Солянка

Заявка : Акаши/Кисе Заказчик: Прошу отозваться заказчика, потому что в комментариях я его заявки не нашла. Заявка была недавно. От автора: приятного прочтения. Жду вашей критики. В жизни Акаши Сейджуро все всегда подчинялось одному принципу: «Мои приказы неоспоримы». С раннего детства все слушались его указаний, не важно, слуги это были или родители. Сейджуро всегда получал то, что хотел, независимо от ситуации. Без разницы, будь это вкусное печенье с шоколадом или электронный робот последней модели, или же яхта с персоналом. Он был маленьким королем, который создал свою империю. Сам миловал или казнил своих подчиненных. Не все люди меняются с возрастом, и капитан яркое тому подтверждение. С годами преображались лишь желания и его внешность. Поступки и циничность проявлялись все так же. За всю жизнь не было ни одной вещи, которую бы маленький Сейджуро не получил. Так было всегда. Немного подросший самопровозглашенный император открыл в себе талант в баскетболе и, поступив в среднюю школу Тейко, стал активно его развивать. Но тренировки не мешали юному Сейджуро добиваться других высот. Через пару месяцев он стал капитаном первого состава. Через месяц создал будущее поколение чудес. Все снова шло по его плану. Все снова ему подчинялись, и даже маленькая, непонятная для него «тень» Куроко Тецуя. По крайне мере, Акаши в это свято верил. Все шло своим чередом, и спустя год в клуб пришел новичок. Кисе Рета - очаровательный и не лишенный таланта второгодка. Очень энергичный и немного надоедливый. Сейджуро он был не интересен совсем, пока Акаши не заметил странную привязанность Аомине и непонятный, хорошо скрытый интерес Куроко. Это было выше его сил. Боже правый, кто-то нарушает правила его просчитанной игры. Пешки должны двигаться по доске лишь под давлением легких пальцев мастера. Карты смешались, образуя странную раскладку и ставя короля – единственного владельца ситуации - в тупик. Неправильно. Глупо и безмерно унизительно. Если пешки начинают ходить вопреки желаниям хозяина, они удаляются с доски, что приводит к потере ценных фигур. Но опытный игрок знает, что едино правильным перемещением одной из них можно спасти игру. Сейджуро любит запутанные ходы, а еще больше он любит выходить победителем. Единственно верное решение - рокировка (замещение фигур друг другом во время игры). Золотая цепь, обвитая вокруг шеи блондина – прочная связующая двух своевольных, любящих свободу игры и безжалостного тирана в золотой короне. Единственно правильное решение в жизни – ошейник и вечное подчинение королю. Фишки расставлены, капкан открыт, жертва загнана в угол и ждет своей участи. Рета замирает, отступает назад и прячет глаза под челкой. Он боится капитана, как черт ладана. Он не знает почему, но, словно кролик, замирает под этим пристальным взглядом настоящего хищника. Колени трясутся, по телу пробегает холодок, капля пота скатывается по виску, а пальцы судорожно сжимают собственную футболку. - Акаши–чи, я сейчас же соберусь, - тихо шепчут губы, но красноволосый игнорирует этот бесполезный бред. Ему он не интересен и не нужен, ничего нового он ему не сообщит, а слушать ерунду – не удел королей. - Рета, сделай одолжение, заткнись, – шепчут чужие губы на ухо, отчего блондин дергается и ударяется головой о железную дверцу неприкрытого шкафчика. Сейджуро фыркает и, ухватив пару золотистых локонов, сжимает волосы в кулак, приставляя холодную сталь ножниц к горлу копировальщика. - Рета, ты же знаешь, я не люблю, когда меня не слушаются, - мягкий, напущено нежный шепот в самое ухо, от которого внутри все сворачивается узлом. – Ты портишь мой план, малыш Кисе, и мне это не нравится, – горло обжигает боль, но Кисе вовремя сжимает зубы. Кровь расцветает яркими розами на бледной коже. Акаши наклоняется и проводит языком по порезу, замечая, как золотые радужки расширяются от ужаса. - Поэтому тебе придется быть хорошим мальчиком, чтобы остаться таким же желанным и красивым, правильно? – насмешливые, снисходительные нотки ласкают слух, но Кисе хочется оказаться как можно дальше отсюда. Едва ощутимый кивок, и Сейджуро улыбается, аккуратно распуская свой галстук. Шелковой лентой он оплетает голову блондина и завязывает красивым бантом. - А теперь просто расслабься и займись тем, чем нужно. Пальцы снова вплетаются в топорщащиеся золотистые витки волос. В помещение жарко, безмерно тяжело и тихо, будто в могиле. Рета сглатывает слюну, ритмично двигая головой, лаская языком головку, обхватывая припухшими губами горячий член и плавно заглатывая во всю длину. Чужие руки указывают верный путь, подталкивают и заставляют брать глубже. По подбородку стекает слюна и смазка. Внутри все сворачивается. Тошнота подкатывает к горлу, но блондин всеми силами отгоняет от себя это чувство, стараясь представить что-то другое. Ему стыдно и плохо от собственной беспомощности. Ему страшно, потому что по слегка нервным дерганьям и трепету пальцев капитана понятно, что одним минетом дело не закончится. Сейджуро лишь прикрывает глаза, полностью отдаваясь на волю чужого быстрого языка, толкаясь дальше в горячую глубину чужого рта, ощущая узость горла, когда блондин сглатывает. Ему хорошо, он тихо выдыхает и тянет Кисе за волосы, толкая его на лавку. Тихий звон и сдавленный всхлип, из-под шелковой ткани появляется первая тонкая дорожка слез. - Это только начало, - шепот пробирает до дрожи. Кисе кричит, рвется, всхлипывает и скребет от невыносимой боли ногтями паркет раздевалки. От каждого движения ноги буквально сводит. Зубы скрипят. Глаза натирает промокший от слез галстук. Горло разрезает хрип, внутри все сворачивается. Каждый толчок - новая вспышка боли. Мышцы пытаются вытолкнуть инородный предмет, но Сейджуро только тихо выдыхает и резко входит полностью. Рот наполняется стальным привкусом; собственный сдавленный стон стучит в ушах; ногти ломаются, пальцы пачкаются в крови. Чужие руки сжимают бедра до синяков, все глубже насаживая на чужое достоинство. В груди бешено бьется чувство обиды, подобно огромной темной птице, которая разрывает свои крылья в кровь, пытаясь сломать прутья клетки и вырваться на волю, чтобы отомстить. Все прекращается как-то неожиданно, напоминая о себе лишь болезненно саднящими порезами на спине и шее от ножниц, пестрящими синяками на бедрах, впитавшимися в ткань галстука слезами и неприятным, омерзительным ощущением горячей влаги между ног. Акаши мягко улыбается, осматривая распластавшееся тело, и, приведя себя в порядок, покидает комнату. На прощание, дождавшись, когда Рета сфокусирует на нем взгляд своих заплаканных глаз, он лишь подносит сложенный галстук к губам и, поцеловав его, сверкнув алыми радужками, роняет фразу: - Постарайся быть мне верным. Я не люблю, когда мне срывают игру. Кисе судорожно кивает, провожая расплывающимся от соленой влаги взглядом скрывшегося капитана, и прячет в сложенных руках лицо. Теперь он может побыть по-настоящему слабым, потому что больше ему такой возможности не дадут. Приказы короля неоспоримы и всегда - всегда верны.