When the light's off

​– Картошка закончилась, – Конни заглянул в пустой мешок и вздохнул. – Ну что, кто пойдет? Этот зимний вечер был не такой морозным, как предыдущие. Снег, сыпавший три дня подряд, наконец прекратился и покрылся тонкой ледовой коркой, поэтому выходить наружу без необходимости не хотелось никому. Окна звенели от ветра, а дорогу к складу давно замело. Саша кашлянула и робко подняла руку. – Нет! – хором воскликнули сразу несколько ребят. – Ты же девушка, – мягко сказал Армин, пытаясь сгладить эффект. – А ещё она съест всё, что найдёт, – добавил Жан. – Особенно картошку, неважно, что она сырая. Саша сложила руки и что-то недовольно пробубнила. – Раз ты такой умный, сам и сходишь, – подал голос сидевший без дела Эрен. Он считался уставшим после испытаний, что не помешало Жану вытащить его силой со словами: – Подержишь лампу. Дверь за ними закрылась, приглушая два сердитых голоса, и в ту же секунду Конни нашел еще один мешок с картошкой. – Позовите их, пусть вернутся. – Нет уж, – Саша довольно улыбнулась. – Раз меня не пустили, пускай теперь тащат. Никто не возразил, и приготовление ужина продолжилось без двух самых громких и агрессивных участников, которые тем временем прокладывали себе дорогу через заметенный снегом двор. Жан ругался громко, но беззлобно. Эрен шипел ему в спину что-то ядовитое, сердился. Они обогнули дом и с трудом открыли дверь небольшого сарая, служившего складом. Внутри было темно, хоть глаз выколи, а Эрен нарочно держал лампу так низко, чтобы ее свет не распространялся слишком далеко. Пару раз оступившись, Жан обернулся и рявкнул: – Закрой дверь! Не видишь, сюда снег летит! Распахнутая наружу дверь скрипела на ветру. Эрен захлопнул её со всей силы, вкладывая в движение всю накопившуюся ярость. Звук удара не успел утихнуть, как вдруг снаружи упало что-то тяжелое. Парни переглянулись. Эрен толкнул ручку, потом повторил с большим усилием – дверь не поддавалась. – Да ты шутишь… Жан ударил в дверь плечом. Выругался, навалился ещё раз. – Это снег, – понял Эрен, следя за его попытками. – Снег с крыши упал. Дай я… Он подошел к Жану, который в этот момент развернулся и локтем выбил из рук Эрена лампу, которая с тихим звоном покатилась по полу и погасла. – Твою мать, Жан! Теперь у них не было ни света, ни возможности выбраться. Жан посмотрел в ту сторону, где, по его подсчетам, должен был находиться Эрен, и задумался. Он злился слишком сильно, кроме того – не первый день. С Эреном нередко случались приступы неконтролируемой ярости, но пока не произошло ничего страшного, он, хоть и не сразу, мог взять себя в руки. А сейчас он просто кипел, и Жану было чрезвычайно любопытно, не ошибается ли он. Может, очаг возгорания был совсем в другом месте? – Я поверить не могу, – начал он, – что ты случайно хлопнул этой дверью. Ты не блещешь умом, но и не тупой, Эрен. Ответом ему было возмущённое фырканье. Судя по звукам, Эрен что-то искал. Минутой позже он позвал из противоположного угла: – Идем, тут что-то мягкое, можно сесть. Жан шёл медленно, осторожно, переступая через мешки и ящики, и одновременно переступал через невидимую черту, соглашаясь с Эреном, пусть и в чём-то незначительном. – И что дальше? Они сидели плечом к плечу на покрытых плотной тканью мешках – предположительно, той самой картошки, за которой так бездарно пытались сходить. – Может, расскажешь сам? – спросил Жан. К его неудовольствию, Эрен не обладал свойством сразу выбалтывать всё, что думает. Особенно когда дело касалось их двоих, а так оно, судя по всему, и было. Он поёрзал и откинулся назад. – О чем тебе рассказать? – раздраженно и как-то грустно ответил Эрен. Ответил – вопросом на вопрос. – Почему ты так бесишься? Я даже не сказал ничего, – Жан пощупал рукой ткань за спиной и улёгся, растягиваясь во весь рост. – Значит, есть что-то ещё, и поэтому ты сейчас так неровно дышишь. – Мне холодно, – слишком быстро соврал Эрен. – Из-за тебя мы тут застряли! – тут же продолжил он, пытаясь скрыть мимолётное смущение. – Ты сам захлопнул дверь со всей дури, я тебя не просил... – Как раз ты и попросил, идиот! – Я не... Слушай, давай ты просто заткнёшься, пока я тебя не ударил. Эрен затыкаться не собирался, поэтому ударил Жана сам. Кулак мазнул по виску и задел ухо, но Жан быстро сообразил, что происходит, схватил его руку и выкрутил её, заставляя Эрена вскрикнуть от неожиданной боли: – Сука! В ход пошли ноги, и уже скоро они валялись на полу, яростно барахтаясь в темноте. Жан продолжал сдавленно материться, Эрен только хрипел, в очередной раз получая болезненный удар и тут же возвращая его с удвоенной силой. Спустя минуту закричал уже Жан, но звук вышел таким болезненным, что Эрен прекратил атаку и спросил: – Эй, ты что? – Ничего, – Жан откатился на спину и зашипел. – Ты мне глаз выбил! – Врёшь, – опасливо ответил Эрен. – Нормально с тобой всё. Жан не ответил. Эрен сгруппировался и подполз к нему, спрашивая ещё раз: – Можно мне посмотреть? – Нет! – Почему? – Как ты посмотришь, если тут темно? – Я... – Эрен протянул руку, касаясь его плеча, – я пощупаю. – Я тебе сейчас так пощупаю! – огрызнулся Жан, не убирая его руки. Конечно, только потому что боялся пораниться ещё сильнее. Эрен провёл пальцами выше, аккуратно погладил щёку и лоб, коснулся закрытого века и произнёс хрипловатым, незнакомо низким голосом: – Всё с тобой нормально. Жить будешь. И тогда в голову Жана стукнула ожидаемо глупая идея, которая могла сработать. Со свойственной ему непосредственностью он сразу же решил претворить её в жизнь. – У меня болит не только глаз, – прошептал он, внутренне сжавшись: если Эрен решит посмеяться, он сделает это сейчас. Эрен не смеялся. Вместо этого он вернул руку на плечо Жана и зачем-то погладил большим пальцем его ключицу. – Где? Не услышав ответа, Эрен скользнул пальцами под ворот его рубашки; верхнюю одежду они скинули ещё до начала драки. Жан ликовал, стараясь дышать ровнее. Рука дошла до середины его груди и остановилась. Не говоря ни слова, Эрен расстегнул его верхнюю пуговицу и продолжил, спускаясь всё ниже. Когда его ладонь коснулась штанов, Жан спросил с плохо скрываемым ликованием: – И какого чёрта ты творишь? Эрен отпрянул от него в мгновение ока, но Жан не позволил уйти. – Попался! – он подмял Эрена под себя, чувствуя коленом его стояк даже сквозь несколько слоёв одежды. – Вот почему ты бесишься! Ты же... ты же просто... Самому озвучить это казалось непомерно сложным. Но Эрен помог ему, сам не понимая, что делает: – Я хочу тебя. – Да что ты говоришь? – даже не видя Жана, Эрен представлял ухмылку, с которой он говорит. – Могу и по роже съездить, если не заткнёшься! Вместо ответа Жан нашёл его губы и поцеловал их, быстро и мокро. Эрен замер, но лишь на мгновение. То, чем они собирались заняться, было интереснее любых разговоров. Всё равно за ними, по-видимому, не торопились идти. Никто не узнает, как приятно на самом деле находиться рядом с Жаном, когда он молчит. Когда он становится совсем другим. Они понимали друг друга без слов, лихорадочно раздеваясь и снова приникая друг к другу, гладя, сжимая, целуя открывающееся тело. Стыд и нерешительность исчезли, оставив только горячее, животное желание. В эту минуту темнота и накрепко заваленная дверь стали их временными союзниками. *** Пламя догорающей свечи колыхалось от движений девушки, вновь и вновь измеряющей шагами комнату. Ужин давно закончился, настало время ложиться спать, но никто не поднимался наверх. В комнате стояла атмосфера, напоминающая затишье перед бурей. И все знали, что рано или поздно эта буря разразится. – Их уже три часа нет, – обеспокоенно произнесла Микаса. – Может, сходить и проверить? – Да ничего с твоим Эреном не случится… – протянул Конни. Армин оглядел всех сидящих в комнате и промолчал, многозначительно улыбнувшись. – Ты им скорее помешаешь, – мечтательно протянула Саша. Она лежала, задрав ноги на стену, и рассматривала свои пальцы. – И, если мои догадки верны, приобретёшь себе травму на всю жизнь. – Я сейчас оденусь и схожу! – Микаса бросилась к двери, не выдержав напряжения. – На всю жизнь, Ми-ка-са! – протянула Саша, садясь в нормальное положение. В дверном проёме мелькнул красный шарф, и она вздохнула: – Пусть не говорит потом, что я не предупреждала.