Фонари столицы

Лунный свет, льющийся на крыши домов; мягкое приглушенное мерцание светильников на улицах, золотые прямоугольники и квадраты окон, за которыми идет своя жизнь — вот таков мой обычный вечер. Я работаю магом-фонарщиком. Моя обязанность — пройти по некоторым улицам города и зажечь эти самые фонари. Они красивые и разные, некоторые выглядят как ангелы, держащие в руках светящийся шар, некоторые — как прекрасные девушки, держащие факелы. Есть просто красивые стеклянные шары на узорчатых подставках или восьмиугольные фонари, на каждой грани которых вытиснен свой узор, и, когда они поворачиваются, тени перед ними меняются. А я должен пройти по городу и зажечь каждый из них. Разумеется, не все, мой участок работы — ремесленные кварталы города, так называемые грубые ремесленные: кузнецы, бронники, оружейники, кожевники, портные. Работать здесь не считается чем-то почетным, фонари тут старые, позеленевшие от времени, с отломанными лапками, отбитыми крыльями. Но я люблю их и такими, потому что, когда зажигаются светильники, все эти ангелы, крылатые львы, магические шары чародеев становятся сказочными, словно настоящими. - Привет, Искорка, - мне машет из окна своей мастерской сапожник Вил. - Привет, - я смеюсь в ответ. Да, меня тут все называют Искоркой, за то, что я ношу на груди много маленьких искр магии, которые нужно помещать в светильники. Одна искра питает фонарь в течение десяти часов. А потом я захожу к тетушке Марги в ее маленький трактир, беру у нее кусок пирога и отправляюсь бродить по этим кварталам, пытаясь привести в порядок фонари. Я могу сделать немного — почистить их, смахнуть листья, застрявшие кое-где в решетках, убрать мусор от скамеек перед ними. Но этого пока хватает, чтобы они светили и радовали всех, провожали из таверны светом подгулявшего дядюшку Фержа, который клянется, что фонари горят всегда, обозначая дорогу к нему домой, но ему никто не верит. А я только улыбаюсь, слушая эти рассказы. - Привет, Искорка, зайдешь к нам сегодня? Я испекла твой любимый рыбный пирог, - из окна кухни трактира выглядывает круглое лицо Марги. - Зайду, тетушка Марги, вот еще несколько фонарей осталось зажечь, а потом непременно приду. Тетушка смеется и уходит обратно на кухню, а я кладу на ладонь две искорки, сдуваю их, и они летят прямо в стеклянные сферы у дверей трактира, подвешенные на причудливо изогнутых стальных прутьях. Вскоре мерцание светильников разгоняет темноту и я иду дальше, улыбаясь своим мыслям. - Мяу, - приветствует меня черный здоровенный кот с наглой хулиганистой мордой. У него нет одного уха, исполосованы шрамами бока, но он все равно держит хвост трубой и охраняет свой Дом Приблудышей. Их так называют, животных, которые не были рождены на улице, а оказались выкинутыми из теплых домов хозяевами. Их собирают по городу кошачьи агенты, приводят сюда, в огромный пустующий особняк, который когда-то выкупили у города всем ремесленным районом. И они доживают тут свой век, старые коты и кошки, греющиеся друг о друга. А этот черный кот, который сейчас преграждает мне дорогу, требуя положенную плату — один из сыновей главы Дома, старого, но все еще боевого кота, которому, по слухам, давно уже за пятьдесят лет, но он не старится ни на минуту. - Держи-держи, - я выкладываю перед котом три здоровенные рыбины, заботливо припасенные в котомке специально для выплаты этой своеобразной дани. И тут же на них невесть откуда налетает стая котов, утаскивая в Дом. Черный кот отходит в сторону и садится у края тротуара, рассматривая меня. Он щурит желтые глаза, лениво жмурится и делает вид, что просто сидит тут, хотя я знаю, что это не так. Они все охраняют меня, эти коты из Дома Приблудышей. Думаю, что тем трем бандитам, решившим с чего-то, что маг-фонарщик — легкая добыча, еще долго придется посещать целителя. Шрамы от кошачьих когтей заживают не скоро. А вот мой любимый фонарь — воин, держащий на ладони сферу-светильник. У этого фонаря не золотистый свет, как у остальных, а серебристо-лунный. Это даже не фонарь, это статуя нашего короля, победившего в долгой и кровопролитной войне и теперь правящего страной мудро и справедливо. И туда я отправляю целых две искорки, чтобы фонарь светился как можно ярче. Вообще-то, это запрещено, потому что полагается только одна искорка на один светильник, но это же фонарь в честь Ламиора Победоносного. - Как-то ты сегодня выглядишь утомленно, - бормочу я, смахивая ладонью листок со щеки изваяния. - Тяжелый день выдался, да? Надо бы тебе немного подправить сферу, смотри, какая она вся поцарапанная. А ведь с того момента, как сюда поставили этот фонарь, прошло всего три года. Грустно. В казне нет пока что денег на то, чтобы содержать в порядке эти фонари, старинные и красивые, но ненужные. На центральных улицах стоят немного другие фонари, там настоящие произведения искусства, безумно красивые, безумно притягательные. Возле них всегда собираются толпы, любуются, ахают, восторгаются. А мне все равно милее мои старенькие потрепанные изваяния. Кованая решетка с лилиями наверху безошибочно подсказывает мне, что я приблизился к домам кузнецов — у них там целая династия, дома отстраивают постепенно для всех своих семей, скоро уже отдельный квартал будет, семнадцать мастерских. Я привычно запрыгиваю на нижнюю поперечную перекладину и вытягиваю шею, пытаясь разглядеть, поставил ли Старый Дан новые кованые решетки на окне своего дома, он давно хотел это сделать, говорил, что сделает нечто прекрасное. - А ну слезай оттуда, паршивец! А, Искорка, это ты... привет. А чего ж не заходишь, висишь на заборе, я чуть собак не спустил, - басовито хохочет один из внуков Старого Дана, отпирая калитку для меня. Здесь я обычно срезаю путь до следующего фонаря, чтобы не делать полукруг и не идти мимо похоронной конторы, я с некоторых пор не люблю эти запахи и виды выставленных перед дверью гробов. Они сами получают от меня искорки в трактире и зажигают свои четыре фонаря на улице. Меня здесь любят, я уже говорил. - А когда дед новые решетки поставит? - А кто его знает, заперся у себя в кузнице, и не выходит, только молот гремит. Кстати, мы тут новый фонарь отковали, куда поставить? - кузнец ведет меня прямиком к одному из амбаров, куда они складывают готовую продукцию. - Надо сперва глянуть. Может, он вообще в районе и не посмотрится никак. Красивый фонарь — плывущий по воде лебедь, на спине которого находится крепление для сферы. Я глажу ладонью спину птицы, восторгаясь мастерством кузнеца, отковавшего все так безупречно, каждое перышко как живое. - Ну что? - гудит за моей спиной кузнец. - По сердцу фонарик пришелся, Искорка? Будем ставить в нашем районе? Или продать посоветуешь? Я еще раз глажу лебедя, раздумывая. Нет, не для нашего он района, у нас тут ангелы да воины, чародейские посохи да светящиеся яблоки, что особенно не по нраву пришлось аристократам или что из других районов города посписывали. А вот к аптекарям в квартал самое бы то поставить такого лебедя. Или в тонкие ремесленные, к тем благородные господа часто заезжают, бывает, что и ночами. Да и расчет нехитрый — залюбуется какой-нибудь лорд фонарем, потом вдруг посмотрит на ювелирные лавки, зайдет от скуки. Кузнец слушает меня, кивает, соглашаясь, обещает завтра же отправить лебедя к ювелирам, заменить им старый фонарь-лодку, а тот пустить в переплавку или дождаться меня, чтобы я сам решил судьбу светильника. Хотя мне сегодня лень думать, да и я плохо помню, как выглядит тот фонарь, который нужно заменить. Я же не все светильники города наперечет знаю, только те, что в моем районе да те, что рядом с моим домом. Я выхожу из квартала кузнецов, сразу же попадаю в продуваемый ветрами переулок, который всегда стараюсь пробежать как можно быстрее, тут надо зажечь всего лишь четыре фонаря, три на стенах домов и уличный на углу. Ну вот, в трактире я отдал семнадцать искорок, люди сами засветят фонари поблизости от своих мастерских. Осталось еще два — и можно идти за куском рыбного пирога тетушки Марги, а потом телепортироваться домой. Или еще немного побродить здесь. Пока не знаю, как поступить. - Миау! - предупреждает меня черный кот, намекая, что лучше бы мне поторопиться, а не стоять возле каждого фонаря по несколько минут. Ему явно не хочется торчать здесь до полуночи, тем более, что собирается дождь. Так что я быстро добегаю до двух магических посохов, стоящих на углу, скидываю в них последние искорки и с чистой совестью наперегонки с котом бегу до трактира, где меня уже встречает тетушка Марги. - Все зажег, Искорка? Садись, ужинай. И мужу своему тоже пирога отнеси с молоком. Я угумкаю сквозь тщательно пережевываемый пирог, глядя, как тетушка Марги складывает в корзинку ужин для моего супруга, которого она ни разу в жизни не видела и о котором знает лишь с моих слов. - Надеюсь, ему понравится пирог, он сегодня особенно удался. - Он в восторге от ваших пирогов, тетушка Марги, - заверяю я. - Любит их больше, чем какие-либо другие. - Врешь ведь поди, - прищуривается тетушка. - Нет, правда, он очень-очень любит ваши пироги. - Тогда отнеси ему целый, а то это ты у нас ешь мало, эльфенок, а он, поди, не такой худосочный? Покорми хоть нормально. Я расплываюсь в улыбке, предвкушая лицо супруга, которому выложат на стол целый пирог от его обожаемой трактирщицы. Ну как обожаемой, заочно, все заочно. Но он со всеми знаком, с Домом Приблудышей, с тетушкой Марги и дядюшкой Фержем, со Старым Даном и его семьей, со всеми фонарями, со всеми переулками. - Марги, - в трактир вваливается донельзя изумленный дядюшка Ферж. - Там королевские гвардейцы. Они заходят в трактир, все восемь человек в парадных мундирах, следом заходит красивый высокий мужчина, при виде которого весь трактир ахает, вскакивает и преклоняет колено, а я один торчу среди них, как осинка в поле и ем пирог. Пирог важнее, чем король, по крайней мере, ближайшие полминуты. - Искорка, это же король, - бормочет мне дядюшка Ферж. - Поприветствуй. - Здравствуй, любовь моя, а я тебе пирог выпросил. Э? Я что-то не то сказал? А что это все так на меня уставились? Ну, кроме гвардейцев, те на меня во дворце насмотрелись вдоволь, им больше интересны запахи съестного, чем что-то жующий муж короля. Ибо королевский супруг вечно что-то пытается съесть, даже на приеме послов какие-то сухарики грызет за портьерой, это уже неинтересно, а вот аппетитные ароматы снеди с кухни... Ламиор первым делом притягивает меня к себе, скромно целует в висок и поворачивается, кивком головы позволяя всем встать. - Ну и где эта замечательная женщина, которая вот уже полгода кормит меня такими вкусными пирогами? - весело спрашивает он. Тетушка Марги быстро приходит в себя, бросается на кухню, что-то там шипит поварятам, служанки ахают, всплескивают руками, мечутся по залу, рассаживая гвардейцев. Судя по заинтересованным взглядам, скоро трое или четверо из них зачастят сюда. Хотя, я не против, Ламиор тоже — будет хоть помощь тетушке Марги, если хоть один из них на ее племяннице или дочери женится. - А где этот твой Дом Приблудышей? - Покажу обязательно, а ты им что-то с собой принесешь? Раз уж королевский визит, то и подарок должен быть королевским. Наверное, кто-то другой рассмеялся бы, сказал, чтобы я не выдумывал, ну какие подарки кошкам, сказал бы спасибо, что особняк у зверей не отнимают. Но Ламиора я люблю еще и за то, что он всегда понимает меня и верит в то же, что и я — в то, что фонари оживают по ночам, в то, что коты из Дома Приблудышей совсем как люди. - А что лучше принести с собой — мясо или рыбу? Думаю, что мясо им нужнее — все-таки, они уже довольно пожилые животные, рыба для них тяжеловата. Оленину они примут? - Думаю, что да, примут. И немножко теплых подстилок для маленьких котят. У них там такие котята, они так играют, кувыркаются и пищат. - Значит, пару оленьих боков и теплую ткань. Отдадим им старые ковры. Я воодушевленно целую супруга в щеку и телепортируюсь во дворец, за коврами. Обратно в портал меня выпихивают четверо слуг, а вытаскивают гвардейцы. Они к виду королевского супруга, груженного коврами, если и не привыкли, то уже точно им не шокированы. Вот теперь можно и отправляться в гости. Сейчас супруг доест пирог, и пойдем наносить визит вежливости старым котам. В Доме Приблудышей нас встречают четыре черных кота, оглядывают меня и Ламиора, затем разворачиваются и неспешно трусят впереди, словно показывая дорогу. Черный кот уводит гвардейцев, указать на место, куда нужно положить оленину и ковры. - А у них тут уютно, - отмечает Ламиор. - А они, случайно, не превращаются по ночам в людей? И улыбается. - Нет, ну, при мне не превращались. Как же я все-таки его люблю...