Ей было уютно рядом с Дикстоном, особенно, когда он так доверчиво к ней прижимался. — А еще буду писать тебе письма, договорились?       Мальчик не ответил, и даже не кивнул головой. Долгие годы над ним издевались и именно эта девушка вернула его к жизни. К действительно счастливому детству, которое он, до этого времени, мог лишь наблюдать со стороны. И сейчас ему нужно было отпустить дорогого человека. Было больно, но она взрослая. А кто он? Маленький несмышленый ребенок, который, все еще, не имеет права указывать кому-либо на что-то.       Мягко покачиваясь из стороны в сторону, волшебница медленно убаюкивала малыша, мысленно прося у него прощение. За свою слабость. За свою глупость. За то, что из-за ее ошибки все произошло так. — Я все слышал, — тихо прошептал Макаров, когда Хартфелия вошла в лазарет со спящим Дикстоном на руках. Вздрогнув, она стыдливо опустила взгляд. Откинув одеяло на кушетке, девушка осторожно положила мальчугана на подушку, тепло укрывая его от холода. — Объяснишь, что значат твои слова? Что ты сделала ужасного, за что никогда не получишь прощения? — нахмурив брови, старичок проводил подопечную в душевую, чтобы не мешать сладкому и тревожному сну малыша. Сильно прикусив губы, Заклинательница глубоко опустила голову, страшась взглянуть в лицо старика. Сейчас она ненавидела себя еще больше. — Я жду, — жестче добавил Дреер-старший. — Из-за меня… — болезненно прохрипев, волшебница резко остановилась. Думать одно, а говорить об этом вслух совершенно другое. На глаза набежали нежданные слезы. — Надеюсь, ты не думаешь, будто у меня оторвался тромб по твоей вине, — почти прорычал старичок. Блондинка вздрогнула. — Внучка, это бы случилось все равно. Часом раньше. Часом позже. Я рад, что это произошло в кругу моей семьи, а не где-то на улице, или если бы я был в одиночестве. Не ты, ни Хибики, ни кто-то еще не виноват в моей смерти, — чуть погодя, более нежно прошептал старичок. — Даже если вы так говорите, это не меняет действительности. Вы услышали наш разговор, а значит, — буквально пища, Хартфелия, жестко сжала кулаки, что ногти впились в кожу, добавляя лишь боли. — Что с тобой произошло? Я не узнаю тебя, Люси, — пытаясь заглянуть в лицо подопечной, прошептал Макаров. — Что ты успела себе надумать? Я умер, а ты вернула меня к жизни! Да я тебе в ножки должен кланяться, а не уговаривать тебя мыслить трезво, — всплеснув ладонями в воздухе, выдохнул старик. — Я ведь… — Достаточно, Третий, — серьезным тоном, но сохраняя непосредственную улыбку, проговорила Мавис. — Мне стало скучно, так что я отправляюсь в путешествие, а моими спутницами будут Люси и Мира. Они составят мне компанию, — встав перед волшебницей, девочка многозначительно посмотрела на старика. — Возвращайся, пока в зале никого нет, — чуть повернув голову, через плечо, проговорила Вермилион.       «Это же Макаров, он, даже если это и правда, никогда не обвинил бы Хвостатых», — прижимая ладонь ко рту, сдерживая всхлипы, Хартфелия поспешно спускалась вниз. Наблюдая несколько лет за Первой, девушка научилась безоговорочно ей верить. «Он должен злиться на меня, может вообще выгнать из гильдии за содеянное, а он? «В ножки должен кланяться…» И он ведь правда так думает! Как глупо», — неосторожно захлопнув дверь склада, Заклинательница медленно осела на колени. — Не реви, лучше от этого не станет. Проверяла, — к этому времени Штраус-старшая успела сильно опьянеть с половины литрового вермута. Вспомнив, что она не одна в помещении, ключница импульсивно вскинула голову, посмотрев на подругу. Она сидела будто не живая. Равнодушная. Опустошенная и сломанная. Громко шмыгнув носом, девушка закрыла на ключ дверь склада. Подтянув ноги к груди, она осталась сидеть на проходе. — Первая сказала… — Как и с тобой, нашла на что надавить, — пьяно протянула волшебница. — Понятия не имею, зачем ей это, но она преследует какую-то свою цель. — Она не сказала, куда мы отправимся вначале? — вяло дернув плечами, Мира прислонила горлышко бутылки к губам. — Им обеим сейчас бесполезно что-либо доказывать, — поднявшись в кабинет Мастера, серьезно сказала Вермилион. — Они не услышат. Они обе сейчас глубоко внутри себя и искренне верят в собственные мысли. — Но это же не правда, почему ты меня остановила? Я бы объяснил Люси… — Не объяснил, — резко прервала его девочка. — Я была на их месте. И в моем случае, я действительно убила дорогого человека. Мне виднее, что они сейчас чувствуют, как думают, почему погружаются в собственное безумие и из-за чего им сейчас трудно видеть друзей, — Мавис держалась холодно, почти равнодушно, лишь перечисляя факты. А у самой в памяти всплывает душераздирающий крик Юрия. Его отчаяние до сих пор сидит глубоко внутри нее. — И что ты предлагаешь? Оставить все как есть? — болезненно выдохнул старик. — Исключено. Именно из-за этого мы и отправляемся на задания, — вдруг посмеялась девочка. — И мне интересно, и им полезно. И не только в плане избавления от депрессии, но еще и повысят свои навыки, — дернув плечами, Вермилион искоса посмотрела на тело Макарова. Точнее на небольшой гробик, который стоял в стороне, ближе к окну. — Как ты планируешь вытащить их? — импульсивно проведя ладонью по лицу, спросил Дреер-старший. — Это уже мои проблемы как именно, от тебя будет требоваться лишь согласие на все мои действия. Ну, и поддержка моей программы реабилитации, — весело хихикнула Мавис. — Не печалься, ты им сейчас не в силах помочь. Как бы сильно ты этого не хотел, Третий. Доверься мне, я верну тебе прежних девочек, — ласково улыбнулась Вермилион. Нахмурив брови, старик молчал.       Срочно призвав в гильдию Гажила и Лили, Макаров собственно ручно помог Первой отправить его подопечных, его детей, на испытания. Которые изменят их, быть может и вернут им прежнюю улыбку, но они определенно вернуться другими. Решив не ждать до вечера, Мавис, почти пинками, подгоняла неторопливых волшебниц к вокзалу. Задание было выбрано, место назначение обозначено на карте. Оставалось лишь сесть на поезд и уехать из Магнолии.       На Дреере-старшем же лежала огромная ответственность. Сдерживать Хвостатых от более глобального поиска, чтобы они не мешали девушкам приходить в себя, сбивая их с настроя. При том, Первая категорически запретила говорить волшебникам правду. Не хватало еще, чтобы по возвращению на них жалостливо смотрели. Как это сделать, Макаров, откровенно говоря, совершенно не знал. Но был уверен, что справится, ведь от его действий зависит душевное здравие родных девушек.       Встретив по дороге Редфокса с иксидом, Бикслоу отправился на вокзал, до их возвращения на пост. Было бы глупо потерять Люси в это маленькое окошко, пока согильдийцев нет на месте. Вложив ладони в карманы, мужчина был подавлен. Он понятия не имел как думать. Поведение Хартфелии было необъяснимо его логикой. Она спасла Мастера, буквально воскресила, но не желала пожинать плоды своих трудов. Вместо этого, она испуганно бежала. Мысль, что он упускает какой-то важный факт не выходила из головы. Что-то очевидное, простое. На языке крутилось, но осмысленно, он не мог понять это чувство.       Собирать снаряжение, одежду и еще что-то в поездку не было времени. Из-за чего девушки, в чем были, в том и зашли на платформу вокзала. Не сказав подопечным, что Гажила и Лилейного нет, и они могут беспрепятственно купить билеты и спокойно сесть в вагон, Мавис внимательно озиралась, заставляя волшебниц перебегать с места на место. Будто от кого-то скрываясь.       Это было важно для нее. Чтобы Хвостатые поняли, что они именно сбегают. Что это не просто поездка, одобренная Мастерами, для поправки своего здоровья. А сознательный побег от проблем и от самих себя. Ведь у Люси был любимый мужчина и маленький ребенок, который слезно умолял ее остаться. В то время как у Миры, в гильдии, в Магнолии, остались брат и сестра. С которой девушка не успела насладиться временем, после ее возвращения из Эдоласа. Пусть прошло пару лет, это не меняло того, что Штраус-старшая все еще не сделала всего того, что хотела для нее. Вермилион рассчитывала, что этот факт очень поможет ей вернуть девушек из собственного безумия. Это был один из ее козырей. — Люси?! — заметив, что в подъехавший поезд входит его девушка, вместе с Мирой, истошно закричал Бикслоу. Буквально подпрыгнув от его крика, Хартфелия лихорадочно оглядывала вокзал, пока не увидела мага на соседней платформе. — Стой! Не входи! — оглядывая рельсы, волшебник заметил, что еще чуть-чуть и на его сторону, должен был придти поезд. Он не успевал перебежать. — Стой, я сейчас подойду! — он проклинал себя, что оставил кукол блуждать по городу и не имел возможность просто перелететь через рельсы. — Девушки, вы задерживаете поезд. Либо оставайтесь решать свои проблемы, либо заходите. Мы не будем ждать вас вечно, — широко зевая, ворчала пышная женщина. — Все в порядке, — прохрипела Заклинательница. — Нет проблем, мы заходим, — обняв свои плечи руками, блондинка, не оборачиваясь пошла в вагон. Ей не было так плохо, даже когда умерла ее мама. Ведь, Лейла просто умерла, она не хотела бросать дочку, просто так получилось. А Люси сейчас собственно ручно рушит свое счастье, свою жизнь. Трусливо сбегает, бросает любимого, без какого-либо объяснения. И она виновата в смерти Мастера. Все эти чувства не шли ни в какое сравнение с тем чувством брошенности, после смерти матери. По крайне мере, Хартфелия думала именно так. Поезд качнулся. Загудели двигатели. Прислонившись макушкой к стеклу двери, волшебница безмолвно роняла слезы. — Люси! Не смей! Выходи. Немедленно! — ударяя ладонями по вагонам отъезжающего поезда, мужчина лихорадочно вглядывался в окна, ища силуэт любимой. — Люси! — зло прорычал Громовержец, так и не успев отыскать взглядом волшебницу. — Твою мать! — импульсивно бросив в сторону свое забрало, Бикслоу отчаянно взъерошил свои волосы. И здесь он оказался бессилен. — Идем. Присядем, — чуть шатаясь стоя на месте, прошептала Мира. Ей было страшно подумать, что ее брат и сестра, или Фрид, будут так же страдать от ее бегства.