«В смысле ты...»

      Чета Дреяр к вечеру любила посидеть на кухне, обсужбая что-либо отвлеченное и приятное. Кана суетилась с ужином, а Лаксас, как примерный муж, следовал всюду за ней. — Лаксас, а как мы её назовем? — не оборачиваясь, спросила девушка. — Кого «её»? — поинтересовался Дреяр. — Дурак ты! — в сердцах воскликнула Кана, продолжая помешивать то, что находилось в кастрюле. — Дочку нашу, глупы… — не успев договорить, Кана, придерживаясь за кухонную тумбу, начала осядать на пол.       Лаксас сразу понял, что дело нечисто, подхватывая жену под руки и осторожно пересаживаясь с ней на пол. Кана отключилась мгновенно и не произносила больше не слова, оставшись неподвижно лежать на руках возлюбленного. Недолго думая, Дреяр облил её лицо прохладной водой из крана, но эффекта не последовала. Смекнув, что это может быть очередной обморок, Лаксас дотянулся до трубки позвонив в скорую.       Назвав точный адрес, он перенёс девушку на диван, оставшись сидеть рядом с ней.       Скорая ехала мучительно долго, из-за чего парень хотел звонить снова, но вдруг раздался долгожданный звонок в дверь.

***

      Лаксас не находил себе места разгуливая вперед-назад по просторному коридору больницы. Врачи быстро переодели Альберону и увезли в какой-то кабинет с тяжёлыми дверями. Ни таблички, ни стенда, совсем ничего. Хотя юноша догадывался, что прямо в этот момент идёт операция. А как она пройдёт? Успешно ли? Все будут живы?       Дреяр сел на диванчик, подливая из кулера ещё воды в свой стакан.       А что если действительно все закончится плохо? Если Кана не очнётся или потеряет их малыша?       Юноша мотнул головой, стараясь избавиться от этих мыслей.       Нет, Кана сильная. Она сможет…

***

      Альберона с трудом пришла в себя в каком-то светлом помещении. Молча осмотрев потолок, девушка перевела взгляд на большую тумбу с разными баночками. Кана только хотела двинуться, но тело пронзала непонятная боль, а ног она не чувствовала вообще. Звуков будто бы тоже. Шатенка беззвучно звала мужа, облизывая пересохшие губы. На её лицо тут же легла неприятная пластмассовая маска, из-за чего она почти мгновенно провалилась в сон.

***

      Дреяр подскочил с места, когда из страшной комнаты выбежала молоденькая медсестра, держа на руках ворох пелёнок, и спешно скрылась в кабинете в конце коридора.       Лаксас снова сел.       Тягостные мысли не покидали его. Хотелось закурить или выпить, дабы немного успокоиться. Юноша четко понимал, что никаких криков и писков не было, как это обычно бывает у новорожденных детей. Значит, можно было подумать о самом худшем.       Парень молча постукивал пальцами по подлокотнику, откинувшись на спинку дивана.       Теперь ему интересна была лишь судьба его Каны.       Лаксас, продолжая усердно смотреть на дверь, думал лишь о том, что будет, если вдруг… Что было это «вдруг», он не знал. Или знал, но боялся подумать. Тревога в груди неумолимо приближалась к сердцу, а то в свою очередь неумолимо билось. Ему было слишком страшно. Страшно не за собственную шкуру, а за любимую безответственную алкоголичку.       Мучительное ожидание продолжалось. Казалось, прошли часы с момента, когда её занесли в эту комнату на носилках.       Внезапно, двери открылись. Кану так же быстро понесли вдоль по коридору, затаскивая её в соседний кабинет. От носилок Дреяра буквально отогнал врач, заверив, что ещё слишком рано для посещений. Лаксас даже не успел рассмотреть её лицо, но чётко было видно, что Альберона ещё спит и просыпаться не собирается…       Всю ночь Дреяр сидел на против кабинета под номером «425». Входили и уходили уборщицы, а его туда не пускали. Только раз он смог договориться с молоденькой практиканткой и девушка нехотя сфотографировала его любимую. Кана была бледна, совсем не двигалась и ничего не пила. Капельницу её организм принимал с трудом, из-за чего за пару часов в кровь поступало в разы меньше нужного.       Кроме уборщиц к ней пару раз заглядывал хирург, видимо, проверить что-то важное.       Дреяр буквально спал на ходу к следующему утру, подпирая голову руками.       Наконец, вышедшая из палаты санитарка объявила, что Альберону можно посетить. Лаксас мялся под дверью, держась за ручку, но, переборов себя, все-таки зашёл внутрь. Кана лежала в той же позе, только теперь её взгляд устремился в потолок. Девушка едва заметно вздрогнула, когда юноша опустился возле на стул.       Всхлипнув, она оторвала от кровати свою руку, потянувшись к любимому. На глаза тут же навернулись слезы, шатенка заплакала. Дреяр спешно взял ее кисть, поглаживая пальцами ладонь девушки, боясь причинить ей излишнюю боль. Кана молча закрыла глаза и выдохнула, стараясь успокоить себя. И когда она стала сентиментальной? — Лаксас… Я тебя люблю… — на одном дыхании выпалила Альберона, вновь начиная рыдать.       Дреяр изо всех старался успокоить её, проводя в палате с любимой следующие пару часов.       Несколько дней Кана отлеживалась в постели, а верный муж навещал ее, как только его пускали. Когда девушка смогла без лишних неудобств привстать, Дреяр тихо предложил позвать медсестру.       Альберона скрестила руки на груди, смотря на молоденькую девочку, тихо фыркнув в своей манере. — Хочу увидеть своего ребёнка…       Девушка на миг оторопела и с непонятной грустью взглянула на Дреяр, а затем вышла из палаты. Кана не знала, что и думать. Она несколько раз успела прикинуть много вариантов, которые были одни страшнее других. Альберона чуть не разрыдалась от этих мыслей, стараясь закутаться в одеяло.       Но медсестра вскоре вернулась с ворохом разноцветных пелёнок, осторожно передавая дитя матери. У Каны тряслись руки, впрочем, как и она вся, из-за чего юноша первым отважился взять ребёнка, пересев на кровать к жене. Шатенка рыдала, смотря на милое личико своей дочки. Не смотря на ранний срок, у малышки уже были небольшие щечки, из-за чего она казалась такой милой.       Альберона зарыдала сильнее, крепко обнимая своё маленькое дитя, чуть было не забыв показать её мужу. Дреяр только положил руку на голову любимой, осторожно целуя её в лоб. Кана прищурилась, приметив, что её сдержанный муженёк тоже всплакнул, только прижимаясь к нему ближе. — Так как ты хочешь её назвать? — после долгой паузы отозвался Лаксас. — Думаю, ей подойдёт имя Нова… Нова Дреяр…