Третий день

      Третий день…       Уже третий день, а я до сих пор в каком-то коматозе, в какой-то прострации. Звуки доходят, словно из-под толщ воды, всё вокруг чёрно-белое, лишённое красок и жизни… Чьи-то улыбки кажутся неуместными, оскорбительными. Я бы убил всех этих выродков за их улыбки. Однако… сил нет даже для того, чтобы просто поднять руки. Да и Хаширама рядом, вряд ли он это одобрит. Он вообще все эти три дня от меня почти не отходит, как нянька… С одной стороны, меня это раздражает, до сих пор ужасно раздражает… С другой, я ему благодарен. Вряд ли я скажу это ему в лицо когда-нибудь, но я по-настоящему благодарен за его участие.       Его ладонь снова у меня на плече. Наверное, снова прочитал в глазах мои мысли. Он без всякого Шарингана видит меня насквозь, чёртов Сенджу. Сильнее сжимает моё плечо и негромко говорит:       - Идём домой. Кажется, на улице тебе ничуть не лучше.       Мысленно ругаю его последними словами за то, что так быстро подчиняюсь. Привыкнет ещё, чего доброго. Чувствую себя бесформенным, податливым куском глины, из которого Хаширама сейчас может слепить всё, что угодно. Но сделать ничего не могу. Сил нет.       Дома снова пусто, нас встречает гробовая тишина. Окна наглухо закрыты, и Хаширама тут же бросается их открывать, чтобы впустить в комнаты хоть немного свежего воздуха и солнечного света.       - Сходи в ванну, постарайся хоть немного расслабиться, - говорит он, подойдя ко мне и глядя в глаза. Вновь и вновь поражаюсь этим глазам: сколько же в них отражается всего… Тёмно-карие, без каких-либо примесей других цветов, сейчас они были полны неподдельного сочувствия и искреннего желания помочь. Странно, но отчего-то в этом чёрно-белом мире они, казалось, ничуть не потухли… Наоборот – сейчас они казались мне единственным ярким пятном в нём.       Молча подчиняюсь и иду в ванную, руки механически крутят винты, шумит текущая из крана вода… Глаза столкнулись с небольшой аккуратной полочкой, на которой стояли маленькие флакончики с эфирными маслами… Кажется, их было не меньше двадцати… Ещё бы… Ты так любила принимать ванну, добавив в неё несколько капель какого-нибудь ароматного масла… Просматриваю флакончики один за другим, а в голове звучит твой голос…       - Это жасмин. Не думаю, что тебе понравится: запах довольно необычный, на любителя. А это мята. Ну, тут и говорить нечего. Её аромат расслабляет мышцы, тебе было бы здорово принимать ванну с этим маслом после миссий. Грейпфрут бодрит и тонизирует, шалфей благотворно действует на дыхание. Знаешь, тебе больше всего подойдёт можжевельник. Запах леса, хвои, он успокаивает, снимает физическую усталость, нормализует работу нервной системы. Да, пожалуй, добавляй в свою ванну именно его.       - А какое твоё любимое масло, Шио?       - Моё любимое?- ты улыбнулась и сияющими глазами посмотрела на меня. – Разве ты ещё не заметил? Конечно же, это…       - …лаванда…       Рука сама потянулась к изящному флакончику из тёмно-фиолетового стекла. Масла в нём осталось совсем чуть-чуть, на одну ванну… Что ж, думаю, ты не обидишься, если эта ванна будет для меня.       Нескольких капель, добавленных в горячую воду, хватило, чтобы воздух наполнился тонким расслабляющим ароматом. Вытянувшись в ванне и раз за разом вдыхая нежный запах, я вспоминал тебя. Ты, казалось, была пропитана этим запахом – твои шёлковые волосы, твоя нежная кожа, даже твоя одежда… За эти три дня я истосковался по этому запаху не меньше, чем странник в знойной пустыне тоскует по морской прохладе…       Три дня, как тебя не стало…       Странно, но эту мысль принимаю вполне спокойно: кажется, расслабляющий аромат лаванды всё же действует... Он словно дарит возможность сохранить частичку тебя. Сейчас, в отличие от предыдущих дней, я почему-то не думаю о твоей смерти. Я не думаю о небольшом надгробном камне с твоим именем и о большом молчаливом кладбище.       Я вспоминаю твои бережные прикосновения, когда ты, сидя здесь, на краю ванны, массировала мои плечи или голову…       Вспоминаю твою тёплую улыбку в моменты, когда ты смотрела на моё умиротворённое лицо…       Вспоминаю ласковые, лёгкие, почти невесомые поцелуи на лице, плечах, шее…       Я вспоминаю и улыбаюсь. Цветочный аромат, наполнивший воздух, делает воспоминания почти ощутимыми наяву. Вот твои тёплые руки касаются моих плеч, начинают аккуратно разминать… Странно, раньше       я даже не замечал, сколько в твоих руках силы… И ладони сейчас уже не кажутся такими хрупкими, наоборот – при желании ты, наверное, легко могла бы придушить меня такими руками!..       Что-то не так…       Нет, твои изящные ладошки всегда были невероятно нежными, да и массаж твой был более умелым, более уверенным… Сейчас же я чувствую лишь чью-то старательную попытку подражать тебе.       Открываю глаза, оборачиваюсь.       На моих плечах – сильные смуглые ладони, явно не твои… Кожи то и дело касаются длинные волосы… Тоже мягкие, но совсем другие по цвету: тёмно-каштановые… Поднимаю глаза и встречаюсь со взглядом тёплых карих глаз.       - Хаширама…       Странно, но его присутствие почему-то совсем не напрягает. Наоборот – ладони разминают плечи, конечно, не так умело, как это делала ты, но было что-то в этом массаже такое, что делало его не менее приятным… Больше силы, но тот, кто делал массаж, явно боялся пустить её в ход, боялся причинить боль… Тело наполнило странное чувство…        Крупные ладони скользят по влажной разогретой коже, то спускаются к ключицам, то вновь массируют шею, аккуратно убирая в сторону жёсткие буйные волосы. Глаза сами собой закрываются, усталость и тоска медленно покидают тело, на смену им приходит живое тепло и состояние какого-то внутреннего покоя… В голове звучит твой тихий голос, твои последние слова, сказанные мне во сне…       Я всегда буду любить тебя…       Ты ведь и сейчас рядом, да, Шио?.. Я чувствую тебя каждой клеточкой своего тела… Чувствую тебя в аромате лавандового масла, в тёплых ладонях, массирующих мои плечи – не твоих, конечно, но не менее близких…       Чувствую, как на лице появляется улыбка…       На душе вдруг стало светло и ясно.       Я всегда буду рядом с тобой…       Даже после смерти ты не обманывала меня…       Ощущаю на губах дыхание – тёплое, живое, немного сбивчивое… Ещё мгновение – и слегка обветренные, немного жестковатые губы неумело прижимаются к моим… Почему-то в голове вместо мысли о том, чтобы прикончить слишком много позволяющего себе Сенджу, появился вопрос: как же он так извернулся?.. Руки продолжают массировать плечи, а лицо здесь, перед моим собственным… Ответ на него приходит на ум только тогда, когда тёплый язык несмело проводит по моим губам и проскальзывает между зубами в рот: он ведь высокий, прилично выше меня… А ты была невысокой и изящной…       Его поцелуи чем-то походят на твои: тоже не слишком умелые, неуверенные, но полные неподдельных чувств. На такие поцелуи отвечаешь волей-неволей, поглощенный этими чувствами. Его язык, как и твой, податливый, готовый легко передать инициативу. И вот уже я проникаю в его рот, лаская изнутри… Чувствую, как его ладони медленно, словно боясь встретить сопротивление, соскальзывают с плеч и гладят мою шею. Поднимаю руки и зарываюсь мокрыми пальцами в длинные мягкие волосы…       Поцелуй долгий, тягучий, сладкий, словно мёд, он кружит голову, заставляет забыть обо всём. Кажется, Хашираме неудобно находиться в прежнем положении, он обходит ванну и, склонившись, вновь припадает к моим губам, уже более смело и уверенно в себе. Сейчас он очень походит на тебя… Пальцы одной руки гладят щёку и шею, ладонь другой спускается ниже, замирает на поясе. Его дыхание слегка прервалось, и поцелуй вновь перешёл в мою власть. Вновь ласкаю тёплый язык, смягчившиеся от влаги губы, пальцы снова вплетаются в шёлковые волосы… Внезапно дрожь пробирает тело, дыхание сбивается: его пальцы касаются сосков… Глаза затуманиваются, где-то в паху появляется тяжесть. Кажется, он замечает, что наткнулся на чувствительное место. В последний раз касается моих губ и спускается к груди…       Что вытворяет его язык!.. Каждое его движение, малейшая дрожь заставляют жмуриться от удовольствия, а то и вовсе срывают с губ тихие стоны. Нет ни сил, ни желания сдерживаться, и тело, и разум желают отдаться в эти сильные, но такие бережные руки..       - Хаши…Шио…       Я не понимаю, когда он оказывается без одежды. Не понимаю, когда его тело начинает приятно давить на моё, словно грея изнутри. Не понимаю, когда его ещё недавно такие неуверенные поцелуи становятся по-настоящему страстными, подчиняющими себе. Не понимаю, когда его тело сливается с моим... Всё, что чувствую сквозь какую-то плотную пелену – непередаваемое блаженство, удовольствие от каждого его движения, жар его тела и лёгкие прикосновения его губ к моему уху, когда он шепчет что-то… Какой-то нежный, ласковый бред, действующий, тем не менее, как бальзам на душу, залечивающий любые раны. До разума доходят лишь отдельные слова, он полностью воспринимает только полный любви голос, опущенный до шёпота:       - Мадара…       - …рядом…       - …не оставлю одного…       - …люблю тебя…       - Мадара…       Лицом утыкается в мою шею, не прекращая что-то шептать, сбивчиво целовать и двигаться во мне… Тело тянется к нему, словно желая впитаться в него, навсегда сохранить этот источник живого тепла… В последний раз выгибаюсь под ним, с губ срывается громкий стон, по телу пробегает дрожь, воздуха не хватает… Он снова целует мои губы, снова так нежно, тягуче… От недавнего пыла не осталось и следа, он сошёл, а ласка и забота остались… Отчего-то это было невероятно приятно.       - Хаши…рама…       Прихожу в себя уже в своей постели. В окно проникают первые лучи утреннего солнца, где-то вдалеке чирикают птицы. О вчерашнем дне ничего не помню. Потягиваюсь и чувствую странную лёгкость в теле. Мысли ясные и уже не приносят боли. На душе спокойно.       Списываю такие перемены благотворным действием хорошего сна – в конце концов, за все эти дни я почти не сомкнул глаз. Пока одеваюсь, невольно останавливаюсь взглядом на твоей фотографии, стоящей в рамочке на тумбе. Ты смотришь на меня и улыбаешься. Я не могу не улыбнуться в ответ.       Ты всегда рядом, ангел мой. Я чувствую это. Может, просто в каком-то другом обличии, в отражении чужих чувств, просто в незримом присутствии, но ты рядом со мной. От этой мысли мне становится спокойно.       Решаю пойти на встречу глав кланов. Конечно, Хаширама советовал мне отдохнуть, однако сейчас, чувствуя себя намного лучше, чем раньше, я не могу не прийти. Это дело довольно важное.       Хаширама, увидев меня, улыбается, я невольно едва заметно улыбаюсь в ответ. Не знаю, почему, но его глаза невероятно походят на твои, Шио. Не цветом, конечно, но теми чувствами, которые в них отражаются. Тепло, забота, радость от того, что мне лучше. Этот взгляд придаёт сил.       После собрания мы обедаем вместе, а потом идём на тренировку. Боевой пыл ничуть не изменился, спарринги напряжённые и волнительные для обоих, как и всегда. В этот раз победителем оказывается он. Хаширама улыбается и, подойдя ко мне, распластавшемуся на осенней листве, протягивает руку. Невольно улыбаюсь в ответ и сжимаю его ладонь.       Домой возвращаюсь только вечером, уже на закате. Иду в ванную, в которой приятно пахнет лавандой. Аромат расслабляет и проясняет мысли. После душа сразу иду спать, есть не хочется – поужинал вместе с Хаширамой. Лёжа в постели, оборачиваюсь к твоей фотографии. Ты вновь улыбаешься мне, твои глаза сияют… Так же, как его…       Засыпаю с улыбкой на лице. Наверное, если и есть кто-то, в кого ты могла бы перевоплотиться, - это Хаширама. Этот дуралей, как ни странно, очень обо мне заботится… Даже странно, что его забота приятна ничуть не меньше, чем твоя…       Нет, это явно неспроста…